Ольга Дашкова – Двойная взлётная (страница 13)

Замкнутый адский круг.

Больной, и я чуть не стала такой же ненормальной.

— Крис, замерзнешь.

Курапов стоит в двух шагах, руки в карманах брюк, он сейчас не в форме и выглядит проще. Я жду разборок и упреков, слов о том, какая я испорченная и продажная. В конце концов, что шлюха и трахаюсь с пассажирами. Но Дима молчит, лишь смотрит тяжелым взглядом.

— Дай сигарету.

— Ты не куришь.

— Тогда скажи.

— Что?

— Все, что ты думаешь обо мне. Легче станет. Скажи, какая я.

— Прекрати.

— Что «прекрати»? Курапов, говори, я не обижусь.

Повышаю голос, двигаюсь ближе к нему. Он напряжен, а меня снова колотит изнутри. Хочется выплеснуть все, что скопилось, или пойти проблеваться, потому что начинаю задыхаться от всего и всех.

— Скажи, что я шлюха, ведь ты именно так думаешь. Ну! Говори!

Толкаю в грудь, а Дима хватает за плечи, встряхивает, в глазах десятки оттенков боли, но уже совсем нет гнева, он лучше меня справляется с эмоциями.

— Дура ты, Крис, я люблю тебя. А ты такая дура.

Любит?

— Дима, ты в своем уме?

— Нет, давно уже нет.

Долго молчу, перевариваю признание.

— О какой любви ты говоришь? У тебя семья, дети, ты ненормальный? Ты должен любить их.

— Я скотина последняя, так и живу. Думаешь, мне хорошо от этой любви? Думаешь, я счастлив? Да я уже все проклял, что вообще встретил тебя. Целый год словно и не живу, умом понимаю, что надо перевестись на другой борт, чтоб не видеть и не слышать тебя.

Мир сошел с ума.

Или только Курапов?

Надо переводиться самой на другой борт.

— Скажи, что там, в номере, это всего лишь спектакль и у вас ничего не было.

Молчу.

По всем нам плачет штатный психолог.

Глава 13

Вечером в ресторане гораздо больше гостей. Сижу за дальним столиком, где днем был странный тип с газетой. Жаль, он ее не оставил, так бы что интересного прочла.

Листаю яркую ленту инстаграма. Жанка выкладывает красоты Греции. Но ни на одной ее фотке вы не встретите девушку в форме и на работе, это строго запрещено. Бывшие одноклассницы вовсю постят фото детей.

О, ничего себе, Мартынова третьего родила. Когда люди все успевают?

Нет, я не завидую и не рада. Мне никак.

Школа — поганое время, не хочу его вспоминать. Всегда удивлялась этим странным желаниям и порывам встретиться с одноклассниками. Я их не видела одиннадцать лет и еще бы три раза по столько же не видеть.

Снова сообщение от Коленьки. Все, что осталось у меня от бывшего, это красивая фамилия и дорогущий столовый сервиз, подаренный его маман на свадьбу.

Она и сейчас меня пилит за то, что я забрала его. Он, конечно, мне никуда не уперся, но я ведь принципиальная. Заведу скоро двенадцать котов, будет из чего животным пожрать.

Коленька пишет, что ему нужна подпись в каких-то бумагах. С какого перепуга он начал читать бумаги? Мне кажется, в нашу с ним такую недолгую совместную жизнь. Если учесть все мои перелеты, курсы, недельные отлучки, Коленька читал только этикетки на освежителе воздуха для туалета, сидя на толчке.

Я почти на краю земли, мне не до бумаг.

Игнорирую.

Мое любимое за последние шесть месяцев занятие. А еще я наслаждаюсь свободой. Я одна, совсем одна. У меня своя квартира, хоть и съемная, не надо ни перед кем выворачиваться наизнанку и пытаться угодить. Только что на работе, но мне за это платят деньги, но я люблю свою работу.

Курапов, конечно, напрягает, надо проситься о переводе на другой борт. Но это непросто, начнутся разборки, десятки вопросов, тестов, допросы психолога и ковыряние в моих мозгах.

Отрываю взгляд от телефона, в зале ресторана шум и суета. Вижу, как входит компания молодых людей, восемь человек. Люблю рассматривать людей, когда одна и никто не мешает, так интересно угадывать их судьбы и характеры.

Пятеро парней и три девушки, местная золотая молодежь. Наверняка папа кого-то их них алмазный король или сколачивает свои миллионы на ловле крабов. Молодняк шумит, но никто не делает замечание. Никто не хочет терять прибыль и наживать врагов.

Одна парочка тискается на диване, две девчонки ушли в дамскую комнату, трое парней, сделав заказ, осматривают зал. Им лет по двадцать-двадцать два, не больше. Стильные шмотки, телефоны последней модели.

Три пары глаз одновременно задерживаются на мне. Я все никак не могу допить второй чайник зеленого чая, не хочу сидеть в номере, там точно начну грузиться и сжирать себя изнутри. Вспоминая свою такую бурную сексуальную жизнь за последние четыре дня.

Интересно, Олег снял ту официантку?

— У вас свободно? Можно?

Я, скорее всего, ожидала тех парней, когда они немного выпьют текилы, но около моего столика возник неприметный мужичок. Смотрю по сторонам, насчитываю как минимум несколько свободных столов.

— Вообще-то, нельзя.

Я совсем неприветливая и недобрая, когда не на работе. Быть такой всегда чревато, сядут на шею, свесят ноги и начнут учить жизни. Коленька — наглядный тому пример.

— Я все-таки присяду. Прекрасный вечер, да?

Почему я решила, что он взрослый? Ему немного за тридцать, но до того безликое лицо, что совершенно не за что зацепиться. Такого увидишь и не запомнишь, но у меня хорошая память, даже на серость. На нем коричневый в мелкую клетку пиджак, под ним темная рубашка. Ужасное сочетание.

— Вы обедали здесь утром, с газетой.

— Вы наблюдательная.

Подбежала официантка, но мужчина попросил только стакан воды.

— Вы прилетели ночью.

Мужчина не задает вопросы, а просто говорит информацию.

— Допустим.

— Вас зовут Кристина, вы стюардесса. Бизнес-джет из Москвы.

То, что мы заселились ночью, видели многие, я была в форме, пилоты тоже, ее трудно спутать с другой.

— Вы хотите меня удивить своими дедуктивными способностями? Не удивили.

— Что вы, я по другой части.

Принесли воду, он сделал несколько глотков. А мне захотелось уйти. Стало мерзко рядом с ним, словно холодные щупальца осьминога опутали шею. Освещение не очень, не могу разглядеть глаза мужчины. Он смотрит открыто, изучая мою реакцию, и ждет вопроса, по какой же именно он части.

Не задам.

Пью чай, рассматривая его сама. Не могу даже предположить, для чего он подсел.

— Я бы хотел задать вам вопросы о ваших пассажирах.