Ольга Чигиринская – Ваше благородие (страница 161)
— Что палили, если не секрет?
— Письма.
— Угу. Знаешь, как на хибре «Сжигаю мосты»? Очень красиво: «Агешер нисраф». Запомни.
— Постараюсь. Окажи мне еще одну услугу, помоги встать и добраться до квартиры.
— Всенепременно. Слушай, я думал, что на сломанную ногу обязательно накладывают гипс…
— Не обязательно. От гипса мышцы теряют тонус.
— Он думает о тонусе… Думай лучше о своем тухисе.
— А что о нем думать… Через три дня я его отсюда увезу “Австрийскими авиалиниями”.
— Я жду, — сказал он. — Как прилетаю, так сразу начинаю ждать.
Самолет компании «Austrian airlines» подрулил к терминалу. По эту сторону стойки таможенного контроля начал скапливаться народ.
— Позвони мне сразу, — попросила Тамара. — Обязательно.
— Конечно.
Мучительно. Сорок минут до отлета, а говорить не о чем.
— Куда ты потом?
— Еще не решил.
Хоть бы поцеловал. Раз в жизни наплевал на свою джентльменскую повадку и не постеснялся на прощанье поцеловать ее — пусть даже на людях.
Аэро-Симфи, ворота миров. Встречи и прощания. Долгие проводы — лишние слезы…
Верещагин оглянулся на табло, высвечивающее время до отлета, скользнул невидящим взглядом по окружающей публике, прижал Тамару к себе и поцеловал в губы — длинно и жадно. У таможенной стойки рейса на Париж зааплодировали.
Тамара смутилась, отступила на шаг назад. Еще секунду они не разнимали рук.
Таможенный контроль. Да, сэр. Проходите, сэр.
Он оглянулся, помахал рукой и исчез в квадратном проеме терминала.
В зоне по ту сторону таможенного контроля на последние крымские тысячи Верещагин купил бутылку “Реми Мартен” с доставкой и заполнил карточку на имя Фаины Абрамовны Файнштейн, посольство Израиля.
Вечером в бахчисарайской квартире зазвонил телефон.
— Артем, ну что? Как ты?
— Прекрасно. Тащиться в город не было сил, я заночевал в отеле аэропорта. Ты смотрела вечерние новости? Ты знаешь, что случилось?
— Нет, — Тамара похолодела, представляя себя что-то бесповоротное…
— Месснер в одиночку без кислорода поднялся на Эверест!