Ольга Булгакова – Леди Некромант (страница 24)

— О чем песня? — откладывая на другой край стола толстый справочник, чтобы ничем случайно не капнуть, спросил Эстас.

— О зеленоглазой Кэйтлин, — охотно пояснил Дьерфин. — Из столицы купцы привезли вместе с товаром. Говорят, принц Густав сам сочинил. Нравится мне это королевское «сам», жаль, что имени настоящего автора мы не узнаем.

— Зря ты так про принца. Он хорошо играет на трех инструментах и частенько пишет музыку. Действительно сам, — подчеркнул командир, с удовольствием вдыхая аромат грибного супа.

— Тебе, бывшему кадету, лучше знать, — миролюбиво пожав плечами, Дьерфин не стал спорить и поставил на стол стеклянные рюмки и пузатую бутылку в оплетке.

Водка, легкая и не горькая, коротко обожгла пищевод и оставила яркое вишневое послевкусие. Прикрыв глаза от удовольствия, Эстас прислушивался к ощущениям, к волне тепла, идущей по телу. Свежий серый хлеб, еще горячий суп — отогрелись пальцы, злость притупилась, раздражение ушло на второй план, дышать стало легче.

— Рассказывай, что гонец принес, — Дьерфин с видимым наслаждением ел суп и с любопытством поглядывал на командира.

— Ее Величество собирается меня женить, — как на духу выпалил Эстас.

— С чего вдруг? — удивился лекарь, русые брови вопросительно взметнулись.

Фонсо пожал плечами и придвинул тарелку с рагу.

— Я так понимаю, отказаться нельзя, — предположил Дьерфин и, дождавшись утвердительного кивка, спросил: — И когда у тебя свадьба?

— Думаю, через три дня, — сухо бросил Эстас.

Лекарь закашлялся, помотал головой и потянулся к бутылке.

Фонсо с горечью наблюдал, как водка льется в рюмки. Трата доброго напитка — в его случае и бутылка не поможет! Постепенно возвращалась прежняя злость, и снова хотелось избить чучело. Но что толку? Хорошо, конечно, хорохориться, обещать себе, что свадьбы не будет, но королева принудит. Найдет, чем и как надавить, и принудит, лишь бы унизить.

Вторая рюмка не притупила мерзкое, царапающее душу, поселившееся в сердце чувство собственного бессилия. Эстас старался делать все, чтобы оно не появлялось в его жизни! Даже о каждом новом отказе на ходатайство пытался думать, как о возможности подать очередное прошение. Это была следующая ступенька к успеху, шаг к восстановлению справедливости!

К тому, что королева делала его бесправным, он за годы привык, но уже почти ненавидел незнакомую женщину за то, что вернула это отвратительное чувство, за то, что станет его олицетворением.

— Кто невеста? — в голосе Дьерфина слышалась хрипотца.

— Не знаю, — буркнул Эстас, зло опустошив рюмку. — Не наливай мне больше.

Лекарь понятливо кивнул.

— Любовница чья-то. Убрали из столицы, чтоб глаза не мозолила, — раздраженно умащивая на ложке растрепанный кусок говядины, продолжал Фонсо. — Приданое дали. А сама леди Льессир, поверенная королевы, сопровождает… деву.

Он в последний момент прикусил язык и сдержал ругательство.

— Не кипятись. Ты же можешь развестись через три года.

— Спасибо, что напомнил! — огрызнулся Эстас. — Она ж наверняка беременная! Как я с ней разведусь, а?

— Уличишь в измене, например, — раздражающе размеренно ответил Дьерфин.

— Отличный повод! Позорный! От хевдинга баба по чужим постелям бегает! — рыкнул Фонсо.

— Тогда сразу после венчания поговори с годи, скажи правду, что невеста, вероятней всего, порченая, и дай обет не притрагиваться к жене, — спокойно посоветовал лекарь. — Тогда ясно будет, твой ребенок или нет. А годи встанет на твою сторону, когда дело до развода дойдет.

Эстас сжал ложку, глубоко вдохнул и медленно-медленно выдохнул. Дьерфин верно говорил. Если не получится убедить леди Льессир, если не получится избежать свадьбы, если придется подчиниться королеве, не обязательно тянуть этот брак до конца своих дней.

Есть развод. Есть право Аттирса. Нужно всего лишь потерпеть самое большее три года!

— Спасибо, — встретившись взглядом с лекарем, Фонсо расслабил руку, отложил ложку. — Это хороший совет, Дьерфин. Спасибо.

Врачеватель улыбнулся:

— Затем человеку и даны друзья.

Командир кивнул, снова вздохнул и сосредоточился на ужине. Подсказка Дьерфина требовала осмысления. Только так можно успокоиться и начать мыслить здраво.

— Ты еще Тэйке не говорил? — спросил лекарь, вычерпывая последние ложки ароматного рагу.

Эстас покачал головой:

— Нет. Я бы вот так разошелся, как сейчас… Я ж ее учу, что люди женятся, потому что любят друг друга, а тут, — он махнул рукой, откинулся на спинку стула.

— Будет нехорошо, если она узнает в день приезда гостей, — намекнул Дьерфин.

— Я сегодня же расскажу. Только придумаю, как.

— Ты отец, ты ее лучше всех знаешь, — слова лекаря прозвучали миролюбиво и успокаивающе. — Она большая девочка. Она поймет.

Командир кивнул и снова тяжело вздохнул. Пока весь жизненный опыт Тэйки ограничивался рассказами отца, служанок и сказками, в которых мачехи представали преимущественно жестокими, коварными и способными на убийство. Разговор о свадьбе обещал быть трудным.

Пару раз я сбегала от леди Льессир на облучок, ссылаясь на то, что в карете меня укачивает. Правда, дождь и ветер довольно быстро загоняли меня обратно в эту коробку на колесах в общество ядовитой змеи. Что удивительно, к концу путешествия она ощутимо меньше стала ко мне цепляться.

Подозрения, что поверенная копит силы для нанесения наибольшего вреда на свадьбе, не радовали. Уж лучше бы она сейчас желчь изливала. Я, как оказалось, могу проявлять чудеса терпеливости, а вот будущий муж, разъяренный моим внешним видом и магическим даром, может справедливую злость на леди Льессир сорвать на мне.

Но выяснилось, что заметно возросшая тактичность моей сопровождающей связана с Джози. Она разговорила все-таки служанку поверенной и делилась историями о моей работе. А заодно и предупредила, что злить магов вообще нельзя. Они могут неосознанно, непреднамеренно, просто силой эмоций заклясть. Некромант еще может проклясть не только на всю жизнь, но и на все посмертие. И не только обидчика, но и его родственников. Случайно. Даже коллегия магов не придерется.

Очевидно, эти слова дошли до нужных ушей. Очень кстати, потому что с продвижением на восток дождь все чаще сменялся снегом. А такой теплой одежды и кожаного плаща, как у кучера, у меня не было.

Последние пару дней путешествия даже можно было назвать спокойными, хотя леди Льессир несколько раз давала понять, что продолжительность ее пребывания в забытом Триединой захолустье каким-то образом связана с неведомыми правами "годи". Я, к сожалению, так и не вспомнила, о чем речь. Но чутье подсказывало, что я и не хочу знать, какие местные обычаи дают поверенной королевы возможность посмеиваться надо мной.

В восточной части Итсена причудливым образом смешались традиции трех больших народностей.

Долгое время эти земли принадлежали северянам. У них, не так, как в центральной части Итсена, очень многое определялось общиной. Выборные военачальники, судьи и даже короли. Строгая иерархия служителей, проповедовавших поразительную смесь язычества и веры в Триединую. Насколько я помнила, священники северян, как и церковь Каганата, с уважением относились к языческим жрецам и даже приглашали их в совет.

Каганат тоже влиял на культуру восточной части Итсена, ведь многие торговцы и мастера подолгу жили здесь, обзаводились семьями. Не всем же быть завоевателями.

Но если традиции Каганата я знала хорошо, то наследию северян в пансионе уделяли довольно мало внимания. Хотя бы потому, что даже в северном государстве от этого полу-языческого самоопределения почти ничего не осталось. Преподаватели предпочитали посвящать время действительно важным вещам. Детские болезни и ядовитые растения встречаются чаще каких-то невнятных, но полных смутной угрозы годи.

Глава 16

— Около полудня мы доберемся до Хомлена, — скучающим тоном сообщила поверенная на восьмой день пути. — Надеюсь, вашему будущему мужу хватило сообразительности и расторопности, чтобы подготовить все к празднику. Мне не хотелось бы задерживаться из-за его несбыточных надежд.

— Из-за каких, например? — сердце противно екнуло, но я старалась изображать бесстрастность.

Леди Льессир устало отмахнулась:

— Например, ознакомившись с королевским указом, он мог наивно посчитать, что разговор со мной, униженные просьбы или простое «нет» в церкви избавят его от свадьбы. Что я увезу вас обратно. Как неподошедший товар.

Она злорадно усмехнулась:

— Уверена, что весь мой с ним разговор после того, как я представлю вас друг другу, будет попыткой командира Фонсо отказаться от брака.

— В королевском указе не упоминалось мое имя? — на всякий случай уточнила я, прекрасно понимая, что эта догадка верна.

Высокородная змея покачала головой. Жаль, яд нельзя сцедить! Я бы озолотилась!

— Не ожидала ничего иного. Брак вслепую — прекрасный способ свести двух людей, которые в жизни вряд ли встретились бы. Ее Величество прозорлива и изобретательна! — лучезарно улыбнулась я.

Опыт показывал, что к такой реакции леди Льессир каждый раз оказывалась не готова. Оттого не чувствовала себя победительницей, злилась, а обвинить меня ни в чем не могла. Чем больше она пыталась меня задеть, тем старательней я изображала восторг. При этом особенную остроту ситуация получала из-за того, что поверенная отлично понимала, что я осознаю смысл всех оскорблений и выпадов и значительно сильней духом, чем она. Поэтому леди Льессир бесилась еще больше.