Ольга Дашкова – Доктор Пышка для Героя (страница 13)

И думал о теплой твердой ладони на предплечье. О том, как она отступила на полшага — не

торопливо, не испуганно, а именно так, как отступает человек, который принял решение.

Лис умеет ждать. Это его главное качество, самое полезное и самое изматывающее

одновременно. Я подождал двадцать лет, чтобы встретить человека, которого не могу

просчитать.

Подожду еще немного.

Глава 8

Аптека работала до девяти. Вышла из госпиталя в начале девятого, устала так, что ноги

переставлялись механически, без участия сознания. Обычная смена, ничего из ряда вон: двое

плановых после операции, один поступивший к обеду с осложнением, бумаги до восьми.

Стандартный день, каких у меня было несколько сотен.

Вечер был теплым, летним, хотя июнь только начинался. Пахло нагретым асфальтом и откуда-то

сиренью. Я шла и думала о том, что нужно купить магний и пластырь и что завтра надо не

забыть позвонить в лабораторию насчет повторных анализов Николаева. Голова работала по

инерции, привычными маршрутами.

Аптека была через дорогу от небольшого кафе с летней верандой. Я переходила улицу и

смотрела под ноги, потому что каблук у правой туфли давно расшатался и я все никак не

доходила до мастера. Потом подняла взгляд.

И остановилась посреди дороги. Игорь стоял у входа в кафе.

Три года я не видела его лица. Три года это достаточный срок, чтобы убедить себя, что

встреча не будет стоить ничего. Просто человек из прошлого, просто бывший муж. Я взрослая

женщина, я пережила это, я в порядке, у меня есть работа и смысл, и я давно не думаю о нем

перед сном.

Все это было правдой. И все это рассыпалось в три секунды.

Он почти не изменился. Чуть больше седины на висках, легкий летний пиджак, который я не

видела раньше. Он смеялся запрокинув голову, широко, той самой смеющейся улыбкой, из-за

которой я когда-то на него и посмотрела на той конференции одиннадцать лет назад. Рядом с

ним стояла женщина.

Молодая. Моложе меня лет на семь, наверное. Светловолосая, в легком платье в цветок. Живот

у нее был очень заметным — большим, круглым, последний триместр как минимум. Она что-то

говорила Игорю и улыбалась снизу вверх, а он держал ее за руку и смотрел на нее так, как...

Как никогда не смотрел на меня. Даже в начале.

Я стояла посреди дороги. Сзади тихо просигналила машина, я не шелохнулась. Потом еще раз.

Сделала шаг, второй, дошла до тротуара и встала у фонарного столба, потому что идти дальше в

эту секунду было физически невозможно.

Они не видели меня, были заняты друг другом, своим вечером, своей жизнью. Игорь сказал

что-то, она засмеялась и прижалась к его плечу, он поцеловал ее в висок, коротко, привычно,

как целуют человека, с которым прожили достаточно, чтобы нежность стала бытом.

Я смотрела и не могла остановиться.

Три года назад он сидел на краю нашей кровати и говорил тихо, без злости, почти устало: «Марина,

ты не можешь дать то, что нужно семье. Ты вся там, в своем госпитале. Тебе не нужен муж,

тебе не нужен дом. Тебе не нужна семья».

Я тогда не плакала. Сидела напротив и слушала, и внутри было такое оглушительное молчание,

что я не нашла ни одного слова в ответ. Мы это сто раз обсуждали, я просила время, оно мне

было необходимо, чтобы встать на ноги как профессионал.

Потому что часть меня, самая тихая и самая честная, думала: может, он прав. Может, я не

умею. Может, что-то во мне устроено неправильно, и я действительно не способна на то, что

другие называют семьей.

Он ушел, я осталась. Закрыла за ним дверь и пошла на ночное дежурство, потому что надо было

идти. Он нашел свою семью, просто не со мной.

Женщина у кафе положила ладонь на живот, Игорь посмотрел туда же, и на его лице было такое

выражение, что у меня сдавило горло. Ожидание. Счастье. Что-то, что называется простым

словом «свое».

Я не была способна на это. Он знал и нашел ту, которая способна. Молодую, легкую, без

постоянных дежурств и хирургических перчаток, без привычки думать о пациентах в три часа

ночи. Без пышных бедер и упрямой брони, которую я строила год за годом и которой так

гордилась.

Без всего того, что было мной.

Мимо меня прошла какая-то пара, потом женщина с собакой. Жизнь шла ровно и равнодушно, как

идет всегда, пока у кого-то внутри что-то рушится.

Я не знаю, сколько простояла у столба. Очнулась от того, что телефон завибрировал в

кармане. Смотрела на экран долго, не понимая, кто звонит. Потом поняла — лаборатория, забыли

отправить один результат. Нажала ответить, говорила ровно, профессионально, записала что

нужно, убрала телефон.

Игоря у кафе уже не было. Ушли внутрь, или я просто перестала видеть. Я дошла до аптеки,