Ольга Булгакова – Леди Некромант (страница 36)

— Спасибо, — тихо и серьезно поблагодарила леди, когда флакон оказался в ее ладони.

— Я рад, что мы поговорили, — выдохнул Эстас.

Он хотел бы извиниться за то, что сомневался в ее праве носить белое. Стоило попросить прощения за то, что напугал ее пренебрежением к брачному закону, а во время праздника совсем не уделял ей внимания. Но все общие фразы казались невозможно глупыми и бледными. Зная, что она бы все равно не поверила этим извинениям, командир Фонсо коротко поклонился, пожелал доброй ночи и пошел к двери.

— Милорд! — окликнула виконтесса, когда его ладонь уже коснулась ручки.

Эстас Фонсо, приятно удивленный такой переменой обращения, повернулся к леди.

— Мои глаза светились в церкви не потому, что я так хотела или планировала, — она прижимала к груди пузырек с кровью. — Я вообще на это не могу влиять. В храме был призрак. Я подумала, вам нужно знать.

— Хорошо, что мы прояснили и это недоразумение, — Эстас даже изобразил подобие улыбки. Конечно, приятно узнать, что виконтесса не пыталась его нарочно запугать, но сейчас разговор о призраках и других мертвых был исключительно некстати.

Глава 24

Дверь закрылась, пузырек уютно лежал в ладони и отогревал заиндевевшее, бьющееся с перебоями и через боль сердце. На глаза навернулись слезы, и сдержать их, как и благодарственную молитву Триединой, образумившей моего мужа, я не смогла. Обхватив себя руками, беззвучно плакала.

У меня ведь не было сомнений в том, что Эстас Фонсо придет ко мне в спальню вовсе не для разговоров! Кому или чему удалось изменить его отношение за каких-то полчаса? Настолько, что кипящая ненависть превратилась в понимание!

Хотелось бы, конечно, думать, что вдали от леди Льессир у моего супруга внезапно заработал разум, но с образом предателя, который обрек целый город на уничтожение, такое самопроизвольное прозрение не сочеталось. Ему явно помогли додуматься до правильных выводов. Но кого он слушал?

Ответ подсказал пузырек в руке. Кажется, чудесным избавлением от насилия я обязана Дьерфину Дарлу. Радует, что командир готов прислушиваться к советам. Еще больше обнадеживает то, что у него в друзьях умный и порядочный человек. Хочется верить, что они все же друзья, а не просто сослуживцы.

Заснуть так и не получилось — память все время подбрасывала мне то один, то другой кусок прошедшего дня, разбавляя видения образами знакомства с Рысьей лапой и некоторыми ее обитателями.

Командир был закономерно зол из-за платья и волос, да любой на его месте реагировал бы так же. При этом держался вполне сдержанно, нужно отдать ему должное. А словам «Я не хочу и не собирался принуждать» я поверила. Очень искренне он их произнес, так, будто его оскорбило предположение. Кажется, заслугу лекаря я сгоряча преувеличила.

Вспоминалось общение с леди Льессир, куцые обрывки записей о заседаниях военного трибунала, обвинения, выдвинутые против Эстаса Фонсо.

Как все-таки странно. Королева и за восемь лет не простила его. А для нее Хомлен — всего лишь точка на карте, стратегически важный пункт. Но хомленцы явно не держали на командира крепости зла. Почему так? Ведь их дома сжег Каганат! Их близкие погибли!

Что-то здесь не сходилось. Оставалось надеяться, что Артуру удастся найти документы в архиве. А пока он ищет, нужно будет выпытать подробности у лекаря или у самого Фонсо. Как показал опыт, мой муж вполне способен спокойно разговаривать.

Промаявшись без сна до самого утра, я почти не восстановила резерв и, глянув в зеркало, убедилась в том, что выгляжу именно так, как приятно было бы видеть Ее Величеству Мариэтте. Мертвенная бледность, темные круги под покрасневшими глазами, светлые губы, очевидная усталость. Пудра лишь укрепила зеркало во мнении, что я больна. Даже подводка, подчеркнувшая глаза, сделала акцент не на разрезе и величине, а на красных прожилках мелких сосудов. И как только умудрилась?

Успокоив себя тем, что леди Льессир возрадуется и поскорей уедет, я надела привычное черное платье, досадливо покосилась на часовенку, видимую из моего окна. Серебристые стрелки показывали без малого семь — привычка снова подняла меня с рассветом, а до позднего в честь праздника завтрака оставалось еще два часа. Этого времени вполне хватило бы, чтобы вызвать Артура, и я, сообразив, что забыла вечером закрыть дверь, пошла исправлять это упущение.

Мне оставался лишь шаг, когда в дверь тихо постучали. Дождавшись ответа, в комнату вошел Эстас Фонсо. Праздничная форма сменилась повседневной, но украшенной торжественной перевязью. На темно-рыжих волосах у лба блестела вода, от командира ощутимо пахло пихтой. Тоже не мог уснуть?

Супруг коротко кивнул мне, бесшумно притворил дверь.

— Доброе утро, миледи, — прозвучало мрачно и глухо. — Боюсь, одной лишь кровью на простынях отделаться не получится.

— После ваших слов утро перестало быть хоть сколько-нибудь добрым, — вздохнула я.

— Служанка леди Льессир вчера вечером попыталась пройти в эту часть крепости, — сухо, будто докладывал мне обстановку на поле боя, сообщил Фонсо.

— Стоило догадаться, что поверенная пошлет шпиона, — нахмурилась я, мысленно оправдывая намерение Артура разнести кабинет высокородной интриганки.

— К счастью, господин Дарл догадался и перехватил ее еще на лестнице.

— Он прозорлив, — похвалила я.

Эстас Фонсо кивнул.

— Да. Этого не отнять. Я рад, что он сохранил трезвость ума, — командир чуть замялся, но добавил: — Правда, его сложившаяся ситуация не затрагивает напрямую.

Вот как? Неужели супруг испытывает неловкость и пытается хоть как-то оправдаться?

— Когда эту комнату увидят служанки, здесь должно быть больше разрушений, — сухо продолжил командир.

Я вопросительно вскинула брови, но уточнить ничего не успела.

— Благодаря служанке поверенной все рыси без исключения убеждены в том, что без права годи не обойтись. Что вы никогда не разделите со мной постель по доброй воле. Что вы побрезгуете законным мужем после принца, — глядя мне в глаза, заявил Эстас Фонсо.

Злость пополам с горечью затопила сердце. Как это в духе леди Льессир, как это в духе королевы! Обе старались унизить и Фонсо, и меня так, как лишь возможно. Жаль, что Артуру не побезобразничать и в кабинете Ее Величества! Через защитные чары, наложенные на королевский дворец в столице, он не пробьется!

— Миледи, — муж шагнул ко мне, по-прежнему глядя в глаза. — Я приструню их. К вам будут относиться с должным уважением. Об этом не беспокойтесь.

Он говорил уверенно, серьезно. Чувствовалось, что моя репутация ему и в самом деле небезразлична. Я благодарно улыбнулась:

— Спасибо, милорд. Уверена, кровь на простынях окончательно убедит всех сомневающихся.

Он кивнул и подошел к постели.

— Здесь нужно устроить беспорядок, — командир взял подушку и явно собирался разорвать наволочку.

Я метнулась к нему, схватила за запястье, заглянула в глаза:

— Погодите, прошу! Зачем беспорядок?

— Я же объяснил, — нахмурился он. — В вашу добрую волю никто не поверит. Рыси знают, что я был вчера беспримерно зол. Ваш отказ не улучшил бы мне настроение. Должны быть очевидные следы борьбы. Именно этого ждут.

— Чтобы потом вас всю жизнь считали насильником? — поразилась я.

— Боюсь, обрезанные волосы и леди Льессир уже подготовили людей к тому, что возможно лишь такое развитие событий, — мрачно ответил Фонсо. — Либо так, либо право годи. Чтобы до него не довести, я готов потерпеть слухи.

— Но я не готова! — возмущенно возразила я. — Мой муж никогда не опустится до насилия! Я никому не позволю очернять вас!

Он недоуменно нахмурился, смерил меня долгим взглядом.

— Но леди Льессир…

— Просчиталась, — жестко закончила я за него. — Ошиблась. В столице меня считают рассудительной. Ее Величество назвала меня разумной. Она не огорчится, узнав, что мы с вами сознательно отнеслись к супружеским обязанностям. Думаю, это ее даже порадует. Она ведь устроила этот брак.

Эстас Фонсо закрыл глаза, медленно выдохнул, а я почувствовала, как расслабилась его рука. Когда супруг снова посмотрел на меня, во взгляде больше не читалась обреченность. Командир даже слегка улыбнулся. Приятно знать, что он переживал из-за молвы о себе. Хоть какие-то представления о чести сохранились.

— Я рад, что вы так относитесь к ситуации, — признал муж.

Он отвернулся, отложил подушку, я выпустила его руку и смущенно отступила на шаг.

— Когда вы говорили вчера, что мне нужно будет изображать злость на вас, вы тоже исходили из варианта с беспорядком? — уточнила я.

Он кивнул.

— Вы уже догадались, что я не стану так делать? — заглянув мужу в глаза, я даже позволила себе улыбку.

Фонсо снова кивнул:

— Но полное взаимопонимание будет выглядеть странно и неправдоподобно.

— Вы правы. Думаю, можно ограничиться немного подчеркнутой заботой обо мне, — предложила я и осторожно подметила: — Все-таки первый раз вообще больно, а ваш настрой не располагал к нежности. Даже если мы договорились, что соитие должно быть добровольным.

Он виновато потупился. Командир определенно корил себя за вчерашнее поведение и не слишком сердечный прием. Радостно видеть очередное подтверждение тому, что у мужа есть совесть.

— Конечно, добровольным и никаким другим, — он вздохнул и даже посчитал нужным извиниться. — Прошу прощения за вчерашнюю резкость. Я узнал о свадьбе всего три дня назад. Мне нужно немного свыкнуться с внезапно изменившейся ситуацией.