Ольга Булгакова – Леди Некромант (страница 4)

— Пожалуйста, — он серьезно, без тени улыбки смотрел на меня. — Жаль, что у вас мало друзей. И мне очень жаль, что ваш отец исхитрился рассориться со всеми своими знакомыми и значительно усложнил вам жизнь. Я рад, что могу чем-то помочь, леди Кэйтлин.

— Я это очень ценю, лорд Девон.

Дверь за спиной распахнулась:

— У него нет клиента важней меня, — бросил секретарю через плечо Его Величество Густав.

Я поспешно вскочила, присела в приличествующем случаю глубоком реверансе, владелец банка так же торопливо встал и поклонился.

— Лорд Девон! — интонации властителя мира, уверенность, сквозящая в каждом движении.

Так можно и позабыть, что не этот пятидесятилетний все еще красивый мужчина управляет государством. Ведь оно принадлежит не ему. У Его Величества Густава нет номера, потому что он — принц-консорт, о чем, судя по поведению, предпочитал после женитьбы не вспоминать.

— Вы наверняка уже подготовили две сотни золотых, как я изволил, — подойдя ближе к лорду Девону, громогласно возвестил муж королевы.

— Разумеется, Ваше Величество, — заверил лорд Девон, а я порадовалась тому, что лизоблюдских ноток в его голосе не появилось.

Это было бы так обидно!

Не существовало закона, предписывавшего мне держать реверанс, пока принц Густав не уйдет, и я, скромно потупив взор, выпрямилась. На Его Величество, с которым встречалась лишь однажды, больше трех лет назад, старалась не смотреть. Он мог узнать во мне ту самую некромантку. В зависимости от степени религиозности Его Величества в данный момент, последствия могли быть разными. От безразличия до прекращения общения с лордом Девоном.

Банкир отошел к большому металлическому шкафу-хранилищу. Щелкали замки, поворачивались невидимые колесики, а Его Величество за неимением других развлечений обратил на меня свое драгоценное внимание.

Статный мужчина, одетый в светло-голубой камзол с богатой серебряной отделкой, повернулся ко мне всем телом. Он несколько мгновений пристально на меня глядел. Я, как и требовал этикет, в глаза принцу Густаву не смотрела, сосредоточив внимание на кружевном воротнике и нижней части лица мужчины, ибо подданным надлежит внимать каждому слову Его Величества.

— Миледи, — на полных губах появилась улыбка. — Ваша хрупкая южная красота кажется мне смутно знакомой.

— Меня часто сравнивают с известной картиной Ле-Фера «Ангел милосердия», Ваше Величество, — спокойно ответила я, по-прежнему не поднимая глаз на собеседника. — Насколько я знаю, она висит в галерее недалеко от входа в дворцовую часовню.

Очень не хотелось, чтобы он узнал меня, потому я не сказала, что для картины позировала моя мама. А сходство с женщиной на полотне, которую принц Густав видел четыре раза в день, и в самом деле было достаточно выраженным. Настолько, что он мог посчитать такое объяснение исчерпывающим.

Он склонил голову к плечу, губы скептически кривились, но голос прозвучал вполне благосклонно:

— Думаю, мы виделись с вами при других обстоятельствах.

Принц подошел, поднял руку, шелк перчатки коснулся моей щеки — Его Величество приподнял мой подбородок, чтобы лучше рассмотреть лицо.

Таиться дальше было глупо. Я встретилась взглядом с мужчиной и не без удовольствия отметила, как он чуть-чуть отшатнулся. Неудивительно, у обычных людей не бывает настолько ярко-зеленых глаз. Это отличительная черта некромантов.

— Вы правы, Ваше Величество, — обворожительно улыбнулась я. — У вас беспримерная память на лица. Мы виделись один лишь раз несколько лет назад. Мой ныне, к превеликому горю, покойный отец, виконт Россэр, представлял меня ко двору.

— Ваши прекрасные глаза я бы не забыл, даже если бы хотел, — удерживая мой подбородок, заверил принц Густав, отчего-то напоминающий кота, облопавшегося сливок. — Вы унаследовали черты матери, ту утонченность, которую так живо передал Ле-Фер.

— Благодарю, Ваше Величество, — я опустила веки.

Он понял намек и убрал руку.

— Что привело вас сюда, миледи? — полюбопытствовал принц.

— Банковские дела, как и вас, Ваше Величество.

С моих губ не сходила улыбка, которую в незапамятные времена именно для подобных бесед репетировали в пансионе. Почтительность, доброжелательность, радость от того, что со мной решили поговорить.

— А, наследство, — догадался он. — Ваш отец умер недавно, мои соболезнования.

— Благодарю. Это тяжелый удар для нас с сестрой, — я снова скромно потупилась. Только бы он не ляпнул что-нибудь о моем даре!

— Надеюсь, виконт Россэр должным образом позаботился о своих дочерях, — тоном человека, уж точно решившего заранее все подобные вопросы, заявил принц и повернулся к банкиру. — Лорд Девон, какая сумма перешла леди Россэр?

От этой неслыханной наглости я опешила и потеряла дар речи.

— Если не считать процентов, — спокойно прозвучал голос невозмутимого лорда Девона: — почти две тысячи золотых…

— О, не так и плохо, — улыбнулся принц.

— Долга, — припечатал банкир.

— Что?

Его Величество удивился так искренне, словно никогда-никогда до этого момента не слышал, что мой отец в последние годы своего беспробудного кутежа в столице тратил куда больше, чем имел. Будто и необходимость подписать всего две недели назад документы о переходе титула ко мне не разбудила в его памяти историю семейства, на три года совершенно пропавшего из поля зрения двора.

— Леди Кэйтлин Россэр очень достойно справляется с навалившимися на нее трудностями, — отметил банкир. — Даже вполне успешно ведет свое дело.

— И чем же вы занимаетесь, леди Кэйтлин? — полюбопытствовал принц, будто ответ не был очевиден.

— Тем, чем, кроме меня, могут заниматься лишь два человека в стране, Ваше Величество, — изображая безмятежность, ответила я. — Некромантией.

Он сдержанно кивнул:

— Интересное направление магической науки. Думаю, беседы с вами на эту тему будут занимательными. Но не сейчас. У меня, к сожалению, не так много времени.

Принц Густав через плечо глянул на приоткрытую дверь в коридор:

— Лорд Цейра! — прозвучало немногим громче предшествовавшего разговора, но темноволосый молодой человек тотчас вошел в кабинет. — Примите у лорда Девона деньги.

Его Величество расписался в поданной ему владельцем банка книге, глянул в сторону молодого лорда, отошедшего к двери с увесистым кожаным кошелем. И снова посвятил мне свое высочайшее внимание.

— Рад был встретиться с вами, леди Кэйтлин. Досадно, что вы долго не появлялись при дворе, хотя, учитывая характер выпавшего вам наследства, это понятно. Уверен, мы скоро встретимся в более благоприятной обстановке, — он протянул мне для поцелуя обтянутую шелком перчатки правую руку.

Знак расположения, благоволения, которого удостаивались немногие. Сердце колотилось от волнения и шальной смеси воодушевления и предчувствия неприятностей, только заученные за много лет в пансионе движения спасли меня в этой ситуации, не дали растеряться. Присев в реверансе, поцеловала кольцо с кровавым рубином.

Его Величество мягким жестом коснулся моей щеки, его пальцы погладили меня по челюсти, остановились на подбородке. Уверенным движением принц-консорт велел мне поднять голову и, заглянув в глаза, улыбнулся:

— До скорой встречи, леди Кэйтлин Россэр.

Бросив лорду Девону «До завтра», Его Величество Густав покинул кабинет. Молодой лорд Цейра коротко поклонился банкиру, нервно улыбнулся, посмотрев на меня, кивнул и выскочил вслед за принцем. Секретарь бесшумно закрыл дверь, и только тогда я выпрямилась.

Лорд Девон серьезно и оценивающе смотрел на меня.

— Редко в моем кабинете происходят настолько судьбоносные встречи, — веско роняя каждое слово, отметил банкир.

Глава 3

Всю дорогу от банка до квартиры я изводилась мыслями о том, к добру или к худу была сегодняшняя встреча с принцем Густавом. Он славился любовью к женщинам и, несмотря на сменяющих друг друга фавориток, никогда не обделял вниманием законную супругу. Сельма, доверенный алхимик королевы и единственная оставшаяся у меня со времен пансиона подруга, не раз подчеркивала, что к новой пассии Его Величество Густав всегда охладевал быстро. И многозначительно молчала, если я спрашивала о причинах.

Я подозревала, что дело было не в политическом давлении со стороны королевы и уж точно не в общественном мнении. Принц-консорт производил впечатление человека себялюбивого, упрямого и готового пойти на принцип, лишь бы получить желаемое. На мой взгляд, он только статью, холеным лицом и безупречным вкусом в одежде соответствовал образу хорошего правителя. Даже Ее Величество, которой страна целиком и полностью принадлежала по праву, не позволяла себе так пренебрежительно общаться с подданными.

— Леди Кэйтлин, как прошло? — едва я открыла дверь в квартиру, ко мне метнулась взволнованная Джози.

Я от неожиданности остолбенела и чуть не уронила сумку с покупками. Было бы обидно разбить яйца.

— На вас лица нет… — вглядываясь в меня так, будто ждала лишь плохих и ужасных новостей, выпалила бывшая помощница.

— Я всегда бледная, — резонно возразила я и изобразила улыбку.

Говорить ей о встрече с принцем Густавом не хотелось. Она сберегла бы секрет, но я чувствовала, что чем меньше людей знает об этом, тем лучше.

Мэтр, обучавший меня владеть даром, называл это щекочущее, дразнящее, обостряющее все чувства ощущение грядущей беды звериным чутьем и даром той стороны мира. Он говорил, что любая, даже самая надежная формула может предать, любой, самый проверенный амулет — отказать, а чутью нужно верить всегда.