Ольга Дашкова – Двойная взлётная (страница 15)

— Кстати, да, Тёма, где наши обещанные шлюхи? Якут снова пропизделся.

— Ты больной? На хрена нам шлюхи, когда есть Кристинка?

— Вы совсем оборзели? — от возмущения начинаю закипать. Кто сказал, что зеленый чай успокаивает? — Дай пройти, найдите себе шлюху и зажимайте ее. Здесь богатый выбор.

— Девочка с характером, ты, Шульгин, поаккуратней, а то без яиц останешься вовсе.

Хочу встать и уйти, но мне не дают, Громов тянет за волосы, заставляя сесть обратно. Он, видимо, решил, что ему больше позволено, чем его дружку?

— Если ты думаешь, что после утреннего, ну хорошо, назовем это сексом, ты можешь делать и говорить все что угодно, то ты глубоко ошибаешься.

Проговариваю все на одном дыхании, смотря в его зеленые наглые глаза, но он лишь щурится, стягивая мои волосы в кулак до легкой боли.

— Назовем это сексом, говоришь?

— А я смотрю, не я один буду без яиц, да, Громов? Где официант в этом странном заведении? Господи, ну и интерьерчик. Крис, твой бывший муж с такими же рогами ходил?

И что всем дались эти рога и мой муж?

— Спроси у него сам.

— Почему вы развелись?

— Не сошлись характерами.

— Понимаю его, тебя лупить надо чаще, чтоб не заезжала коленями людям в жизненно важные органы.

Шульгин крутит головой по сторонам, к нам со всех ног несется официантка. Золотая молодежь уже приняла пару шотов, девочки посасывают коктейли, сын мэра почти не сводит с нашей троицы глаз.

— Отпусти, — цежу сквозь зубы, пока Артём делает заказ, даже не смотря в меню. Ему все равно, есть то, что он хочет, у них на кухне или нет. Девушка быстро и испуганно чиркает в блокноте заказ.

— Посиди с нами.

Игорь говорит тихо, но я слышу, а еще чувствую, как его дыхание обжигает шею, вздрагиваю, предпринимаю вновь жалкие попытки отстраниться. Если я сейчас дам слабину, проглочу все их пошлые шуточки, то с той порядочной девочкой моего сознания я уже не смогу договориться. Она и так махнула на меня рукой, как на пропащую и отвернулась.

— Я хочу уйти, — говорю громче, а Громов продолжает вести по шее носом, как зверь, глубоко втягивая воздух. — Вы испортили мне вечер, а вместе с ним и перспективу стать первой леди Южно-Сахалинска.

— Ты точно пила только чай?

Шульгин открывает чайник, заглядывает внутрь, принюхивается. Со стороны выглядит смешно. Потом смотрит на золотую молодежь, ухмыляется, я сама удивляюсь реакции девушек на него.

Вот совсем недавно они лениво потягивали коктейль, а сейчас они, как два кролика под гипнозом, смотрят на удава, облизывая губы. Медленно поворачиваю голову, Громов совсем близко, но он тоже смотрит на них, а я просто теряю дар речи.

Вот как у них это получается? Я что, тоже так выглядела со стороны в клубе? Как безвольная овечка? Просто бери и веди на убой.

— Не вижу здесь мэра, одни малолетки, — голос Игоря у самого уха.

— Сын мэра.

— Кто из них?

— Самый смазливый.

Гипноз все продолжается, совсем немного, и девочки начнут раздеваться, раскладывая себя перед мужчинами, сидящими рядом со мной во всей красе своих молодых и упругих тел.

У меня еще была жалкая надежда, что они переключатся на них. Но все равно где-то глубоко в сердце царапало странное чувство и подкрадывалось самое противное — разочарование. Всех этих внезапно вспыхнувших эмоций в принципе не должно было быть.

Как по щелчку пальцев мужчины теряют к девочкам всякий интерес, вновь переключаются на меня, мотыльки внутри одновременно срываются с места, сердце ухает в груди.

— У тебя даже не надо спрашивать, о чем ты сейчас думаешь, и так все ясно. Не люблю малолеток.

Шульгин смотрит почти черными глазами, проводит пальцами по моим щекам, задевая нижнюю губу. Я опять не вижу его зрачков и чувствую лишь его прохладную кожу своей.

Мужчины до того разные. Как лед и пламя. А я между ними. С комплексом жертвы, который я думала, что вытравила из себя давно.

Артём совсем другой, не такой, как Громов. От него за километр несет опасностью. Шульгин нестабильный, только недавно была сексуальная агрессия, а сейчас он подвисает на моих губах, долго разглядывая их так, что я перестаю дышать.

— Смотрю на твои губы, а торкает хлеще дури.

Надо уходить. Бежать. Далеко, очень далеко.

Снова прятаться в свою нору и выпускать яд сарказма в сторону любого, кто может нарушить мое комфортное одиночество.

Не подпускать никого из них к себе. Но Артём наклоняется ближе, чувствую его дыхание, Игорь перебирает волосы, знаю, он смотрит, от этого по спине бегут мурашки.

А еще наверняка на нас глазеет весь зал. Это как начало фильма для взрослых, вот сейчас они разложат меня на столе и будут трахать, пока оператор не скажет: «Стоп. Снято».

— Ваш заказ.

Наши гляделки прерывает официантка, вздрагиваю. С большого подноса на стол выставляются тарелки, бокалы, бутылку виски, а около меня появляется коктейль.

Гимлет. Мне даже не надо угадывать.

— Приятного, аппетита, скоро будет горячее.

Официантка не на мужчин, лишь кидает на меня взгляд и быстро уходит. Виски разливается по бокалам, звон приборов. Смотрю, как Игорь берет несколько ломтиков строганины, откусывает хлеб.

Звери. Дикие. Опасные.

Сейчас они наедятся, а потом захотят размножаться. Примитивные инстинкты всегда преобладают и чаще берут верх над разумом. За последние четыре дня я в этом убедилась сама.

— Якут подвел, ни хрена не подготовил как надо. Почему я вечно разгребаю чужое дерьмо? Почему нельзя найти нормальных спецов, которые хоть что-то соображают в деле?

— Я поднял процент за неудобства, все хорошо, Тёма.

— Неудобства? Это ты называешь неудобства? Я сделал все сам, им элементарно надо было только подготовить счета и несколько десятков левых фирм.

— Компенсация хорошая. Крис, ты любишь бриллианты? — Игорь обращается ко мне, уже принесли горячее, а я так и сижу между ними, как в клетке с тиграми, которые жрут сырое мясо.

Я не хочу ничего слышать. Я и так увидела лишнее.

Люблю ли я бриллианты? Не могу ответить, у меня их никогда не было, за все мои двадцать семь лет мне было точно не до любви к бриллиантам.

— Нет. Кстати, вами интересовался один мужик, — перевожу тему.

— Что за мужик? — Громов перестает жевать и, забыв о бриллиантах, внимательно смотрит на меня.

— Неприметный такой, в коричневом пиджаке. Визитка лежала на столе.

Тарелки сдвигаются в сторону в поисках бумажного прямоугольника. Наконец находят, Игорь читает, а потом крутит ее в пальцах.

— Кто там?

Но Громов не отвечает, достает телефон, обыкновенный кнопочный, такие стоят семьсот рублей в переходе. Он как инородное тело в его руках, на запястье белое золото часов в несколько тысяч евро, костюм, сшитый на заказ, и китайская звонилка.

— Вова, найди мне человека. Яценко Павел Иванович, запиши номер. Жду.

Он диктует номер, отключается, делает глоток виски, снова смотрит на меня.

— Почему не ешь?

— Не хочу. Я устала и хочу пойти в номер.

— Что он спрашивал?

— Ничего особенного.

— Что именно, Крис?