Ольга Дашкова – Аукцион невинности. Двойная ставка (страница 15)

Всхлипываю, меня колотит, но уже не от холода, это так невероятно остро, не хочу открывать глаза, но мужчина, словно специально продолжает ласкать клитор, продлевая мой первый за несколько лет оргазм.

— Если бы я сам не проверил, то не поверил бы, что ты не девочка. Ты словно сама невинность, но с пороком в глазах. Потрогай меня, или я войду, но будет больно.

Киваю, сердце все еще вырывается из груди, беру рукой его возбужденный член, провожу несколько раз, оттягивая крайнюю плоть. Смотрю только на него, какой он огромный, синие выпирающие вены под тонкой кожей, крупная багровая головка, поджатые яйца. Помогаю второй рукой, кручу, сжимаю, у меня совсем нет опыта, что и как делать.

Захар давит на плечи, заставляя встать на колени, каждая мышца в его теле напряжена, ноги широко расставлены.

— Открой ротик.

Он обхватывает мою руку, которая сжимает его член, делает несколько резких движений. Я словно в ступоре, смотрю на то, как он кончает, и сперма мощными толчками вырывается наружу, на мое лицо, губы, грудь.

— Блядь…сука…твою же мать.

Захар глубоко дышит, матерится, все так же тяжело смотрит на меня, размазывая по моим губам свое семя.

— Стой и не двигайся, руки вверх. Руки, я сказал, вверх.

Сзади Захара открылась дверь душевой, он напрягся еще больше, человек в камуфляже с черной маской на лице уперся ему в спину автоматом.

— Выходи медленно и без резких движений.

Мой покупатель лишь повел головой на этот приказ, криво ухмыльнулся, снова посмотрел на меня, в глазах вспыхивает гнев и презрение.

— У меня всего двое, Шумилов и шлюха.

Шлюха, какое точное попадание в мой образ, я на коленях, и вся в сперме. Ну а кого они могли еще встретить в борделе?

ЧАСТЬ 13

— Саша, ты в порядке?

Испуганно дергаюсь в сторону, я последнее время только и делаю, что шарахаюсь от любого звука, вопроса и резкого движения. На пол из рук падает стопка чистого постельного белья. В помещении шумно, работают стиральные машины и центрифуги.

Смотрю в лицо мужчины и реально несколько долгих секунд соображаю, кто передо мной. Вадим взволнован, держит меня за локоть, перевожу взгляд на его руку.

— Не трогай, — почти шепотом, но он слышит, отступает на шаг.

— Саша, что с тобой? Тебе плохо?

Понимаю, так нельзя с человеком, смотрю в его голубые глаза, на четкий профиль, он на самом деле переживает за мое состояние. Со стороны я точно выгляжу больной и забитой.

— Извини, просто задумалась, ты напугал.

— Иди домой, смена почти закончена.

— Да, хорошо, — подбираю упавшее белье, Вадим помогает.

— Хочешь, подвезу тебя, мне по пути. Ночка была жаркой. Слышала, из четыреста четырнадцатого украли портмоне и женскую сумочку? Почти всю ночь общались с полицией, истеричной дамочкой и ее мужем.

— Нет, не слышала.

У меня тоже, можно сказать, ночка была горячей. Как вспомню, покрываюсь липким потом от страха. А еще перед глазами тот взгляд Захара, полный презрения и недоверия и нескрываемой ненависти.

Он не поверил мне, ни одному слову, и то, что в номер ворвался отряд ОМОНа и уложил обоих мужчин, голыми, лицами в пол, он считает, что в этом есть мое прямое участие.

Если бы у меня было чуть больше времени, я бы объяснила, что я обычная горничная и мне нужны деньги на операцию дочери, и весь этот маскарад не моих рук дело. Но я так и не успела ничего сказать, просто не посчитала, что это вообще нужно говорить.

Прикрываясь тогда полотенцем, проходя мимо мужчин, жалась к стене, они оба лежали на полу, широко расставив ноги и убрав руки за голову. Вот тогда я разглядела еще несколько татуировок.

На спине Захара — крест и распятый на нем Иисус, что за странная слабость криминала к религии? А вот у Тимура — два пистолета на лопатках, расположенные так, словно это крылья.

— Шума, что за хуйня? Когда последний раз нас так красиво принимали, ты не помнишь?

— Лежать тихо и не двигаться, — бойцы в бронежилетах и с автоматами стоят рядом, я такое видела только в криминальных новостях.

— Парни, вы хоть намекните, за что страдаем? А то, как назло, ни наркоты, ни левого ствола, ни чемодана денег с собой, нет даже трупа в ванной.

Тимуру было весело, а вот Захар молчал, лишь крепче сжимал пальцы в замок на затылке. Я подобрала свою одежду, тихо отошла в угол, начала быстро одеваться.

— Что с ней делать?

Один боец спросил у другого, я напряглась, кое-как справилась с платьем, речь шла обо мне.

— Да черт знает, всех шлюх загнали в одну комнату, отведи и эту туда.

Рядом оказался мужчина, сложив руки на автомат и склонив голову, начал разглядывать меня. Я застегнула сапоги, взяла пальто, пусть меня лучше отведут в комнату к другим проституткам, все лучше, чем оставаться здесь и ждать, чем закончится это веселье.

Никто ничего не делал, не было никакого обыска или допроса, мои покупатели так и лежали на полу, Тимур шутил, ему закрывали рот, тот огрызался еще больше.

Но, когда я проходила мимо, Захар повернулся, не хотела смотреть на него, но пришлось, он полоснул меня взглядом, снова криво так улыбнулся.

Нет, наша встреча с ним не окончена, вот что он хотел сказать.

— Еще увидимся, котенок, — веселый выкрик вслед, спина напряглась. — Парни, кстати, классная девочка, дорогая пиздец как. Да, Шума?

Чертов шут.

А ведь он киллер, я поняла: тогда, на свадьбе именно он убил одного из гостей, какого-то важного депутата. Веня был прав, о свадьбе мусорного короля и моей матушки говорили не один месяц в городе, но убийцу так и не нашли.

Ему не пистолеты на спине нужны, а изображение Веселого Джокера.

— Постой тут, я проверю коридор, — на его плече затрещала рация, отдали приказ.

Кивнула, боец скрылся, но ждать его никто не собирался тихо, по стеночке, быстро пошла в другую сторону, здесь должны быть с десяток черных ходов, это же бордель.

Мой старенький телефон так и остался у шофера, который привез меня сюда, к своему хозяину, вообще неизвестно, увижу ли я его. Фотографии в нем жалко, там Ангелина с самого рождения, а номера можно восстановить.

Остановилась, услышав шум, снова пошла, толкнула одну дверь, вторую, лишь третья оказалась открытой. Это кухня, снова никого, действительно, наверное, всех согнали наверх.

Прошла дальше, свернула, у массивной двери остановилась, прислушиваясь к звукам за ней. Вдруг там взвод ОМОНа и овчарки, которых в любую секунду могут спустить с поводков.

Дверь с трудом, но открылась, холодный ночной воздух, вдохнула, сделала шаг на улицу, странно, но никого не было. Пошла вдоль здания, стараясь не стучать каблуками, свернула за угол, в пятидесяти метрах стояло две машины, лаяла собака.

Сердце вновь замерло в груди, я, как воровка, под покровом ночи убегаю с места преступления, но мне, что удивительно, это удалось. Оказавшись на другой стороне улицы, уже побежала к центральной дороге, почти не чувствуя холода, махнула рукой, поймала такси.

— Куда торопишься, дочка? — спросил пожилой мужчина за рулем.

— За лекарством к подруге надо, ингалятор дочки забыла у нее, а все аптеки уже закрыты.

Вру вполне правдоподобно, на приборной панели время два часа ночи, назвала адрес отеля, надо вернуться туда, в раздевалке осталась сумка, в ней паспорт и немного денег, с собой взяла пару купюр, телефон и таблетку. Достала ее, проглотила не запивая, откинула голову на сиденье.

Господи, помоги мне.

Мужчина что-то рассказывал, тихо играло радио, было тепло. Неужели вот такая спокойная жизнь бывает?

В отеле тоже была суматоха, хоть и ночь, сразу ушла на цокольный этаж, где была прачечная. Лишь там, сев в угол, распустила собранные в пучок влажные волосы, немного взяв себя в руки, начала работу.

Только бы все удалось, и я беспрепятственно сняла деньги со счета. Если мужчин задержали и не отпустят до утра, и они не успели связаться с организаторами аукциона, то у меня есть все шансы помочь дочери, а значит, все мои страхи и боль были не зря.

— Так тебя подвезти, Саша?

— Мне утром в банк надо, он открывается в девять, спасибо, но я сама.

— Я могу подождать.

Как сейчас объяснить человеку, что мне совсем не до его ухаживаний? Зря я во всех вижу одно — лишь сексуальный подтекст, а не простое человеческое участие.

— Спасибо, если тебе нетрудно.