Ольга Булгакова – Магия обмана. Том 2 (страница 48)

— Я отношусь к тем немногим, которые считают, что убивать нужно милосердно. Я умею убивать так, чтобы было быстро и не больно. Если ты станешь мне кем-то, у меня может дрогнуть рука. Тогда быстро и не больно не получится.

Это прямолинейное признание вогнало меня в такой ужас, что я едва дышала, неотрывно глядя на собеседника. От страха на глаза навернулись слезы, обхватив себя обеими руками, я будто хотела защититься, закрыться от действительности.

— Мне пока не поручали тебя убивать, — возмутительно бесстрастно напомнил Видмар. — Моему нанимателю ты нужна живая. Может, так и останется.

Я заставила себя кивнуть, в тщетной попытке успокоиться сделала глубокий вдох, медленно выдохнула, вытирая мокрые щеки.

— Выпей ещё чаю, я помогу тебе лечь, — безразлично, будто моя судьба и в самом деле его нисколько не волновала, сказал человек. — Возможно, к утру ты окрепнешь настолько, что сможешь держаться в седле. Если нет, поедешь дальше так же, как и сегодня.

Больше я с ним в ту ночь заговаривать не пыталась. Видмар, не посчитавший нужным даже назваться, моей молчаливостью явно не тяготился. Выпив чай, я снова приняла помощь человека. Все равно без него не добралась бы до постели. Да что там! Я оказалась даже не в состоянии сама укрыться…

Резерв был пуст, волшебство исчезло, ауры пропали, мир стал пугающе неполноценным. Так проявлялась магическая болезнь, но обычно она развивалась медленно, несколько недель. Меня явно поразила скоротечная форма. И винила я во всем алую ящерицу.

Сытость и слабость оказались сильней всех страхов — я уснула почти мгновенно и проспала до самого утра. Просыпаться не хотелось из-за чудесного сна. Мне привиделся Шэнли Адсид. Привычно уставший мужчина, русые волосы, заплетенные в аристократическую косу, напоминающую спелый колос. На пальцах мягко поблескивали три кольца, с которыми он не расставался.

В моем сне опекун сидел за деревянным столом. На грубых досках стояла плошка с дешевым маслом, фитиль в ней горел неровно, потрескивал и чадил. Шэнли Адсид носил дорожную одежду, похожую на боевую форму, и смотрел на карту. Мне казалось, он ищет на бумаге какой-то значок, оттого между бρовями залегла такая глубокая моρщина, потому были поджаты губы. Я подошла ближе, чтобы слышать неповтоρимый аρомат дымных духов, ставший для меня воплощением гаρмонии и уюта.

Сновидение оказалось подпорчено тем, что даже так я не чувствовала магию, пρекρасный янтарный дар, по которому соскучилась за четыρе дня. На глаза навеρнулись слезы отчаяния, но Шэнли этого не видел. Οн вообще меня не замечал. Поэтому я ρешилась на выходку, которую никогда не позволила бы себе в действительности. Обойдя опекуна со спины, я обняла его, и в этот момент меня разбудили.

— Эй, вставай, — надо мной склонился Ульдис.

— Доброе утро, — спокойно попρиветствовала я, рассудив, что стоит наладить отношения с наемниками, что бы там ни говорил Видмар.

Парень в ответ только хмыкнул и протянул мне руки. Я села, опираясь на землю. Она уходила из-под ладони, и я схватилась за юношу.

— Не торопись, если хочешь ехать в седле, — он покачал головой.

— Не шевелись, пожалуйста.

Он снова хмыкнул. Стараясь зацепиться взглядом за неподвижный предмет, увидела Мерлана и командира. Они несли в одеяле что-то тяжелое, но явно не тело. Лекарь все ещё сильно хромал.

С помощью Ульдиса я, наконец, встала и долго стояла, приходя в себя. Его руку я так и не отпустила, а он смотрел на меня с выраженным недоверием, скептически подняв бровь.

— Она не разыгрывает недомогание, — раздался голос Мерлана. — Ей в самом деле сейчас очень плохо.

— Да говорили уже, — досадливо поморщился Ульдис и повернулся ко мне: — Как сможешь до костра дойти, скажи.

— Если медленно, то можно уже сейчас попробовать, — хоть за меня и заступились, чувствовала я себя неловко. Не люблю, когда на мою слабость обращают особое внимание.

— Ну лады, пробуй, — согласился парень и пошел рядом так, чтобы успеть поймать меня.

Пока я ползла к костру, Видмар и Мерлан успели вернуться со вторым одеялом, наполненным, как оказалось, камнями. Такая забота о будущей могиле спутника вымотала их меньше, чем меня истощили несчастные десять шагов от постели к огню. Собственная беспомощность и полная зависимость от наемников меня ужасала.

Мерлан протянул мне полную миску каши и ложку:

— Ешь. Это, конечно, не замена магии и резерву, но станет полегче.

Я кивнула и опустила глаза в тарелку. Чувствовала на себе взгляды мужчин и радовалась долгому молчанию. Ячневая каша была вкусной, наваристой, а повар не пожалел душистых травок.

— Доедаем, чтобы ничего не оставалось, — велел Видмар, добавляя в миски остатки из котелка.

Это были первые слова, произнесенные за время завтрака. Командиру даже не пришлось давать никаких распоряжений. Мерлан сам налил чай по флягам, Ульдис без напоминания собрал посуду и ушел ее мыть. Видмар складывал одеяла и сумки.

Закончив с флягами, Мерлан с кряхтением поднялся, протянул мне руку.

— Пойдем, провожу тебя в кустики.

Я вспыхнула до корней волос, промямлила что-то про самостоятельность.

Бородач хмыкнул:

— Не боись, подглядывать не буду. Да и стесняться меня-то не надо. Кто ж лекаря-то стесняется?

Этот довод, несмотря на вполне человечное отношение Мерлана ко мне, не добавил и чайной ложки уверенности. Но отказываться было глупо, да и я понимала, что моя самостоятельность закончится в лучшем случае обмороком. Бородач осторожно приобнял меня за талию, помог обойти кострище.

— Со временем ты приспособишься, — сказал он сухо, будто подчеркивал, что и не собирался меня утешать.

— Это ведь как магическая болезнь, да? — сама знала, что права, но случай установить хоть какие-то отношения упускать не хотела.

— Да, — сухо подтвердил Мерлан и отвернулся.

Кажется, он придерживался тех же удручающих принципов, что и Видмар, и тоже не хотел привязываться к объекту задания.

Вернувшись на поляну, застала Ульдиса и командира за созданием кургана, если можно так назвать это нагромождение камней прямо на теле умершего. Мерлан усадил меня на бревно и стал помогать спутникам. Закончили они быстро. Видмар произнес короткую молитву, скрепил камни заклинанием в монолит и нa самом большом в изголовье начертал магией: «Здесь лежит Санк. Хороший друг и человек». А чуть ниже появились слова на старом тероне «Здесь только тело» и руна «прямота», передающая сочетание букв «ви». Интересный у наемников способ защищать могилы от разорения.

В седле я держалась плохо, хоть лошадь и ступала осторожно. Видмар ехал рядом и следил, чтобы я не свалилась. Изо всех сил вцепившись в низкую луку, смотрела только перед собой, надеясь так уменьшить головокружение и тошноту. Получалось плохо, но боялась жаловаться. Не хотелось, чтобы меня опять, как тюк, перебросили через спину лошади и связали.

Лесок закончился довольно быстро, передо мной раскинулись зеленые поля, пестреющие цветами. Дороги никакой, из ориентиров только полоса далекого леса справа и два высоких холма впереди. Пока казалось, именно они были целью.

Говорили, что замедлить течение магической болезни можно, если не опускать руки, а пытаться сосредоточиться на аурах. Я честно пробовала, к сожалению, безуспешно. Добилась только того, что сильней почувствовала зов кровной клятвы помолвки. Это отравляло душу горечью и бессильной яростью. Еще хуже становилось от мыслей о родителях, которым наверняка уже сообщили о моем исчезновении. Образ Шэнли Адсида грел сердце и немного успокаивал, но связь эмоций, если и сохранилась, была настолько тусклой, что я не чувствовала отклика.

От этого и от усиливающейся слабости волнами накатывали слезы. Я тихо плакала, изредка всхлипывала, но Видмар, которого при мне называли только Командир, в этот раз не делал замечаний.

Время гроз ещё не прошло, и сильные порывы пронизывающего ветра об этом напоминали. К полудню солнечный свет померк, стал тревожным, от пустоши веяло опасностью. С запада донесся глухой раскат грома. Видмар бросил мрачный взгляд назад.

— Пошевеливаемся! — короткий приказ, хлопок по крупу моей лошади, подстегивающие понукания других.

Через минуту я поняла, что так не выдержу и четверти часа. Припав к шее лошади, вцепилась в гриву и молилась только о том, чтобы не упасть под копыта.

Скачка закончилась быстрей, чем я боялась, но отняла у меня все силы. Видмар велел останавливаться очень вовремя — пряди гривы выскальзывали из пальцев, и ощущение своего положения в пространстве я уже понемногу теряла.

— Руку давай. Повернись ко мне.

Требовательный голос с хрипотцой, уверенные прикосновения, чувство скольжения вниз — я безвольно повисла в руках командира. Он отволок меня к дереву, усадил, прислонив к стволу. Как куклу.

— Парень, помоги Лекарю, — бросив на ходу указания, Видмар вернулся к лошадям.

Мерлан, бледный, стирающий испарину со лба, помощь юноши принял с облегчением, с трудом доковылял до дерева и сполз по стволу на землю. Сев рядом со мной, тяжело перевел дух и потер раненое бедро.

Меня повело в сторону, стало совсем холодно и темно.

— Видмар, мне нечем залечиться. Я все силы угрохал на Санка, — голос бородача звучал слабо и тихо. — Ты ещё не восстановился, подлатать меня не можешь. Нужно задержаться здесь до утра.