Ольга Дашкова – Аукцион невинности. Двойная ставка (страница 36)

А вот это мне все не понравилось. Нет, платья были шикарные, о таких можно только мечтать. Но то, что мужчины собрались выводить меня в свет и показывать народу, вызвало неприятные ощущения.

После долгой примерки все наряды были куплены и сложены в коробки. Но, как только мы уже собрались уходить, послышался громкий голос, повернулась в ту сторону.

— Мариночка, выглядишь превосходно. Новые сережки? Бриллианты? Кто подарил, рассказывай?

Платиновая блондинка с идеальной укладкой стояла спиной, на ней был норковый жилет, кожаные штаны, ботильоны на тонкой шпильке.

— Ой, да о чем ты говоришь? Разве сейчас у мужиков что допросишься? Только и умеют быть недовольными.

— Что, у вас все так же печально с Васильевым?

— С ним всегда печально, потому что это не любовь, а хрен знает что. Ты ведь знаешь, кому отдано мое сердце.

— Кстати, только что была одна девица, на вид мышь серая, в каком-то допотопном пальто, изношенных сапогах. Набрала кучу всего, и знаешь, на чей счет записали?

— Чей?

— Шумилова, — женщина сказала фамилию с выражением, закатила глаза в потолок, я сделала несколько шагов к выходу, прячась за манекен.

— Да ты что! Завел себе очередную дворняжку. Где она? Уже ушла? Хочу видеть это чучело, ты повысила мое настроение.

Женщина повернулась, я лишь мельком могла ее разглядеть и узнала. Такую яркую особу грех забыть. Блестящая помада на пухлых губах, длинные ресницы. Типичная очень богатая дама, которая в сорок хочет выглядеть на двадцать.

Мать Святослава Воскресенского, моего бывшего выпендрежного одноклассника, по которому сохла Перова. Я помню, какие она закатывала истерики директору по поводу того, что это они все виноваты, что ее мальчик не хочет учиться.

И почему мир так тесен?

Быстро ушла не оборачиваясь, Павел нес впереди пакеты, а мне хотелось сбежать и хоть немного побыть одной. Не видеть, не слышать, не вспоминать этих людей.

Но это не выход.

Значит, вот она какая, та самая Марина, от разговора с которой по телефону у Захара было такое кислое лицо, словно он жевал лимон и хотел выплюнуть его. А Святослав — его сын от этой Марины.

Хоть кино снимай, как все запутано.

Заехав в аптеку и долго консультировавшись с провизором, купила противозачаточное кольцо, таблетки пить не хочется, а вот оно, как меня уверили, работает почти на девяносто девять процентов.

Обратно ехали молча, меня уже не радовали покупки, отчего-то настроение окончательно испортилось. А после слов в мою сторону о том, какая я серая мышь, было обидней всего.

Оказавшись в своей комнате, просто бросила все пакеты на пол, скинула пальто, легла на кровать, укрывшись покрывалом, закрыла глаза.

Тишина не успокаивала, мысли кружились, как рой пчел, воспоминания всплывали, как кадры кинопленки. То одноклассники, то отчим, то Захар с Тимуром, их поцелуи, слова, ласки, мои слезы и эмоции.

Не помню, как заснула.

А проснулась оттого, что меня кто-то трогал.

Руки скользили по ногам, забирались под водолазку.

Запах, он был совсем другой, слишком сладкий, а еще пахло алкоголем.

— Вот это подарок, такая ладная девочка — и в моей кровати. Давай снимай все с себя, мне уже не терпится.

Открыла глаза темно, мужчина прижимает всем телом, его руки шарят везде. Секундное замешательство, и я начинаю брыкаться, пытаясь вырваться. Это не Тимур и не Захар, это вообще непонятно кто.

— Отпусти, отпусти, нет, убери руки.

Но меня словно и не слышат, мужчина что-то бормочет, с силой дергая за джинсы, треск ткани, я кричу, а его влажные губы скользят по щекам.

— Да, да, сопротивляйся, это пиздец как заводит.

— Отпусти, не надо, нет…нет, не трогай.

Паника накрывает лавиной, нечем дышать, вот сейчас меня изнасилует неизвестно кто, в доме, где охраны больше чем жильцов, и никто ничем не сможет помочь.

ЧАСТЬ 31

— Ты вообще нормальный, Тимур, куда ты летишь? Надо было Макса посадить за руль.

Не обращаю внимания на ворчание Шумилова, топлю педаль в пол. Надо домой, срочно надо, пусть это не мой дом, но не пойму, что за тревога внутри.

Набираю номер Саши, но слышу только длинные гудки.

— Александра не берет трубку.

Оборачиваюсь к Захару, тот смотрит в окно, вроде бы с виду расслаблен, но это не так.

После долгих разговоров с налоговой, которая может вымотать нервы всем, после того как мы доказывали, что все исправно платим, показывали бумаги, приехала прокуратура. И все пошло по второму кругу. Экономисты с юристами потели и бледнели, но молодцы, находили нужные документы.

— Не могу понять, что хочет Чернов? Что за игра ведется и зачем мы в ней принимаем участие? Так открыто натравливать меня на Сафронова, а ему— подставляться. Он что, бессмертный? Тимур, может, мы что упустили?

— Может, и да. Надо искать крысу, просто так обыски делать не станут, нужны не голословные причины, а доказательства. Тот, кто много знает, немного слил, но слил кому надо, за большие деньги или услугу.

На спидометре стрелка наклоняется вправо, уже показывает сто сорок, сжимаю руль, ровная пустая темная трасса, парни сзади не успевают за нами. А у меня ощущение, что могу не успеть я.

На парковке у дома пижонский красный «Порше», припаркованный криво, Маргарита в холле улыбается.

— Что здесь делает Свят? Где он? — Захар спрашивает строго.

— Мальчик просто приехал попроведовать отца, он где-то в доме.

— Знаю я его «попроведовать», найди быстро.

Сам поднимаюсь на второй этаж, дверь в ту комнату, что выбрала Саша, закрыта, резко открываю, включаю свет. И начинаю звереть от одного только вида того, что происходит на кровати.

Плохо помню, что было дальше, лишь сжатый кулак и удары, что наносил один за другим, пока Захар не оттащил.

— Ты, тварь такая, что здесь делал? Я тебя, сука, спрашиваю! Какого хуя ты залез на девчонку?

Святослав не отвечает, лишь моргает несколько раз, глаза стеклянные, губа и нос разбиты, кровь стекает по подбородку. А он лишь улыбается, сидя на полу, облокотившись о стену, показывая пальцем на Сашу.

— Бля, я в шоке реально, да? Это твоя девчонка? А я думал, батя сделал мне такой шикарный подарок.

Теперь Святослав смотрит в сторону кровати, на сидящую на ней испуганную Александру, открывает рот, но начинает смеяться.

— Аверина, сука, это ты? Бля, вот это да! Это реально ты? В моей кровати?

— Святослав, закрой рот и выйди отсюда, теперь это не твоя комната, а ее.

— Папа? И ты тоже?

— Я уйду, — Саша поднимается, делает несколько шагов в сторону, но я ее останавливаю.

— Уйдешь не ты. Саша, ты поняла?

Молчит, лишь смотрит на нашу троицу.

— А вы что, вдвоем ее трахаете? Ебать, какие странные дела, это же одноклассница моя, Сашка Аверина, падчерица мусорного короля, недотрога и самая серая мышь нашей гимназии. Мы даже как-то спорили кто ее первый трахрнет.

— Свят, я тебе сказал, закрой рот, — Захар рычит, а я не выдерживаю, снова бью в челюсть, но несильно.

— Да хорош, ТТ, бля, больно же.

— Ты сейчас встанешь, выйдешь и забудешь дорогу на второй этаж. Ты меня понял, кусок говна?

— Нет реально, вы ебете ее вместе или по очереди? Сашка, а расскажи, как мы в гимназии трахались, папке будет интересно.

— Все, заебал ты меня.