Ольга Брюс – Кружева судьбы (страница 7)
Она вдруг, не сдержавшись, ударила его по щеке. Потом ещё раз и ещё:
– Слабак! Ничтожество! Предатель! – рыдая, выкрикивала Юля. А ладонь её взлетала и взлетала, оставляя на лице Никиты алые пятна. – Не думаешь о себе, подумай хоть о ребёнке!
– Ах ты… – выругался Никита и тоже взмахнул рукой…
– Попутал, что ли? – воскликнул кто-то за спиной Юли и перехватил руку Никиты, не позволяя ему ударить женщину.
***
В двух километрах от Зари, как раз между деревней и лесом, ещё в пятидесятых годах прошлого века была построена ферма. Белые длинные корпуса, словно усталые сторожа, стояли по обе стороны от едва различимой грунтовой дороги, по которой трактора подвозили силос, сено и солому для подстилки коровам и телятам. Окна корпусов – маленькие и всегда запыленные – с трудом пропускали внутрь дневной свет и потому там всегда было сумрачно и прохладно.
Галина подошла к огромным, распахнутым настежь, воротам телятника, стоявшего в дальнем углу фермы, и громко позвала сестру по имени.
– Ой, Галка, – воскликнула Зинаида, увидев сестру. – Сейчас, погоди минутку.
Вскоре она вышла к ней, вытирая руки мокрой тряпкой:
– Я сегодня в родилке, – пояснила она. – Замучалась совсем. Один телок нормально вышел, а Чернуха, первотёлка, намаялась уже. Если через час не разродится, скотников пойду звать, вытягивать будем.
– Так может Витя мой поможет? Я с ним приехала, – сказала Галина и махнула рукой в сторону деревни. – Он у Лёни сейчас.
– Да сами справимся, не впервой, – отмахнулась Зинаида и той же тряпкой, что только что вытирала руки, смахнула пот, выступивший на лбу. – Ты-то что тут? По делам или так, мимо проезжали?
– Ой, – расстроенно махнула рукой Галина. – За Артёма я переживаю. Вот приехала специально, чтоб с Любкой поговорить. Пусть оставит она его в покое, бесстыжая.
– С такими не говорить надо, а сразу припугивать, – покачала головой Зина. – Знала я её мать, Людку, вот овчарка была, такой палец в рот не клади, откусит по самый локоть. И доченька, видать, в неё же пошла. Ишь, как ловко подвернула к Артёму. Ну а что? Он же готовый мужик, да ещё красавец какой. Не бедствует парень, работящий. Учёный, к тому же. Сколько ему ещё в институте учиться? Заканчивает скоро? Вот видишь! А она, чепуха простодырая, со свиным рылом да в калашный ряд. Так ведь бабка наша говорила, помнишь?
– Где она сейчас? – спросила сестру Галина.
– Да вон, в том корпусе. Только-только её видела, бесстыжую. Ходит, перед скотниками задом крутит. Совсем девка обнаглела, стыд и совесть потеряла. Слышь, Галка, а недавно, под вечер, идут, значит, наши в деревню, слышат, в кусточках «шу-шу-шу» да «шу-шу-шу». Они туда, а там наш Артём с этой Любкой потешаются. Он её на руках кружит, а она его заставляет в любви ей признаваться. Ну, он как гаркнул, так всех баб перепугал. А Любка только похохатывает. Вот тебе и совесть! Галка, Галь! Да подожди ты! Не в том корпусе она, в правом. Ага!
А заведённая Галина уже бежала к Любаше, не дослушав сестру и почти не разбирая дороги…
Глава 5
– Ты ещё кто такой?! – осоловелым взглядом не проспавшегося пьяницы уставился Никита на незнакомца.
– Никто, – ответил тот и повернулся к Юле: – Давайте я вас провожу. А то мало ли чего.
– Спасибо, – кивнула она. – Да, здесь мне делать нечего. А ты, Никита, запомни: ты предатель… И мне очень стыдно, что я поверила тебе и ошиблась.
Она быстро спустилась по лестнице и вышла во двор, остановившись там, чтобы поблагодарить мужчину, так вовремя оказавшегося рядом с ней.
Она узнала его, это был Павел, её сосед, живший этажом ниже. Это он, сжалившись над Эвелиной, отвёз её в роддом. А потом, случайно встретив её с новорождённой девочкой на вокзале, не побоялся взять Ксюшу к себе. Юля не осуждала мать Павла Виолетту Владимировну, которая сама позвонила в милицию и отдала им ребёнка. Женщина просто испугалась, что их с Павлом обвинят в похищении малышки, ведь они никак не могли объяснить её появление в своем доме. Да и не может ребенок жить без документов, регулярных наблюдений у врача и тому подобных важных моментов. Что ж, по закону Артёмьевы поступили правильно. А вот по-человечески… Юля вздохнула и повернулась к Павлу:
– Спасибо вам, – сказала она ему. – У вас просто дар находиться там, где в вас нуждаются больше всего.
– Да что вы, – покачала он головой. – Это совсем не так. Наоборот, мне кажется, что я всегда и везде опаздываю. Вот хотя бы с вашей подругой Эвелиной. Почему я сразу не расспросил её обо всём? Ведь мог бы? Мог. Тогда, может быть, она осталась бы жива.
– Вы знаете, что она погибла? – Юля машинально положила руку ему на плечо. – Но я не видела вас на похоронах.
– С этим я тоже опоздал, – сказал Павел. – Я же таксист и мне нужно было отвезти клиента в соседнюю область. Так и получилось, что я отсутствовал почти два дня. А когда вернулся и пошёл в милицию, чтобы узнать о судьбе женщины, мне сказали, что она погибла, и её уже похоронили. Я вернулся после обеда как раз в день её похорон.
– Простите, Павел, – почему-то волнуясь, Юля помяла свои ладони, – но разве вы хорошо знали Эвелину? Она прожила у меня всего несколько месяцев, и я думала, что знакомых у неё больше нет.
– Я видел её всего два раза, – горько усмехнулся он. – Первый раз, когда у неё начались роды и она просила о помощи, а второй – там, на вокзале, когда она отдала мне свою дочь. Кстати, я узнавал, с Ксюшей всё в порядке, она под присмотром специалистов.
– Паша… – Юля вскинула на него изумлённый взгляд. – Если вы не знали Эвелину, почему вы так беспокоитесь о ней и Ксюше?
– Мы же люди, – пожал он плечами. – Разве можно проходить мимо человека, который попал в беду? Кстати, а что у вас с этим Никитой? Так его, кажется, зовут?
– Да, – вздохнула Юля. – Его маленького сына забрали в детский дом, потому что Никита пьёт и совсем не следит за ребёнком. Последние дни мальчик жил со мной. Он очень хороший, славный малыш, но его отец как будто сошел с ума. Я хотела его образумить, только всё напрасно.
– К сожалению, не всё в этой жизни зависит от нас, – сказал Павел.
Они вошли в подъезд и стали вместе подниматься по лестнице.
– Ну вот, – рассмеялся Павел. – Я хотел проводить вас, а вышло, что вы проводили меня. Но если хотите, я легко преодолею ещё один лестничный пролёт.
Юля тоже улыбнулась:
– Спасибо, не надо. Всего вам доброго, Павел.
Она протянула ему руку, и он дружески пожал её:
– Вам тоже всего доброго, Юля.
***
– И кто это там у нас такой любезный? – поинтересовался Сотников, поджидавший Юлю возле её квартиры. – Очередной поклонник?!
– Серёжа, что ты тут делаешь? – нахмурилась Юля. – Хотя, хорошо, что ты пришел. Я сама хотела поговорить с тобой. Откуда в опеке узнали про Илью? Его забрали у меня после нашего с тобой разговора, и я думаю, что это ты постарался. Разве не так?
– Вообще-то нет, – Сотников не отвёл взгляд в сторону, а потом и вовсе улыбнулся Юле. – Вот значит, как ты обо мне думаешь… Обидно. Ладно, чаем хотя бы угостишь? Я давно тебя тут жду.
Она открыла дверь в квартиру и впустила его:
– Если честно, я уже не знаю, что думать. Серёжа, почему люди такие подлые? Я понимаю, что всё решают деньги, особенно сейчас. Но так ведь нельзя. Вот Никита, ещё несколько месяцев назад он был хорошим отцом и успешным человеком, а теперь…
– Я не хочу разговаривать с тобой об этом Никите… – прорычал Сотников, схватил Юлю за руку и привлёк её к себе.
– Серё…
Он не дал ей договорить, закрыл её губы поцелуем и подтолкнул к спальне, где уронил на кровать и прижал своим телом.
– Серёжа, не надо… – запротестовала Юля и попыталась освободиться из его объятий, но не смогла.
– Я хочу, чтобы ты стала моей женой, – шептал ей Сотников. – Хочу, чтоб ты родила мне сына. И дочь. Юлька… Мы же взрослые люди… Я хочу, чтоб ты была моей, слышишь? И я всё сделаю для этого… Ну же…
Она перестала сопротивляться. Что ж, может Сергей и прав. У них будет семья. Большая, многодетная. И самая счастливая…
***
Никита медленно закрыл дверь своей квартиры и, пошатываясь, прошел в комнату. Тусклый свет лампы освещал исцарапанный стол, на котором стояла почти пустая бутылка водки. Комната была захламлена пустыми банками и грязной посудой, и запах затхлости висел в воздухе. Покрытая пылью мебель, облезшие обои и разбросанные газеты – всё говорило о долгих неделях запоя и одиночества.
Он сел за стол, допил последние глотки водки, и надолго замер, глядя в пустоту. Время тоже как будто застыло. Медленно менялись картинки перед глазами Никиты и напоминали то цветные, то чёрно-белые слайды. Адски начала болеть голова, совсем как там, в больнице. Но врачи всегда приходили ему на помощь, давали таблетки или делали уколы. А дома лучшим анальгетиком стала водка. Память то возвращаясь, то стирая всё, что было, изводила Никиту бесконечными качелями и он уже путал жену Веру и Александру, не понимал, кто такая Юля и почему никого из них нет сейчас рядом с ним. Но вот снова становилось всё на места: Вера умерла, её больше нет. Саша просто ушла, она сказала, что Илья погиб, но на самом деле его забрала Юля.
Они все бредят! Илья никуда не пропал. Ещё вчера они ходили с ним в зоопарк, и Илюша смеялся, показывая на обезьянник, где несколько игривых мартышек затевали какую-то весёлую игру.