Ольга Дашкова – После измены. Я больше не верю в любовь (страница 2)

– Ты... – наконец смогла выдавить я. – Как… ты мог?

Валера фыркнул и прошел к комоду, достал сигареты. Закурил прямо в спальне, хотя знал, как я ненавижу табачный дым.

– Как я мог что? – затянулся, выдохнул дым в мою сторону. – Жить полноценной жизнью? Получать то, чего мне не хватало дома? Ты об этом спрашиваешь?

– Не хватало? – мой голос прорезался болью. – Чего тебе не хватало? Я делала все! Все для тебя, для нас!

– Для нас? – Валера рассмеялся, и этот смех был хуже пощечины. – Снежка, последние три года ты делала все исключительно для своей навязчивой идеи забеременеть. Ты превратилась в ходячую таблицу овуляции.

Каждое его слово било меня словно хлыстом. Я отступила к стене, ища опору.

– Мы же хотели детей... Ты сам говорил...

– Я говорил много чего, – Валера махнул рукой, словно отгонял назойливую муху. – Но это было давно. Мне сорок лет, Снежана. Хочешь знать правду? Мне не нужны дети. Мне не нужны эти бесконечные походы по врачам, твои истерики каждый месяц, график секса по календарю.

Его слова разрывали меня изнутри. Все эти годы, все надежды, все жертвы – для него это было обузой?

– То есть я... все это время я мучилась зря?

– Не зря, – Ксения наконец встала и неспешно начала одеваться. – Ты мучилась для себя. Валера давно тебе говорил, что устал от этого цирка.

Перевела взгляд на свою уже бывшую лучшую подругу. Женщину, которую считала сестрой, которой доверяла самое сокровенное.

– Ксюш, – прошептала, – как ты могла? Я же тебе доверяла. Ты знала, как мне больно...

– И что? – она натянула чулки с такой же непринужденностью, словно мы обсуждали погоду. – Я должна была страдать вместе с тобой? Отказываться от счастья ради твоих комплексов?

– Комплексов? – почувствовала, как во мне закипает гнев. – Это не комплексы! Это мечта о ребенке!

– Навязчивая идея, – поправил Валера. – Ты стала одержимой. Перестала следить за собой, за домом, за мной. Все только беременность, беременность, беременность.

– Я следила! – крикнула. – Я делала все! Готовила, убирала, работала!

– Ах да, работа. – Валера скривился. – Твоя работа детского психолога за копейки. Зачем тебе это? У меня достаточно денег, чтобы ты жила как королева. Но нет, тебе обязательно нужно возиться с чужими детьми, которых ты не можешь родить сама.

Удар был настолько жестоким, что я зашаталась. Он знал, как больно мне от бездетности, и специально давил на эту рану, даже сам факт измены ушел на второй план.

– Моя работа важна для меня...

– Важна? – он рассмеялся. – Снежка, ты красивая женщина. Или была, пока не начала пичкать себя гормонами. Твоя единственная работа, это быть моей женой, украшением. А не копаться в чужих проблемах за жалкие деньги.

Вот оно. Наконец-то я увидела его истинное лицо. Для него я никогда не была личностью. Я была красивой куклой, игрушкой, которая должна была молча стоять рядом и радовать глаз.

– Сколько это длится? – мой голос у меня дрожал, но я смотрела прямо на Ксению. – Сколько времени вы меня обманываете?

Ксюша застегнула молнию на платье и обернулась ко мне с той самой улыбкой, которую я когда-то считала дружеской.

– Два года, – сказала она просто. – Может, чуть больше.

Два года.

Пока я лежала на кушетках в клиниках, пока принимала болезненные уколы, пока винила себя в наших неудачах – она грелась в объятиях моего мужа. Пока я плакала ей в жилетку, рассказывая о своих страхах и надеждах – она уже спала с Валерой, вот так стояла перед ним на коленях.

– Два года, – повторила, чувствуя, как внутри все обрывается. – И все это время ты утешала меня, поддерживала, говорила, что все получится...

– А что я должна была делать? – Ксюша пожала плечами. – Сказать правду и потерять вас обоих? Валера же не собирался разводиться. Зачем было ломать то, что и так работало?

Работало? Значит, для них это была просто удобная схема. Он получал страсть от любовницы и стабильность от жены. А она – статус содержанки без официальных обязательств.

– Какая же ты сука, – сказала тихо, но так, что каждое слово прозвучало как пощечина.

Ксюша рассмеялась:

– Может быть. Но я не зациклена на детях и умею дарить мужчине то, что ему нужно.

– То, что ему нужно? – ярость поднимается изнутри, заглушая боль. – Ты думаешь, он тебя любит? Ты думаешь, ты особенная?

– Я знаю, что я лучше в постели, чем зацикленная на беременности истеричка, – ответила она с вызовом.

Сделала шаг вперед, готовая дать ей пощечину, но Валера перехватил мою руку.

– Не устраивай сцен, – сказал он холодно. – Ты не маленькая.

Вырвала руку, посмотрела на своего мужа. В моем взгляде была вся боль, все разочарование, вся ненависть, которые накопились за эти несколько минут.

– Пятнадцать лет, – прошептала я. – Пятнадцать лет я верила тебе. Любила тебя. Думала, мы семья, мы команда.

– Мы были командой, пока ты не помешалась на детях, – ответил он равнодушно. – А потом ты стала невыносимой и неадекватной.

– Невыносимой? Я хотела продолжить наш род!

– Наш род? – Валера усмехнулся. – Снежка, мне не нужны наследники. Мне нужна женщина рядом, а не наседка, которая видит во мне только производителя спермы.

Эти слова добили меня окончательно. Он никогда не хотел детей. Все эти годы он просто играл роль, давал мне ложные надежды, а сам спал с другой.

– Я ухожу, – сказала, развернувшись к двери.

– Снежка, – остановил меня его голос. – Не делай глупостей. Подумай трезво. Где ты будешь жить? На что? На свои копейки от работы с детьми?

Остановилась, но не обернулась.

– Это ты подумай, Валера. Ты потерял женщину, которая любила тебя по-настоящему. А получил... – я посмотрела на Ксению, – временную замену.

– Временную? – возмутилась та.

– Конечно, – я наконец обернулась и посмотрела им в глаза. – Думаешь, ты первая? Думаешь, будешь последней? Мужчины как Валера не меняются. Они просто меняют игрушки.

И я вышла из квартиры, где умерла моя прежняя жизнь.

Глава 3

Стрелки часов показывали половину седьмого утра, но за окном еще царила зимняя тьма. Снег продолжал падать, превращая мир в размытое бело-серое пятно. Я сидела за рулем своей машины на пустой парковке нашего загородного дома и смотрела на заиндевевшее лобовое стекло, не решаясь тронуться с места.

Всю ночь я провела в слезах. Рыдала в подушку, кричала в пустоту, билась в истерике, а потом снова плакала, тихо, безнадежно, пока слезы не закончились совсем. Теперь внутри была только выжженная пустота и горечь, которая разъедала душу, как кислота.

Валера так и не позвонил. Не написал. Даже не попытался оправдаться или объясниться. Словно пятнадцать лет нашего брака действительно ничего для него не значили. Словно я была просто красивой мебелью, которая надоела и которую можно выбросить без сожаления.

Когда я вчера добралась домой, первое, что сделала, это заперла дверь на все замки. Глупо, конечно. Валера мог появиться в любой момент, у него были ключи. Но он не появился. Видимо, остался с Ксенией, наслаждаясь свободой от «навязчивой жены».

Господи, как это низко.

Я металась по пустому дому, как раненое животное. Заходила в нашу спальню, смотрела на нашу кровать, на которой мы когда-то были счастливы. Проходила мимо комнаты, которую мы планировали сделать детской, и чувствовала, как сердце разрывается на части. Все здесь напоминало о разбитых мечтах, о потерянной любви, о том, какой дурой я была.

К утру я поняла, что больше не могу здесь находиться. Не могу дышать этим воздухом, пропитанным ложью. Не могу спать в кровати, где мечтала о детях с человеком, который меня в это время предавал. Не могу жить в доме, который строился на обмане.

Нужно было уезжать. Подальше отсюда, от этой жизни, которая оказалась фальшивкой. И я знала, куда поеду.

В город, где я родилась, небольшой, в трех часах езды от Москвы, где прошли мое детство и юность. Где стоит пустая квартира родителей, которые погибли пять лет назад в автокатастрофе. Я тогда хотела продать квартиру, но Валера отговорил: «Зачем спешить? Может, пригодится для отдыха на выходных».

Спасибо ему за тот совет. Пригодилась. Только не для отдыха, а для побега.

Второпях собрала сумку: самые необходимые вещи, документы, немного денег. Написала сообщение директору детского центра, где работала, что беру отпуск за свой счет. Не стала вдаваться в подробности, просто сослалась на семейные обстоятельства.

Думаю, Нина Павловна не станет возражать, у меня никогда не было проблем на работе, дети меня любили, родители уважали. К тому же скоро новогодние праздники, центр будет закрыт.

Работа... Валера называл ее бессмысленной, копеечной. Но для меня это было спасением. Когда я не могла родить своих детей, я хотя бы помогала чужим. Видела их улыбки, слушала их проблемы, чувствовала себя нужной. Не красивой куклой, а живым человеком с собственными мыслями и чувствами.

«Твоя работа – быть моей женой, украшением», – эти слова до сих пор жгли изнутри. Значит, все мои переживания о детях, о нашей семье, о будущем, для него были просто капризами избалованной игрушки?