Ольга Дашкова – Аукцион невинности. Двойная ставка (страница 35)

Мужчины ушли, оставив меня одну, подошла к окну, за ним было серое небо, изрядно поредевшие листьями деревья за высоким забором. Стриженая, но все еще зеленая трава на лужайке и часть крыльца с центральной парковкой, на которой у двух автомобилей курила охрана и водители.

Да, бабуля права, я вляпалась.

И так было понятно, что мужики непростые, но судя по тому, как все у них здесь дорого и богато, становится немного неуютно. Не люблю я классовое неравенство, чувствуешь себя ниже, хуже, но это на самом деле не так. А еще большие деньги пугают, так же как и люди, обладающие ими.

Мне хватило отчима, матери, что ради денег терпит все, его избалованных сыновей, одноклассников в гимназии, что постоянно ставили на место. Деньги развращают, делают любой мерзкий поступок вседозволенным.

Взять хоть то, что они купили меня, ведь могли себе позволить и купили, как вещь напрокат.

Но все эти события уже не изменить, главное — моя сладкая девочка скоро поправится, все будет хорошо с ней, я чувствую, а эти два месяца пролетят быстро.

Поймала себя на мысли, словно знаю Тимура и Захара давно, столько эмоций и впечатлений, от ненависти до удовольствия. С той нашей первой встречи Шумилов изменился, а то, как он смотрел на Ангелину в аэропорту, это поразило меня.

— Александра.

Вздрагиваю от испуга, в дверях стоит экономка.

— Завтрак подан, вас все ждут.

— Спасибо, Маргарита Павловна, — улыбаюсь, но не вижу никакой приветливой реакции в ответ.

— Можно просто Маргарита, следуйте за мной.

Идем вниз, через гостиную, такое чувство, что в этом доме все абсолютно новое или просто так хорошо, до блеска убирают каждый день.

— Пальто можете оставить в гардеробной, ванная немного дальше.

Помыв руки, смотрю на себя в зеркало: уставшее лицо, грустные глаза. Собираю волосы в хвост, на мне простая водолазка, джинсы и сумка, где только телефон, документы и ключи от квартиры, карта, куда я успела положить деньги, что дал Шумилов.

Мужчины завтракают в гостиной, вкусно пахнет беконом и омлетом, а еще кофе, за чашку которого я готова отдать душу.

— Котенок, налетай, тебе ровно пятнадцать минут, можем еще встрять на въезде в город.

Замечаю, как ведет плечами Маргарита от произнесенного Тимуром «котенок» в мой адрес. Все очень вкусно, стараюсь не торопиться, но обжигаю губы кофе. Захар читает какие-то бумаги, откладывая их в сторону, смотрит на Тимура.

— Это что вообще такое, что за бред?

— Это условия Чернова.

— Он будет мне указывать, как жить, как работать и что делать?

— Видимо, так.

— У него там ничего как у зама губернатора не треснет?

— Думаю, нет, — Тимур с аппетитом доедает омлет, откусывает булку, запивает чаем. — Ешь, ешь, тебе силы еще понадобятся.

Вот же пошляк.

— Значит, мои юристы оформили документы на покупку нескольких помещений как оказалось у Сафронова. Мы заплатили, но свою покупку так и не получили. Нас просто кинули как школьников, но вместо того, чтоб вернуть деньги он убежал. Такое чувство, что он не знал с кем имеет дело, и это его обычная практика кидалово, но я же сука с него шкуру сдеру живьем.

— А вот на это и расчет. Спровоцировать, вывести на эмоции.

— Думаешь?

— Да, и заметь, все началось не просто или случайно. Все это спланировано: и время, и даты, и то, что мы будем в том городе. Пока нас нет, быстро стряпают хер пойми какое постановление на обыск банков, якобы в них ведутся денежные махинации и пытаются нагнуть.

— И для чего это все? Я не иду в политику.

— Не идешь, но кому-то как кость в горле.

Странный разговор, вроде бы между прочим, но я все понимаю. Аппетит пропадает, в голове лишь один вариант причины моего нахождения здесь.

Они все еще не верят.

ЧАСТЬ 30

Размер магазина, куда меня привез шофер Павел и где постоянно следовал за мной, поражал не только интерьером и роскошью. А еще ценами и брендами висящих на плечиках вроде бы простых футболок и рубашек.

— А скромнее магазина нет у вас в городе?

— Нет, хозяин всегда одевается здесь.

— Но мне нужна не только одежда.

— Здесь есть все.

Всю дорогу в город из особняка, ну, домом назвать то место, где я была, слишком скромно, мужчины молчали. Тишина угнетала, но зато было время подумать о своем. Главный мой вывод после раздумий — это никому не доверять, никому не верить, не открывать свое сердце и не влюбляться.

У нас соглашение, путь на словах, но это именно оно, я даю им секс, они деньги от которых зависит здоровье моей дочери.

— Так я не ваш хозяин, — обернулась на Павла, но чересчур активная девушка-продавец не дала договорить все колкости, что крутились на языке.

— Добрый день, чем я могу вам помочь?

Отказываться от помощи, было глупо, а бежать из магазина стыдно, деньги, конечно, у меня есть, но тратить их все на дорогие тряпки я не привыкла. У меня ребенок, нет пока работы, и неизвестно, что будет дальше.

— Пожалуй, что нет, вы ничем не поможете. Извините, — ответила ей, но, развернувшись, наткнулась на своего сопровождающего, тот сверлил взглядом и не двигался с места.

— Захару Даниловичу это не понравится.

— Это его проблемы. Я ухожу, а вы можете остаться.

— Нет, — ответ был емким, но не впечатлил. — Вероника, покажите, пожалуйста, Александре Дмитриевне все, что у вас есть, от нижнего белья до сапог, а все, что она выберет, запишите на счет Шумилова.

— Хорошо, Павел.

А как все, оказывается, просто, нужно было произнести три слова: «На счет Шумилова» — и магазин твой. Поджала губы, Паша лишь криво улыбнулся, а в глазах читалось: «Ну, мол, чего ты ломаешься? Беги, хватай норковое манто». Ненавижу вот таких самонадеянных, но ничего не сказала.

— Если так, то да, конечно, покажите все.

А вот сейчас было глупо отказываться от свалившейся, можно сказать, с небес милости. К тому же, если честно признаться, мне было неловко рядом с такими мужчинами ходить в дешевых джинсах и пальто, которому три года.

Нет, раньше я об этом и не думала, но сейчас реально со стороны, наверное, казалось, что рядом с ними не молодая женщина, с которой они проводят ночи, а прислуга или приехавшая с далекого села родственница.

В отделе нижнего белья я зависла.

Никогда не придавала значения кружеву, тесемочкам, оборочкам, простые хлопчатобумажные трусики меня вполне устраивали. Но, когда милая Вероника предложила примерить несколько комплектов, я замерла, глядя на себя в огромное зеркало примерочной.

Стройная, немного худощавая девушка, светлая кожа, на которой красиво, даже сексуально смотрится кружевной лиф и трусики-танга цвета молочного шоколада. С каждым новым комплектом я открывала себя новую. Нежную, раскованную, развратную, скромную.

Мне скоро двадцать пять, а я не чувствовала себя такой никогда. Пришлось взять все и еще несколько трусиков, сорочку и халат из невесомого шелка.

Кто там сказал, что Джулия Робертс осталась в «Красотке»? Я вот сейчас была именно ею. И да, меня, так же как и ее, купили, немного отойдем от привычного сценария, Вивьен была бы в шоке, но такова моя суровая реальность.

В перерывах между отделами, наконец, позвонила бабуля, сказала, что все у них хорошо, были в клинике, там их уже ждали. Приятный молодой человек, что их сопровождает, помогает во всем. Я чуть не расплакалась, глядя на платье, что висело на манекене, а продавец тут же предложила мне его примерить.

Не знаю, сколько там было потрачено денег, Паша обрастал пакетами, я старалась брать все самое необходимое. Новые джинсы, пару футболок, юбку, колготки, носки, два повседневных платья, туфли, в общем, все, что нужно девушке, а еще немного косметики и средств гигиены.

— Хозяин сказал взять нарядное платье.

— Сильно нарядное? Для чего?

— Этого он не говорил.

Вероника тут же потащила меня в сторону, показывая на облегающее переливающееся длинное платье с открытыми плечами цвета шампанского и второе, более короткое, синего цвета.

— Но к ним надо еще туфельки, я сейчас принесу.