Ольга Дашкова – Аукцион невинности. Двойная ставка (страница 17)

— Не сейчас, должен проверить. Но наш глубокоуважаемый Семен Васильевич говорит, что поступил анонимный звонок, якобы по адресу нашего борделя террористы удерживают заложника.

— Что за бред? Говорил я тебе, надо было в гостинице жить.

— Может, там и правда кто был, или какая-то шлюха взяла в заложники нижнего и, засунув в глотку кляп, жарила его страпоном, а, Семен Васильевич? А вы, не проверив, поторопились, людям весь кайф обломали, ребят подняли.

— На такие вызовы есть определенная инструкция, мы обязаны реагировать оперативно.

Беру новую сигарету, прикуриваю, выпуская дым в потолок. Да, все вышло складно, девочка ушла. Конечно, ее не проблема найти, но на это уйдет время. Смотрю на полковника, тот вроде расслаблен, но нервно ведет подбородком, выпивая залпом свой коньяк.

Тимур сам это замечает, двигается к нему ближе.

— Семен Васильевич, а чего ручки трясутся? Мы, конечно, люди левые в вашем городе, но ведь есть и те, кто может спросить иначе, не так ласково.

В словах скрытый подтекст, но заметно, как Тимура все заебало за эту ночь. Как там говорится? Бывших киллеров не бывает. Но ТТ убрал ствол, надел крест, сказал, что больше в поле не выйдет.

Сказал — сделал. Щемит конкурентов, наказывая словом, иногда кулаками.

— Да жена решит, что я к любовнице сорвался среди ночи.

— Всего лишь? Так ты сорвись, наверняка в борделе в Савицком переулке ты частый гость, Тихон говорил, что там принимают тебя как родного.

Полковник ничего не успел ответить, дверь кабинета резко распахнулась.

— Привет всем не спящим и повязанным, а вы чего не в камере, а коньяк хлещете? Совсем оборзели эти приезжие, да, товарищ полковник?

Здоровый мужчина в черном пальто нараспашку, входит в кабинет, оглядывает всех собравшихся. Его раскатистый громкий бас разрывает тишину, когда он смеется.

— Да вот, пригласили нас господин Покровский в местную ментовку, грех было отказать хорошим людям с автоматами.

— Рад видеть тебя, Захар, Тимур.

Поднимаюсь, жму руку старому знакомому, Тихон прижимает к себе, хлопает по плечу, здоровается с Тимуром.

— Извини, раньше не мог, запара в области. Пойдем, выпьем, все расскажешь. Где охрана ваша?

— В обезьяннике загорает.

— Пойдем вызволять.

Обратил внимание, как полковник стоит по стойке смирно перед этим высоченным, похожим на викинга здоровяком. Все знают, даже он, чей это город, кто тут хозяин, царь и бог.

Спускаемся, на первом этаже шум, какая-то девица поливает отборным матом двух молодых сержантов.

— Убери от меня руки и не трогай, я сказала, не трогай, тварь позорная. Сука, да не лапай меня.

Останавливаемся втроем, смотрим на то, как девушка в кожаных облегающих штанах, на высоких каблуках, в короткой кожанке, накинутой на черную майку, отбивается от полицейских.

Длинные темно-рыжие волосы закрывают лицо, но вот она резко поворачивается в нашу сторону, обводит всех взглядом. Замолкает, делает шаг назад. Она сразу успокаивается, запахивает на груди куртку, обнимая себя руками.

— Что здесь происходит? — Тихон рычит на все отделение.

— Да наряд ее привез, задержали на вокзале, с проститутками дралась. Ни документов, ничего нет, имени не называет. Расцарапала лицо, дрянь такая.

— Уведи в кабинет, чтоб там никого не было, приеду, сам разберусь. Сержант, ты понял меня?

— Да.

Девушка молчит, отворачивается, словно сожалея о том, что находится в это время и в этом месте.

— Хороший город, проститутки классные. Шума, может, останемся на недельку, устроим каникулы? Помнишь, как в Рязане, сауна сгорела?

ТТ продолжает шутить, я не отвечаю, через минуту забывая о рыжей, когда выпускают наших парней, отдавая им их вещи. Макс и Паша, ребята хорошие, но сейчас, с разбитыми лицами, выглядят забавно.

— Захар Данилович, она ушла, я видел, просто вышла, ее никто не заметил.

Едем в машине, за Тихоном, Паша за рулем, Тимур снова копается в телефоне, но я знаю, что он внимательно слушает Максима, тот показывает телефон.

— Это ее, забрал, когда запускал в номер.

— Проверил, что там?

— Нет, указаний не было.

— Тимур, проверь, хочу знать, кто такая эта лживая сучка.

ЧАСТЬ 15

Вышла из банка, на ватных ногах дошла до сквера, холодный ветер сорвал платок с головы, растрепал волосы. Села на скамейку, совсем не чувствуя ничего, кроме тупой боли, прожигающей меня насквозь. Смотрю в одну точку, на желтый осенний лист, что застыл в луже, скованный льдом.

Я, так же как он, застряла, и выбраться не представляется никакой возможности, силы на пределе. Сколько уже Господь мне может давать испытаний? Чем я так его прогневала?

Слезы обжигающими дорожками текут по щекам, хочется рыдать в голос, проклиная всех на свете, а больше всего саму себя, за собственное бессилие и глупость.

Чертовы законы. Лживых людей, продажных матерей. Зацикленных на себе мужчин, для которых ты кусок мясо, а чувства — они никому не нужны.

Есть только моя девочка, мой любимый ангелочек, ради нее я дышу, живу, пытаюсь быть хорошей мамой.

Прикрываю глаза, надо успокоиться, считаю до десяти, утираю слезы. Сколько их было в моей жизни, и не сосчитать. До боли в пальцах сжимаю сумку, где лежат деньги. Не могу пока понять, как так вышло: это организаторы отозвали сумму или все изначально было обманом. Но Снежана говорила, что все честно.

Номер счета.

Он был другим.

Перова.

Встаю, быстро иду к остановке. Вспоминая, как ведущий показывал на экране планшета переведенную сумму и номер счета.

Снежана, только она могла изменить цифры, она имела доступ к бумагам, я, конечно, их оставила в гримерке.

Господи, какая же я все-таки беспросветная дура. Жизнь ничему меня не учит. Пока еду, полна решимости, в автобусе до клиники мой бывшей одноклассницы, прошу у женщины телефон, чтобы позвонить бабушке.

— Бабуля, это я. Как Ангелина? У меня все хорошо, телефон сел. Как моя девочка? Лекарство пили? Я вчера тебе писала, ты в банк не ходи, я там уже была. Не переживай, потом расскажу, сейчас по делам, буду позже. Все, целую.

Отключаюсь, благодарю женщину, которая разрешила позвонить, выхожу через три остановки. Название частной клиники Перовых переливалось на солнце золотом, толкнула стеклянную дверь, светлый холл, вокруг стерильная чистота, а я не надела даже бахилы.

— Я могу вам чем-то помочь? Вы записаны?

Не факт, что Снежана сейчас здесь, но ее домашнего адреса я не знаю.

— Мне нужна Снежана Перова, в каком кабинете она принимает?

Спрашиваю уверенно, смотря в глаза девушки-регистратора, если она меня сейчас не пустит, я пойду сама искать эту лживую тварь.

— Снежана Витальевна начнет прием чуть позже, но если у вас не назначено, придется записаться на другой день и время.

— Я подожду.

Но, как только я отхожу от стойки регистратора, дверь открывается, со звонким смехом в холл входит моя одноклассница. На ней белоснежное укороченное пальто, черные брюки, высокие каблуки, модная сумочка в руках. Позади нее шел молодой мужчина, пропуская свою спутницу вперед.

— Аверина, снова ты? — Перова удивлена, оборачивается к мужчине. — Павлик, спасибо за завтрак и что проводил, я позвоню.

— А ты не ожидала, что мы увидимся снова? Думала, что я живой не выберусь? Ты ведь на это рассчитывала, обкрадывая меня и вписывая другой номер счета?

— Не понимаю, о чем ты говоришь. Ксюша, где охрана? Девушке не назначено, ее нужно проводить на выход.

— А хочешь, тебя проводят в другое место? — Хватаю эту лживую дрянь за локоть, больно сжимаю его, ярость поднимается изнутри, она обманула не меня, моего ребенка, мою девочку. — А если я сейчас пойду в тот клуб и расскажу, как именно ты дала липовое заключение о моей девственности? Мне, конечно, могут не поверить, но сомнения возникнут, а с такими людьми быть врагами себе дороже.

Перова быстро смотрит по сторонам, на ее лице уже нет той наглой ухмылки, отступает в сторону, за декоративный цветок. Вот теперь передо мной ее настоящий облик: капризной, злобной, избалованной девицы.