Ольга Дашкова – Аукцион невинности. Двойная ставка (страница 44)
— Сегодня вечером. Я обещал. Саша увидит дочь.
— Не время покидать страну, Чернов начнет гадить снова, зря мы вообще потащили девочку в ресторан.
— Мне плевать на Чернова и его шестерок, пусть придет и скажет открыто, где и в чем я ему помешал. Я не буду отсиживаться в четырех стенах и бояться. А если встречу Сафронова, придушу его не только за прошлые грехи, но и за Сашу и ее дочь.
— Возьми, ты должен это знать. Мои ребята привезли час назад.
— Что там?
— Читай.
Я отхожу в сторону, прислоняюсь к стене. Мне уже неважно, что там за бумаги, дела мужчин только их дела.
Да, мы летим, и это главное.
Прилетели в час ночи, аэропорт Стамбула блестел яркими огнями, ветер развевал волосы, расстегнула пальто, Тимур подал руку, помог сойти с трапа. Двое охранников, что летели с нами, и Захар шли впереди.
Все пять часов, что летели, мужчины кидались колкостями, было забавно на них смотреть, словно два огромных пса гавкают из разных углов, но тут же делают вид, что им все равно друг на друга.
Даже не хотела поднимать тему ревности и говорить, что я слышала и видела весь их диалог и махание кулаками в кабинете. Думаю, это все пройдет, истечет время моего пребывания с ними, мы простимся и постараемся забыть все, что было.
Сама себя уговариваю, пусть именно так и будет. Все мои мысли сосредоточены на дочери, предстоящей операции и ее здоровье. Даже в самолете заснула кое-как, после того как Захар с Тимуром ушли в хвост самолета и о чем-то долго говорили.
— Когда мы поедем в госпиталь, утром?
— Да, сейчас нас все равно не пустят, да и зачем тревожить девочку. Переночуем в гостинице, а утром уже тебя отвезут.
Отъехали от аэропорта, Захар сжал мою руку, они с Тимуром странно на меня смотрели, а мое сердце билось, наверное, в сто раз чаще оттого, что я совсем скоро увижу свою девочку.
— Саша, ты знаешь, кто твой отец?
— Почему такой вопрос?
— Знаешь или догадываешься? — Тимур сидел напротив в небольшом микроавтобусе, мы быстро ехали по ночной трассе в город.
— Нет, мама не любила, когда я задавала вопросы о нем, расстраивалась, дергалась, могла накричать.
— А фамилия и отчество у тебя чье?
— Дедушки.
— И ты не пыталась найти отца?
— Нет, мне это было не нужно, хватало других забот. Да и зачем? Если я не нужна ему была двадцать пять лет, то и сейчас радости от встречи будет мало. К тому же я совсем не знаю, что он за человек, что у него на уме, лучше не иметь никакого отца, чем лживого и злого.
— А бабушка что-то говорила о нем?
— Да, что мама была молодой влюбленной дурой, что она недосмотрела за ней, а он ее бросил и так больше никогда и не появился в нашей жизни. А что происходит? Что-то случилось?
Тимур смотрел странно, в темных глазах отражались огни автострады.
— А отчим, он обижал тебя?
Не понравился вопрос.
Это не их дело, кто и когда меня обижал, это было давно, и я со всем справилась сама. Мне сейчас не нужна жалость от запоздалых защитников.
— Других тем для разговора нет? Или вам так стало остро необходимо перетрясти мое грязное белье? Узнать, кто и когда меня обидел? А что дальше? Поднимем флаг и пойдем наказывать обидчиков? Если на то пошло, то Святослав в свое время не очень отличался приветливостью в мой адрес. Его первого казним?
Раздражение нарастало, не люблю я такие вопросы о прошлом. Его уже не вернуть, а жить, сожалея обо всем, что было, я не стану.
— Свята я накажу.
— Да, погрози пальцем и поставь в угол. Думаешь, не поздно это делать? — Повысила голос, тут же взяла себя в руки, посмотрела в бледное лицо Захара. Могут ли быть отцы в ответе за своих детей? Спорный вопрос, но я его не виню.
— Как ты попала на аукцион?
— Я говорила, случайно. Встретила одноклассницу, она как бы по секрету поделилась городской сплетней, я зацепилась за эту идею. Она помогла, у них семейная клиника, в ней проверяют девушек на девственность перед аукционом, сдают анализы, чтоб были чистые.
— Что дальше? — Тимур двигается ближе, а я, не поворачиваясь, кожей чувствую взгляд и ярость Захара.
— Дальше вы знаете, — говорю спокойно, сама себе поражаюсь. Хорошо, что меня купил Шумилов, а не тот армянин.
Театр абсурда и чудовищных событий, что происходят в нашем мире. Покупка человека, девственности, не страшно, но дико.
— Ты согласилась снова на предложение Захара.
— Меня обманули, та самая одноклассница вписала в документы свой расчетный счет, я не обратила на это внимания.
— Вот же сука.
— Но вы ведь знаете все это?
— Знаем.
— Зачем спрашиваете? Снова проверка? Не устали никому не доверять? — горько улыбаюсь.
— Дело не в этом, — ТТ трогает мои пальцы, смотрю на наши руки.
— В чем же?
— Я все пытаюсь понять, какая ты, не жалуешься, не просишь помощи, стойкий оловянный солдат, а при этом хрупкая девочка.
— Нет смысла жаловаться, все равно никто не поможет. И давай не будем меня жалеть.
— Тебя так задели мои вопросы?
— Тимур, отстань от нее, — Захар влезает в разговор, ему тоже интересен наш разговор с Тимуром.
— Да, Тимур, отстань от меня, и ты тоже отстань. Не надо строить из себя психологов, я не похожа на Красную Шапочку, а вы не дровосеки, чтоб спасать меня от злого Серого Волка.
Тимур опустил голову, тяжело вздохнул.
— И почему ты такая упрямая?
— Вы знаете, кто мой отец?
Сама не знаю, почему задала этот вопрос, мне неинтересен тот человек, который поиграл с матерью и исчез. Даже ради любопытства не хочу знать, у меня совсем другие планы на будущее, и там его точно нет.
— Так что?
— Нет, мы не знаем.
— Тебе надо научиться врать.
Тимур смеется, запрокидывая голову, так громко, что улыбаюсь сама.
— Иди сюда, — тянет меня за руку, быстро усаживая себе на колени, целует, обжигая губами. Отворачиваюсь, нет настроения для нежностей, но он крепко удерживает мой затылок, сминая губы, лаская своим языком мой.
В этом весь ТТ: когда хочу, тогда целую, когда хочу, тогда беру. Его напор так тонко сочетается с нежностью, что я чаще всего теряюсь. Настроение меняется моментально, совсем недавно он мягко, но вытаскивал из меня нужные ему ответы, а сейчас, как мальчишка, кусает мои губы.
— Мы когда вернемся, я накажу всех, кто тебя обидел, — шепчет на ухо. — Одноклассницу, мусорного короля и его сыновей.
— Откуда…Так ты знаешь?
— Я все знаю, котенок, все. И ты теперь не одна.