Ольга Дашкова – Боря, я Ваша навеки (страница 4)

С тех пор минуло три года, шепотки почти утихли, деревня нашла себе новые темы для обсуждения – то Гриша с городской, то теперь вот новый военный, тезка моего бычка.

Но осадок остался, та особая настороженность, с которой некоторые до сих пор косятся, будто прикидывают, не схвачусь ли я снова за что-нибудь тяжелое, если что не по мне.

Ничего, пусть косятся. Мне чужое мнение дороже спокойствия не встанет. Больше – никогда.

Додумать эту невеселую мысль до конца не дала калитка, она скрипнула, впустив во двор высокую фигуру в камуфляжной футболке, с сумкой инструментов, которую вчера я уже видела в деле.

Час от часу не легче. Опять он.

– Баба Тоня прислала, – Борис виновато развел руками, будто извиняясь заранее за всю затею. – Говорит, у вас со стороны загона забор совсем плохой, вот-вот упадет, а я – снова цитирую: «все равно без дела маюсь».

– У меня уже есть один забор, который вы вчера починили, – заметила, выйдя на крыльцо, спускаясь к нему, скрестив руки на груди. – Куда мне еще один?

– Я тоже пытался ей это объяснить, – он усмехнулся, но в этой усмешке было что-то усталое, будто разговор с бабой Тоней дался ему тяжелее, чем весь вчерашний труд. – Без особого успеха.

Узнаю бабулю.

Я хотела было снова отказаться, из принципа, чтобы деревня не решила, будто я и правда легко клюю на первого встречного с молотком, но тут заметила то, на что вчера в суматохе с бычком внимания не обратила.

Борис шел неровно. Едва заметно, стараясь скрыть это за уверенным шагом, но левая нога у него чуть-чуть подволакивалась, а рука на секунду метнулась к боку – привычным, почти автоматическим движением, будто проверяла что-то, что не должно было болеть, но болело.

Так. А это уже интересно.

– Что с ногой? – спросила напрямую, потому что вилять и деликатничать я не умею, никогда не умела.

Он на секунду замер, ровно на секунду, но этого хватило, чтобы понять: вопрос попал точно в цель, туда, куда он совсем не планировал никого пускать.

– Забор вчера тяжелый попался, – сказал ровным голосом. – Мышцу потянул.

Ой, ври больше, товарищ военный.

Мышцу от вкапывания столбов не тянет так, чтобы на второй день еще и рукой к боку прижиматься, будто там свежая рана. Но настаивать я не стала, видела достаточно людей, которые прячут раны, чтобы понять: чем сильнее давишь, тем сильнее человек закрывается.

Ладно, товарищ военный. Пока прощу тебе вранье. Но запомню.

– Тогда, может, не будете сегодня ничего вкапывать? – сказала вместо этого, кивнув на его сумку с инструментом. – Забор подождет. Хотите чаю?

Он посмотрел на меня с искренним удивлением, будто не ожидал, что вместо новой порции сарказма получит предложение сесть и отдохнуть.

– Не откажусь, – в голосе у него прозвучало что-то, отдаленно похожее на облегчение.

Развернулась, поднялась на крыльцо, чувствуя на спине его взгляд, и только у самой двери позволила себе усмехнуться – тихо, чтобы он не видел.

Так, Самойлова. Значит, у товарища военного есть свой скелет в шкафу. Что ж, у меня тоже есть. Может, оно и правильно, что мы оба умеем молчать.

За спиной послышалось, как мужчина тяжело опустился на скамейку у крыльца, слишком тяжело для человека, который якобы просто потянул мышцу, и что-то в моей груди дрогнуло совсем не так, как должно дрожать у женщины, давшей себе слово больше не подпускать к себе мужчин.

Только этого мне и не хватало. Еще одной загадки на мою голову.

Но, наливая чай, я поймала себя на том, что чувствую не тревогу при мысли о чужой тайне, а самое обыкновенное, почти забытое любопытство. Мне уже захотелось разгадать этого Бориса.

Глава 5. Борис

Молоток лежал в руке привычно, а вот голова наотрез отказывалась заниматься тем, чем должна была заниматься.

Штакетины, гвозди, ровная линия забора – все это существовало где-то на периферии, а в центре внимания настойчиво устроилась Вероника, ее сарафан и то, что происходило под этим сарафаном при каждом ее движении.

Соберись, Ушаков. Ты забор чинишь, а не диверсию в тылу врага готовишь.

Утро началось буднично, если, конечно, считать буднями завтрак под артиллерийским обстрелом бабушкиных намеков. Баба Тоня тогда поставила передо мной тарелку блинов с таким торжественным видом, будто вручала орден, и объявила:

– У тебя сегодня боевая задача, внучек.

– Слушаю, – сказал, уже привычно готовясь к худшему.

– Забор у Вероники со стороны загона совсем плохой стал. Того гляди рухнет, Борька весь огород разнесет. Пойдешь, поможешь.

– Баб Тонь, я вчера уже один забор ей поставил.

– Так у нее их два, – она пожала плечами с абсолютно невинным видом штабного стратега, который только что придумал гениальный план и не собирается его раскрывать раньше времени. – Хозяйство большое. Не переживай, справишься, ты у меня орел.

Орел, который два дня подряд получает одно и то же задание от одного и того же генерала в цветастом халате.

Спорить было бесполезно, да и, если совсем честно, спорить особо не хотелось. Взял инструмент, пошел и уже у калитки поймал себя на том, что иду быстрее обычного, а это, между прочим, странно для человека, который якобы приехал отдыхать, а не выполнять внеплановые задания на фронте деревенского сватовства.

Встретила меня Вероника на крыльце, скрестив руки, и первым делом отчитала за то, что забор ей вчерашний, оказывается, не нужен был, а второй, сегодняшний, тем более. Я тогда стоял и честно пытался вникнуть в смысл претензий, но получалось плохо, потому что все внимание утекало совсем в другую сторону.

Так, спокойно. Мужик ты или где?

Она была не то чтобы красива в глянцевом смысле, а как-то иначе, объемно, по-настоящему. И как я это не заметил с первого раза?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.