Ольга Дашкова – Боря, я Ваша навеки (страница 3)

– У нас тут любое событие федерального масштаба, – хмыкнул мужчина и протянул руку. – Григорий. А это Виолетта, моя невеста.

– Борис, – пожал руку, отметив крепкую хватку – не показную, а рабочую. – Внук Антонины Петровны.

– Знаем, знаем, – кивнула Виолетта. – У нас тут секретов не бывает физически, деревня слишком маленькая для секретов. Да и мы видели ваше триумфальное прибытие.

Ой, если бы вы знали.

– Мы, собственно, шли мимо и решили познакомиться, – Григорий кивнул в сторону дома напротив. – Соседи как-никак. К тому же, – он бросил на девушку быстрый взгляд, в котором явно читалась какая-то внутренняя шутка, – у нас к вам есть небольшое дело.

– Дело? – насторожился я.

– Вероника, – коротко сказала Виолетта, и оба они посмотрели на меня с таким выражением, будто уже прочитали весь мой внутренний монолог целиком, включая примечания мелким шрифтом.

Час от часу не легче. Уже вторая пара сватов за одно утро.

– Она отличная, правда, – поспешно добавила Виолетта, заметив, видимо, что-то на моем лице. – Просто... с характером. Крепким характером. Такая, знаете, из тех, кто сначала ударит, а уже потом объяснит, за что ударила.

– Я уже успел оценить силу удара, – заметил я, вспомнив вчерашний пинок, с помощью которого Борька-бычок улетел в кусты. – Впечатляюще.

Григорий издал звук, подозрительно похожий на сдавленный смех, за что тут же получил от невесты незаметный, но чувствительный тычок локтем.

– Мы с Вероникой... в некотором роде старые знакомые, – произнес он осторожно, подбирая слова, зная, что невеста стоит рядом и внимательно слушает. – Скажем так, до Виолетты. Она нормально к этому относится теперь. В целом.

– В целом, – со значением повторила Виолетта, но улыбка у нее была скорее веселая, чем ревнивая. – Короче говоря, мы знаем ее давно и хорошо и, честно говоря, будем рады, если рядом с ней окажется кто-то, кто не сбежит после первого же скандала. А скандалы будут, я вас предупреждаю сразу, из милосердия.

Замечательно. Мне только что выдали техническое задание.

– Я, вообще-то, приехал отдыхать, – сказал я, стараясь, чтобы фраза прозвучала твердо, а не так, будто я оправдываюсь. – Не жениться.

– Ну естественно, – легко согласился Григорий, но в глазах у него мелькнуло что-то очень похожее на веселое злорадство. – Никто и не говорит про жениться. Просто, знаете, за забором для соседки не заходят по десять раз, если не хочется зайти в одиннадцатый.

– Гриш, – Виолетта коротко на него глянула, но было видно, что она сама еле сдерживает смех.

Договорить нам не дали. Из-за угла с деловитым кряканьем показалась знакомая уже утка, следом за ней с явным намерением ее догнать – Борька, которому, судя по всему, надоело сидеть в загоне и захотелось разнообразия в виде утиной охоты.

– Марго, беги! – заорал Григорий, срываясь с места с прытью, неожиданной для человека его комплекции.

Следующие тридцать секунд прошли в формате локальной боевой операции: Григорий пытался поймать утку, утка металась зигзагами, явно отработанными не в первый раз, а бычок носился за обоими. Виолетта стояла рядом со мной, качая головой.

– Это у нас регулярно, – пояснила она, наблюдая за представлением с видом человека, давно смирившегося с местным укладом. – Марго считает себя альфой этой улицы. Борька с этим категорически не согласен.

– Понимаю животное, – заметил я, глядя, как Григорий наконец настигает утку, и та с достоинством позволяет взять себя на руки, показывая, что просто из вежливости прекратила бег.

Бычок, оставшись без цели, притормозил рядом со мной и уставился с явным намерением продолжить вчерашнее знакомство рогами.

– Даже не думай, – сказал я ему тихо и твердо.

Борька, как ни странно, посмотрел на меня, шумно фыркнул и – вот уж действительно чудо – отступил, потрусив прочь с независимым видом.

– Ого, – Виолетта приподняла брови. – А с ним вообще никто, кроме Вероники, договориться не может.

Отлично. Теперь я еще и с быками нахожу общий язык лучше, чем с людьми. Может, оно и к лучшему – молчаливое общество мне сейчас понятнее.

Григорий вернулся с недовольной Марго под мышкой, отдуваясь.

– Вот так у нас каждый день, – сказал он, переводя дыхание. – Скучать точно не придется.

– Заметил, – коротко ответил я.

– Значит, заходите вечером, – неожиданно предложила Виолетта. – Мы чай собираем на веранде, соседей зовем иногда. Заодно и Веронику позовем, – добавила она с абсолютно невинным выражением лица, которое, впрочем, не обмануло бы даже Марго.

Час от часу не легче.

– Посмотрим, – уклончиво ответил я, хотя внутренний голос уже успел подленько заметить, что отказываться я не собираюсь.

Они пошли дальше по улице, и до меня донесся обрывок разговора – Григорий что-то говорил вполголоса, а Виолетта смеялась в ответ, легко, по-домашнему. Хорошая пара. Видно сразу.

Может, и мне так повезет когда-нибудь. Если, конечно, доживу до момента, когда смогу нормально сказать женщине правду вместо того, чтобы прятать швы под рубашкой.

Додумать эту мысль мне не дали – в кармане завибрировал телефон. Незнакомый номер, код города – не местный, не областной, вообще не тот, что должен был мне звонить, пока я числюсь в резерве «до полного восстановления».

Я посмотрел на экран несколько секунд, прежде чем убрать телефон обратно в карман, так и не ответив.

Не сегодня. Сегодня у меня чай на веранде и рыжая заноза, с которой еще предстоит разобраться. А это подождет.

Хотя что-то подсказывало – ждать оно, скорее всего, не станет.

Глава 4. Вероника

Утром я честно пыталась делать вид, что вчера ничего не произошло. Забор как забор. Мужик как мужик. Помог – спасибо, разошлись – и все, инцидент исчерпан.

Врала себе примерно так же убедительно, как Марго Георгия притворяется мирной уткой.

За делами, а дел у меня всегда хватало на троих, то и дело ловила себя на том, что смотрю в сторону дома бабы Тони чаще, чем того требует простое соседское любопытство.

Один раз даже застыла с тряпкой в руках, разглядывая, не мелькнет ли где камуфляж, и опомнилась, только когда тряпка капнула водой прямо на ногу.

Так, Самойлова. Тебе двадцать девять, а не пятнадцать. Хватит пялиться на чужие заборы.

К обеду ситуация усугубилась, под окном остановились тетя Клава и Матвевна, и, судя по громкости, они даже не подозревали, что их слышно на всю улицу.

– А я тебе говорю, Тонька своего Бореньку женить решила, – вещала тетя Клава с интонацией диктора центрального телевидения. – Уже и по деревне таскает, знакомит со всеми, кто в юбке. И к Веронике его подослала – забор чинить. Знаю я эти заборы, видала я таких плотников.

– А Вероника-то как? – с готовностью подхватила Матвевна.

– А что Вероника? – тетя Клава фыркнула так, что я это отчетливо услышала даже через закрытое окно. – Ей бы хоть кого, лишь бы замуж, годы-то идут.

Ну спасибо, теть Клав. Очень ободряюще.

Отошла от окна, чувствуя, как внутри поднимается знакомое тяжелое раздражение не столько на саму сплетню, сколько на то, с какой легкостью деревня в очередной раз решила распорядиться моей личной жизнью без моего участия.

Мне только замужества с очередным мужиком и не хватало. Только-только от одной истории отошла.

Григория я вспоминала уже спокойно, без злости, сама себе удивлялась, как быстро прошло. Наверное, потому что там, если честно, никогда особо и не было ничего серьезного, только моя привычка цепляться за то, что рядом, лишь бы не оставаться одной.

Стыдно было не за чувства, а за то, как откровенно я вешалась на человека, который на меня даже не смотрел так, как смотрел на свою городскую.

Но были в деревне пересуды и похуже той истории. Такие, от которых у меня до сих пор что-то внутри сжимается, стоит только услышать, как кто-то за спиной понижает голос.

Три года назад, когда я еще была замужем за Захаром.

Не думай об этом. Незачем.

Не думать не получилось. Память, зараза такая, никогда не спрашивает разрешения. Захар сначала был нормальным, даже хорошим, а потом деньги посыпались, и он начал пить.

А выпив, начал распускать руки. Сначала – толкнет, потом – раз ударит, «просто сорвался», извинится, принесет цветы. Я терпела, как терпят многие, убеждая себя, что это пройдет, что он «остепенится».

Не прошло.

В тот вечер он замахнулся в третий раз за неделю, и что-то во мне окончательно оборвалось. Не помню точно, что было потом.

Помню только, что кухонная скалка оказалась у меня в руке быстрее, чем я успела подумать. Захар оказался на полу, а потом в больнице с сотрясением и сломанной челюстью. Ближе к утру уже в областной, потому что местные врачи испугались тяжести.

Деревня, конечно, разделилась. Одни говорили – так и надо, давно пора было. Другие шептались, что «Вероника чуть мужика не убила», округляя глаза так, словно это я была виновата в том, что он поднял на меня руку в третий раз за неделю.

Захар после того случая уехал, заявление на меня не написал, и на том спасибо. Хотел, но я ему пригрозила, что расскажу про его побои, а ему это тогда было невыгодно. Развод оформили быстро, тихо, и с тех пор я живу одна, своим хозяйством и мужиков к себе не подпускаю дальше забора.

И правильно делаю. Один раз обожглась так, что до сих пор шрам, второго не будет. А с Гришей – это так, ерунда была, так сказать, для здоровья.