Ольга Булгакова – Особенности современной артефакторики (страница 46)

Но на самом деле Робин поменял планы, потому что первая неделя после полнолуния далась ему очень тяжело. Он не хотел показывать, еще меньше хотел жаловаться, но я не только неплохо изучила его, но и видела ауру. Ожог сходил в этот раз очень медленно, и я безумно жалела, что Робину не удалось добыть травы.

Я нарочно выбрала место так, чтобы видеть и вход, и все столики на террасе, и большую часть сада. Не помогло. Нас атаковали сверху. Заклятий было два: одно шумно рассекло тент, второе ударило в Робина.

Он рухнул на пол, судорожно вдохнул. Явно с усилием, с болью. Я поставила щит над прореxой и бросилась к Робину. Лицо бледное, на лбу испарина, губа закушена.

- Уходи. Уходи, умоляю, Лина, - простонал он, вцепившись в ножку стула.

- Но…

- Умоляю, уйди! - рявкнул Робин.

- Лина! - из коридора на террасу выбежал Адам. - Быстро позови магистра Донарта. Сию секунду!

- Слушай его, - просипел Робин, обхватив руками живот.

Я помчалась в кабинет директора. Именно там перед церемонией награждения собрались преподаватели на cовещание с попечителями школы и представителями департамента. Краем глаза видела Свена. Знаю, он что-то сказал мне. Судя по тону, редкостную мерзость. Я не слышала. Ни слова не слышала. Все мысли были только о Робине, упавшем на пол. О Робине, мучавшемся от боли.

Целитель был на заседании, мгновенно вскочил, услышав мое истошное «На Робина напал Свен. Срочно нужна помощь!». За ним на террасу рванул и наш декан.

- Это госпожа Штольц-Бах, я верно понимаю? - тучный мужчина в очках явно обращался не ко мне, но не сводил с меня взгляда. Из-за костюма болотного цвета этот человек казался нездорово-блеклым.

- Вы угадали, - отрезала я. - Я не королевских кровей и присутствую в комнате. Можете спокойно обращаться ко мне прямо.

Кто-то хмыкнул, госпожа Фельд, тоже сидевшая за большим столом, улыбнулась.

- Отчего же вы так уверены в том, что это именно господин Нэлькштайн кого-то якобы ранил? - продолжал оплывший мужчина.

- Своими соображениями я поделюсь со следствием. Но железным доказательством станет след заклятия. Его обязательно считают в соответствии с параграфом девять статута о магических расследованиях, – отчеканила я. – Любой мало-мальски опытный следователь-маг сможет распознать, кто наложил чары. Или вы снова попытаетесь дискредитировать лучшего? Я о Рихарде Штальцане. Не выйдет!

Мой собеседник хотел что-то возразить, но передумал, вздернув уголок рта в неприязненной ухмылке. Сухопарая светловолосая женщина в бордовом жакете с белой оторочкой по вороту с вызовом сложила руки на груди, вмешиваться не стала.

- Вы настоящая оса, госпожа Штольц-Бах. Никому спуску не даете, - беззлобно усмехнулся бледный магистр Фойербах. - Идите на террасу, но подождите, пока вас позовут. Это важно. И магистр Донарт, и магистр Клиом отличные лекари, не стоит им мешать.

Я кивнула и вышла, притворив за собой дверь. Секретарь директора окинула меня долгим взглядом, но промолчала. Конечно, она ведь слышала мой вопль, видела выбегающих деканов. Не по свой вине я так пренебрежительно отнеслась к пожилой женщине, попытавшейся меня остановить.

В паре шагов от террасы меня перехватил Адам.

- Подожди тут, пожалуйста, - попросил он с нажимом.

- За активацию я б второй раз отчислил! - донеслись до меня слова стоящего рядом с Робином на коленях магистра Клиома. Робин не двигался, не ответил.

- Жаль, несовершеннолетний. Подcудное дело! - бросил целитель.

- О чем они? - впившись взглядом в Адама, спросила я.

Он потупился.

- О чем они? – разделяя слова, повторила я.

- Пусть он расскажет. Сам, – прозвучало ожесточенно.

- Адам. Ты же считаешь себя его другом…

- Да! - он твердо встретил мой взгляд. - Поэтому и молчу. Нельзя, понимаешь, нельзя говорить о таком без прямого разрешения. Пусть расскажет сам. Это будет честно. И по отношению к нему, и по отношению к тебе.

Я снова посмотрела на двух магистров, чарующих над неподвижным Робином, смахнула слезы.

- Это опасно?

Αдам потряс головой:

- Нет. Это очень больно. Очень.

- Поэтому он меня отослал? - я шмыгнула носом.

- Не только, - вздохнул Адам. - Пожалуйста, не расспрашивай меня. Я не тот, кто должен все тебе объяcнить.

Я всхлипнула, достала из кармана упаковку бумажных салфеток. Плакала, прижимаясь спиной к холодной стене, промокала слезы, тщетно пыталась успокоиться, глядя на сияние под руками магистров. Адам просто стоял рядом и старался в сторону террасы не смотреть.

- Попечители уже были в кабинете? - спросил он, когда я немного пришла в себя.

Молча кивнула.

- Как отреагировали родители отчисленных?

- Εсли бы я еще знала, как они выглядят, - сипло отмахнулась я.

- Отец Свена болезненно полный, а мать Тобиаса такая жилистая блондинка.

- Оба были в восторге, - саркастично хмыкнула я. - Особенно, когда я упомянула статут о магических расследованиях.

- Ты его знаешь? – искренне удивился Адам.

- Почти на память, - призналась я. - Одно время мечтала стать следователем.

- Тогда хорошая угроза получилась. Надеюсь, Штальцаны напишут заявление и настоят на том, чтобы завели уголовное дело. Я очень на это надеюсь, - в его голосе сквозило сомнение.

- Думаешь, не станут? - осторожно уточнила я.

- Боюсь, замнут. Оборотни в наши дни стараются лишнее внимание к себе не привлекать.

- Тут же такой повод хороший. Награда, высший отличительный знак Юмны. Это укрепит их позицию, - убежденно говорила я.

Адам неопределенно пожал плечами.

- Родители Тобиаса – совладельцы «Вестника». Так что тут не угадаешь, как настоящие события будут освещены, пока не увидишь статью. Я бы не рассчитывал на то, что статью о награждении Робина не запрячут на последней странице и не уместят в три строчки.

- Могут и так? - наивные мечты о красавце-оборотне на первой странице рухнули. Робину и его семье большое полноценное интервью, выдержанный в доброжелательном тоне репортаж пошли бы на пользу.

Αдам кивнул.

- Скорей всего, именно так и будет.

Я решительно сложила руки на груди:

- Как это изменить?

- Пока никак, – он покачал головой. - Нужно переизбрать департамент. Для этого необходимо консолидировать магическое сообщество Европы. Первый шаг к этому – открытие школ. Но из-за ранения магистра Фойербаха и плантаций пошли разговоры о том, что надо школу закрыть. Хотя бы временно, пока не закончится расследование.

Адам бросил короткий взгляд на магистров, убедился в том, что они заняты, и продолжил тише:

- На следствие давят. Давят сильно, чтобы закрыли школу. Давят на отца Робина, обвиняя в пристрастности. Там все сложно. Ясно лишь, что закрытие школы гарантирует нам всем потерю двух-трех месяцев учебы. И это в выпускной год! - подчеркнул Αдам. – Если департамент, мотивируя все тревогой о безопасности учащихся, этого все же добьется, школу закроют окончательно.

- И что тогда? - я постаралась рассуждать умозрительно, отрешившись от эмоций. Οсобенно от злости, из-за которой сxодило с ума сердце, на язык просились ругательства, а руки покалывало магией.

- Тогда придется уезжать в другие школы учиться. Ирландия, Россия, Канада, Египет, Китай, Индия примут учеников из Европы. Предварительные договоренности есть, но Юмна и ее магический источник тоже очень важны. Без нас они крайне уязвимы.

- И в чем проявляется эта уязвимость? - уточнила я.

Адам напрягся, натянуто улыбнулся.

- В нестабильности фона, конечно же. Но это можно нивелировать.

- Ну да, - недоверчиво хмыкнула я.

Он промолчал, только кивнул с прежней улыбкой на тонких губах.

- Ты проболтался, я уже поняла. Не бойся, буду молчать.