Ольга Дашкова – Кто любовь эту выдумал? (страница 4)

– Может быть, – неуверенно говорю. – Но я не хочу, чтобы между нами что-то изменилось.

– А что может измениться? – спрашивает она, в голосе звучит какая-то странная нотка. – Мы же... друзья.

Друзья. Да, конечно, друзья. Лучшие друзья с детства. Но почему-то это слово сейчас звучит... не так, как обычно.

После уроков мы встречаемся у главного входа. Арсений уже ждет нас, развалившись на скамейке и листая какой-то журнал.

– О, вот и наша красавица! – восклицает он, увидев Майю. – И наш ревнивый рыцарь.

– Какой еще ревнивый рыцарь? – удивляюсь.

– Да так, фигура речи, – отмахивается Арсений, но в глазах у него пляшут веселые искорки. – Пойдем, что ли?

Мы идем по центральной улице, Арсений развлекает нас своими обычными историями – рассказывает про учителей, одноклассников, какие-то школьные сплетни. Майя смеется, и я вижу, что она расслабляется, становится более похожей на себя прежнюю.

В кафе мы занимаем столик у окна. Арсений заказывает тирамису, Майя – фруктовый салат, а я – обычный кофе.

– Майя, – говорит Арсений, когда официант уходит, – а расскажи нам про свое превращение из гусеницы в бабочку. Что тебя на это подвигло?

– Арсений! – возмущается Майя. – Какая еще гусеница?

– Ну, не гусеница, конечно, – смеется он. – Скорее, из воробья в лебедя. Хотя ты и воробьем никогда не была – просто скрывала свою красоту под мужской маскировкой.

Смотрю на него и снова чувствую раздражение. Почему он так настойчиво акцентирует внимание на внешности Майи? И почему она ему отвечает?

– Я просто решила, что пора выглядеть... соответственно возрасту, – отвечает Майя, замечаю, что она украдкой смотрит на меня.

– И правильно решила, – кивает Арсений. – А то все думали, что ты так и останешься вечным пацаном.

– Все – это кто? – спрашиваю резче, чем собирался.

– Ну... одноклассники, – пожимает плечами Арсений. – Парни из нашего класса иногда спрашивали, не нравится ли мне Майя, а я отвечал, что она же как парень – с ней невозможно флиртовать.

Флиртовать. С Майкой. Эта мысль почему-то меня бесит.

– А теперь можно?

Арсений удивленно смотрит на меня.

– Теоретически – да, – осторожно отвечает он. – А что? Рома, ты что, ревнуешь?

– С чего бы мне ревновать? – огрызаюсь. – Это же просто Майка.

Тишина. Майя вздрагивает, как от пощечины, и отворачивается к окну. А Арсений смотрит на меня с таким выражением лица, будто я только что сказал какую-то очень глупую вещь.

– Просто Майка? – медленно повторяет он. – Серьезно, Ром?

Понимаю, что сказал что-то не то, но не понимаю – что именно. И это меня еще больше бесит.

– А что не так? – спрашиваю я. – Мы друзья детства. Я не могу ревновать к другу.

– Не можешь, – соглашается Арсений. – Но к девушке – можешь. А Майя, если ты не заметил, девушка. И очень красивая девушка.

Он поворачивается к Майе, которая все еще смотрит в окно.

– Майя, не обращай внимания на этого дубового пня, – говорит он мягко. – Некоторые люди не замечают очевидных вещей, даже когда эти вещи происходят у них под носом.

Майя поворачивается к нам, и я вижу, что глаза у нее блестят – то ли от слез, то ли от злости.

– Мне пора домой, – говорит она, вставая из-за стола. – Спасибо.

– Майя, подожди, – начинаю, но она уже направляется к выходу.

Я бросаю деньги на стол и догоняю ее на улице.

– Майя, стой! – кричу. – Что происходит?

Она останавливается и поворачивается ко мне. На лице – смесь боли и разочарования.

– Что происходит? – повторяет она. – А ты правда не понимаешь?

– Не понимаю, – честно отвечаю.

Она смотрит на меня еще несколько секунд, потом качает головой.

– Тогда, наверное, незачем объяснять, – говорит тихо и уходит.

А я стою на тротуаре и пытаюсь понять, что, черт возьми, произошло? И почему у меня такое чувство, будто я что-то очень важное упустил.

Глава 4

Майя

Понедельник, вторая неделя октября.

Специально встаю на полчаса раньше, чтобы успеть сделать укладку и нанести макияж. За эту неделю это уже стало привычкой. Каждое утро я стою перед зеркалом, превращая обычную Майю в ту версию себя, которую, как мне кажется, может заметить Рома.

Сегодня надела новое платье, бордовое, до колена, с рукавами три четверти. Мама вчера удивленно посмотрела на меня, когда я попросила купить его в торговом центре.

– Майя, милая, что с тобой происходит? – спросила она, складывая платье в пакет. – Ты раньше терпеть не могла носить платья.

– Просто выросла, – ответила, и это не было ложью.

Я действительно выросла. Проблема в том, что единственный человек, которому я хочу это показать, этого не видит. Рома встречает меня у подъезда, как обычно. На его лице мелькает удивление, когда он видит платье, но не говорит ни слова. Просто кивает и идет рядом молча.

Украдкой поглядываю на него. За эти дни что-то изменилось в его поведении. Он стал... осторожнее, что ли. Словно не знает, как со мной разговаривать. А после истории в кафе с Арсением мы почти не общались, только дежурные фразы о домашних заданиях да погоде.

Входим в школу, и тут происходит то, чего я совсем не ожидала.

У доски объявлений стоит девушка. Высокая, стройная, с каштановыми волосами, уложенными в идеальные локоны. На ней белая блузка, которая подчеркивает загар, черная юбка-карандаш и туфли на шпильке, в которых я бы не смогла пройти и десяти метров. Но она стоит в них так уверенно, словно родилась на каблуках.

– Простите, – говорит она мелодичным голосом, обращаясь к проходящим мимо старшеклассникам. – Где здесь класс 11А?

– Идите за нами, – откликается Рома, чувствую, как что-то болезненно сжимается в груди. – Мы как раз туда направляемся, мы и есть 11А.

Девушка поворачивается к нам, и я вижу ее лицо. Правильные черты, большие карие глаза, легкий макияж. Она красива той классической красотой, которую показывают в глянцевых журналах.

– Спасибо огромное! – улыбается, и улыбка у нее тоже идеальная. – Я Валерия Артамонова. Только что перевелась сюда, мы переехали из Петербурга.

– Роман Усов, – представляется Рома, замечаю, как он выпрямляется, когда произносит свое имя. – А это Майка… хм… Майя Ильина.

– Очень приятно! – Валерия протягивает мне руку, ногти у нее накрашены в нежно-розовый цвет и имеют идеальную форму. – Какая ты красивая! И платье замечательное.

Бормочу что-то в ответ, но мысли мои заняты совсем другим. Рома смотрит на Валерию так... заинтересованно. Его взгляд скользит по ее фигуре, задерживается на лице, и я вижу в его глазах то выражение, которое мне знакомо. Он заинтригован.

– Что привело тебя в наш провинциальный городишко? – спрашивает, когда мы идем по коридору.

– Папина работа, – объясняет Валерия, слегка кривя губки. – Он получил повышение и назначение сюда. Пришлось бросить свою гимназию, друзей... Но ничего, я быстро адаптируюсь.

Она говорит это с такой уверенностью, что у меня нет сомнений – она действительно быстро адаптируется. Такие девушки всегда быстро адаптируются. Мы входим в класс, и я вижу, как разговоры стихают. Все оборачиваются на Валерию, парни выпрямляются, девочки оценивающе осматривают ее с ног до головы.

– Познакомьтесь, – говорит вошедшая следом за нами Марина Олеговна. – К нам перевелась новая ученица, Валерия Артамонова. Валерия, можешь садиться на свободное место рядом с Романом например.

Свободное место рядом с Ромой? Конечно же.

Я сажусь на свое обычное место во втором ряду и наблюдаю, как Валерия устраивается рядом с ним. Она достает из сумочки – кожаной, явно дорогой – блокнот и ручку. Даже ручка у нее какая-то особенная, с золотистыми деталями.

– Спасибо, что помог сориентироваться, – шепчет она Роме, а он улыбается в ответ.