Ольга Дашкова – Две полоски. Двойная ошибка (страница 7)
– Давай… давай открой рот, возьми его.
Это точно все сейчас происходит со мной? Или это кадры какого-то очень, сука, откровенного порноролика, как растлевают непутевую проститутку?
Я слушаюсь его, прикрываю глаза, отпуская себя, отдаюсь двум незнакомым мужчинам. Моя «Смерть в полдень» наступает именно сейчас, голова идет кругом, они двигаются во мне одновременно, Марк гладит по спине; тот, кого он называет странным прозвищем Шах, наматывает мои волосы на кулак. Он наклоняет мою голову, проникая очень глубоко.
Солоноватый вкус, гладкая кожа, член проникает до самой гортани, с трудом помещаясь во мне наполовину. Внутри все горит, мышцы выворачивает, толчки внутри меня становятся более яростными. Меня сейчас именно трахают, как это делают голодные мужики. Но боль сменяется удовольствием, не понимаю, в какой момент срываюсь на крик, хочу соскочить с него, но мне не дают, удерживая, прижимая плотнее.
Я задыхаюсь, но уже от слез и эмоций, тело колотит в параличе удовольствия, не могу разобрать ни слова, хочу оттолкнуть Марка, но получается, что прижимаюсь к груди Шаха, царапая его кожу. А он, опустив руку, трогает меня между ног, ухватив и передавив шею пальцами.
– Какая хорошая девочка, да, мышка, сожми меня сильнее.
– Не могу… не могу больше… не надо.
– Надо, надо, мы ведь только начали.
Это Шахов, он говорит в губы, хватка на шее слабеет, теперь он проникает в рот пальцем. В полумраке спальни я вижу, как пульсирует вена на его виске, как он плотно сжимает челюсти, а мне становится страшно.
Нет, не потому, что меня могут убить или покалечить, не потому, что мой обман откроется, этим мужикам все это не нужно. В его глазах голод, голод зверя, и его надо утолить. А я боюсь, что все, что будет в следующие несколько часов, может мне понравиться.
– Я… я…
– Да, а потом ты нам все расскажешь, зачем пришла и кто тебя подослал. Кому мне ломать хребет. Расскажешь все по списку и назовешь фамилии по алфавиту.
Не могу ничего ответить, во мне все еще член Марка, он начинает двигаться снова, входить глубоко, до боли, насаживая на всю свою длину. Он, обняв за талию, покусывает плечо, я перестаю дышать, чувствуя силу, власть, что исходит от мужчины, смотрящего в мои глаза.
Так не бывает.
Так не должно быть.
Это все происходит не со мной.
Но все дальнейшее сопровождается моими криками, стонами, всхлипами. Меня берут, имеют, грубо, жестко, терзая плоть и растлевая душу, меняя позы, растягивая рот и влагалище членами. Тело горит, принимает все, что ему дают, в какой-то момент кто-то из мужчин растягивает попку, проникая в нее пальцами.
Сквозь помутневшее сознание вижу, как Шахов раскатывает по члену презерватив, развернув меня к себе спиной, шлепает по попке, заставляя прогнуться, оседлать Марка. Сама насаживаюсь киской на его член, позволяя войти другому в анус.
Сфинктер начал гореть огнем, меня разрывало на части, он пульсировал, мышцы делали попытку вытолкнуть член. Но вот Шахов замер, давая привыкнуть, Марк что-то пошлое шептал на ухо, я старалась привыкнуть к новым ощущениям.
– Да, мышка, да, прими нас двоих, у тебя такая мокрая и голодная киска.
– Сука… да расслабь все… больно будет… расслабь… – Шлепок по ягодицам, вздрагиваю.
Медленные толчки, под ладонями горячая кожа, между ног действительно очень влажно, меня разрывает изнутри на части, вызывая невероятные эмоции.
Я не знаю, сколько прошло времени, не могу сказать, сколько раз и сколько поз мы поменяли и который по счету раз я сейчас готова кончить. Это была чистая вакханалия, мое падение на дно разврата и вознесение к незабываемому удовольствию.
Стою в душе, колени дрожат, между ног все натерто, а попка саднит. Провожу рукой, неуверенно касаясь нежной плоти, там липко, влажно.
Вот именно так наверняка чувствует себя проститутка после ментовского «субботника» в сауне.
Начинаю вспоминать, сколько раз они меняли презервативы, и не могу сосчитать. Но они точно были, в моей попке члены были в них, а вот в остальном я не уверена. Надо найти аптеку и купить таблетку, а лучше вообще после всего, что случилось, сходить к гинекологу и сдать анализы.
И забыть, забыть все как страшный, дурной, порочный сон.
Но не вышло.
Глава 6
– Мама, мама, смотри, что у меня есть. Мам! Мама!
Сын дергает за руку, останавливаюсь, опускаю на него взгляд, машинально поправляя шапку на его голове. Я никудышная мать, вот иду и не слушаю, что он мне говорит.
– Да, Ванечка, что ты хотел мне сказать? – Я сажусь на корточки прямо в стороне от входа в метро.
– У меня Бэтмен, смотри, какой красивый. А еще Гера обещал подарить Супермена – нового, с красным плащом. У меня такого еще нет. Круто, правда?
Убрав волосы с лица, смотрю на очередную, наверное, пятидесятую фигурку Бэтмена. Нам бы надо идти, еще ехать на метро, потом до дома минут десять ходьбы, но я разглядываю игрушку, проявляя интерес к увлечению сына.
– Очень красивый, но я просила тебя не брать подарки у Геры.
– Почему?
Да, вопрос верный, а почему, собственно, почти шестилетнему пацану не брать подарки от соседа? Это надо соседу мозги вправлять, чтобы он так не делал и не привязывал мальчика к себе.
– Потому что слишком часто – это дурной тон, можно на Новый год или день рождения. Пойдем, в метро поговорим, пока едем.
Тащу ребенка за собой, крепко сжимая его маленькую ладонь, ненавижу метро за его суету, у меня какая-то паранойя, боюсь отпустить его руку и потерять в этом потоке людей. Я вообще все время за него боюсь.
Пока ждем на перроне, сын снова задает вопросы. Он вообще очень развит для своих лет, даже не знаю, в кого такой умный. Ваня быстро запоминает слова и их определение, может сам сформулировать вопросы, которыми ставит взрослых в тупик. Он уже читает по слогам, предпочитает слушать определенную музыку и имеет свое мнение.
И эта его увлеченность супергероями тоже странная. Но тут во всем виноват Гера, наш сосед, айтишник. Гере тридцать пять, у него ненормированный рабочий график, в перерывах между написанием новой проги или приложения он играет в игры и зарабатывает даже на этом.
Гера – большой ребенок, я уже делала ему несколько внушений по поводу дорогих подарков Ваньке, но, как видно, без толку. Потому что все эти как бы игрушки стоят немалых денег, я как-то заглянула в Интернет. Все фигурки коллекционные и имеют ограниченный выпуск.
Час пик, народу полно, все едут с работы домой, Ваня по-деловому достает из своего рюкзака – кстати, с ручной росписью столкновения Бэтмена и Супермена – комикс. Мальчик листает яркие страницы, а я зависаю на его темных пушистых ресницах.
У Марка были такие.
Нет, я не забыла.
Сколько прошло лет?
Шесть?
Там тоже было два, я бы сказала, «супергероя». Кто из них был Бэтменом, а кто Суперменом, хрен знает.
Да, точно, почти годовщина, но меня иногда кроет и без знаменательных дат. Я помню все – до мелочей, до запахов и вкуса крови во рту от агрессивных поцелуев Шахова. От яростных толчков членов до парализующей нежности после этого.
Я помню, как убегала из той страны ночным рейсом, пряча лицо, словно за мной гонятся и вот-вот схватят за руку. Я сделала нехорошую вещь, и это даже не секс, там было другое. Подло, короче, я поступила.
– Мам, мам, мама!
Сын снова дергает за руку, теперь на меня смотрят его глаза цвета крепкого чая с черными лучиками от зрачка.
– А кто сильнее – Супермен или Бэтмен?
Вопрос, заданный в миллионный раз, уже даже не раздражает.
– Не знаю, ты как сам думаешь?
– Я вот тоже не знаю. Но когда я вырасту, я обязательно буду кем-то из них.
Он забавный, хмурит брови, думает, вытягивая губы. Не знаю, что бы я без него делала, хотя нет, знаю, но стараюсь об этом не думать.
– Пошли, наша станция. Сейчас зайдем в магазин, а потом ты погостишь пару часов у Лары, поиграешь с Жориком.
– Жорик тупой.
– Нельзя говорить Жорику, что он тупой.
– Но если от тупой!
– Все равно нельзя говорить людям, что они тупые.
– Почему? Взрослые учат никогда не обманывать. Но как понять, что можно говорить, а что нельзя?
– Если ты не хочешь обидеть друга, то не говори ему обидные слова.