Ольга Дашкова – Две полоски. Двойная ошибка (страница 5)
Мероприятие. Слово-то какое интересное.
Ой, да феерично, так понравилось, хочу еще.
Она это хочет услышать?
– Ладно, не отвечай, видок у тебя отвратный. А где платье?
– Осталось на поле боя.
– Оно сто баксов стоило.
– Скажи это спецслужбам, они возместят.
Она фыркнула, снова затянулась сигаретой.
Я была зла, но сил выплескивать негатив не было совсем.
А еще потрясена случившимся. Не то чтобы у меня никогда не было мужчин, они были, был даже тот, кого я любила. Но произошедшее ночью немного не укладывалось в голове.
Словно до завершения сбора огромного пазла осталось два кусочка, а нужен всего один. И в голове немного не укладывается, почему их два, когда вполне бы хватило и одного.
Берта вылила в себя остатки коктейля, снова щелкнула пальцами, парень без слов освежил.
– Ой, мать, ну ты, ей-богу, как в первый раз, ну трахнули, ну что случилось-то? Мир не треснул, небесное светило не упало на земную твердь.
Вообще-то, меня не каждый день трахают одновременно двое мужичков. Групповушка как бы не мой конек.
– А ты вообще откуда?
Стали так интересны ее сравнения с земной твердью.
– А откуда мы все? У нас с тобой одна необъятная родина.
– А как стала… ну…
– «Мамкой»?
– Да. – Было неудобно спрашивать.
– Повысили меня, до этого топталась «в поле».
– Нравится?
– Конечно, вот таким, как ты, сопли вытирать после первого раза и мозги вправлять дурехам.
Снова появляется «Секс на пляже», но теперь женщина смотрит не на меня, а поверх головы, неприязненно морщится.
Хочу обернуться, но Берта останавливает:
– Полиция, они сейчас уйдут.
Не хватало еще загреметь в участок за проституцию, а на мне даже нет трусов.
– Кстати, классная рубашка, дорогая.
– Трофейная.
– Ты мне нравишься. Люблю здоровый цинизм.
– Ты их связная?
Берта громко смеется, обнажая белоснежный ряд зубов, делает глоток коктейля:
– Все мы тут связные.
– Почему ты работаешь на них?
– Деточка, ты как с луны упала, мир – он гораздо сложнее, и тут рука моет руку, слышала такое выражение? Меня прикрывают от местной власти, давая той же власти нужные сведения об интересующих людях. Мои пташки много кого обслуживают, разговорят немого, поднимут мертвого.
– Звучит как девиз. У вас нет профсоюза?
– Все у нас есть, я девочек не обижаю и никому не даю в обиду.
– Почему тогда они не послали профессионалку?
– Это палево, они бы поняли.
– А так я, типа, пришла пианино настраивать? Или продавать кексы от кружка скаутов?
– Ты определенно мне нравишься, оставайся. Устрою тебя шикарно, зуб даю.
А вот мне все это не нравится и не нравилось с самого начала.
Но как же я была счастлива, что меня наняли переводчиком, что я первый раз в жизни могу наконец воспользоваться своим загранпаспортом, который три года пылился в шкафу. Что я могу показать себя как профессионал, как квалифицированный переводчик, но оказалось, что все, кроме Эмиратов, пустышка.
Миронова, конечно, удружила. Сучка. От нее хорошего и ждать не стоило. Подкинула двух «крутых бизнесменов», которые на деле оказались предателями родины. Приехали продавать под видом перспективного проекта какие-то чертежи, схемы, бумаги.
Ими потом тряс перед моим лицом один из двух серых костюмов, орал об измене родине, о политическом преступлении, о том, что за пособничество меня в лучшем случае сгноят на зонах Воркуты.
Кромешный ад.
– Так ты все сделала?
Жучок и зеркальце остались в том номере, как и разорванное платье и стринги. К этому списку можно прибавить мой моральный облик шалавы, которой я все-таки стала, и недостойное приличной девушки поведение, так бы сказал отчим.
Я намеренно не спрашивала, что внутри круглого металлического футляра, знала, мне это не понравится.
– Да.
– Твоя свобода.
Берта скользит по барной стойке белым конвертом, царапает его края красным ногтем.
– А может, останешься? – Она вновь пододвигает конверт к себе. – Я тебе таких клиентов найду, в шоколаде будешь. А можно и на содержание пойти, на примете есть один до неприличия богатый шейх.
– Нет, я уж как-нибудь без шоколада и шейхов.
Выдергиваю конверт из ее цепких лапок, внутри мой паспорт, немного наличных денег, электронный ключ от номера этого отеля и билет на вечерний рейс в Москву.
Сука, так на родину захотелось, в слякоть, грязь, в промозглую серую столицу, в свою студию на Теплом Стане с вечно лающей под окном собакой и соседкой с тремя детьми.
– Зря, ты перспективная.
– Не думаю, что для без пяти минут выпускницы вуза с красным дипломом и знанием трех языков это единственный стоящий вариант.
– Да, у нас язык важен, но в другом месте.
– Смешно.
– Ну, тогда удачи, подруга.
– Служу России, – вырвалось как-то не по-доброму, но как уж смогла.
Кое-как спустившись со стула, медленно иду через холл, благо народу никого, лишь на ресепшене девушка и заселяющийся мужик. В лифте сняла туфли, а когда подняла голову и посмотрела на себя в зеркало, захотелось заплакать.
Прижав ладонь к губам, чтоб не сорваться в бабскую истерику, зашла в номер. Прямо посередине стоял мой чемодан, рядом – сумка. Наконец, содрала с себя мужскую рубашку, которую я прихватила, убегая засветло. Сейчас горячий душ, успокаивающий чай, крепкий сон, а вечером домой.
Что было, то прошло.