Ольга Болгова – Триктрак (страница 49)
— Располагайтесь в гостиной, Анастасиа, — сказал он.
— Не нужно, — запротестовала я. — Лучше на кухне. Дома мы всегда едим на кухне…
Давайте же я помогу вам… Питер.
Он бросил на меня быстрый взгляд, улыбнулся, если подёргивание уголков рта можно назвать улыбкой, и приглашающе кивнул. Совместный труд, неформальная одежда и кухня сыграли свою роль. Мне полегчало, и ему, кажется, тоже. Когда на столе расположились разнокалиберные инспекторские тарелки с ужином — разогретыми стейками со спагетти — он достал откуда-то, из «закромов родины», бутылку красного вина, против которого я не стала возражать.
А потом стало легко. Не оттого, что я опьянела — всего-то пригубила четверть половины бокала — нет, просто легко, впервые за эти дни. Я даже почти не напрягалась, слушая чужую речь, всё было понятно. Мы начали с темы, чем питаются одинокие люди, и какую важную роль в их рационе и образе жизни играют полуфабрикаты. Я похвасталась, что вполне прилично готовлю, но не слишком часто, потому что нет повода. Он сообщил, что готовить не умеет, но варит хороший кофе. Я посетовала, что кофе варить не умею, но очень люблю, когда удается попробовать хорошо приготовленную порцию, на что Питер пообещал сей же час сварить, чтобы я смогла ещё раз оценить его умение. Затем мы, невзначай, затронули уже поднятую ранее тему о детях и внуках, но не стали на ней задерживаться. Инспектор… Питер спросил, где и как я так хорошо научилась говорить на английском языке. Чистосердечно призналась, что языками интересуюсь ещё со школьных лет, но не решилась пойти в филологи, так как испугалась перспективы оказаться в роли школьного учителя. Выбрала иную стезю и лишь в зрелом возрасте, оказавшись без работы, занялась английским, сначала теоретически, а потом и практически, подрабатывая гидом в туристической фирме.
— Значит, если я вдруг приехал бы в Россию, то вы бы могли организовать мне экскурсию по красивым местам? — спросил Питер, когда ароматы кофе наполнили кухню.
На мгновенье растерявшись, я горячо заверила его, что это не составит труда и будет удовольствием.
— Впрочем, — сказал он, — вы же приехали сюда к мистеру Монтгомери… с определёнными планами.
Я не сразу нашлась, что ответить. «Фильтрация эмоций, не забывай!» — возопил внутренний голос. Он прав, совершенно прав, я приехала к мистеру Монтгомери, который сейчас лежит в больнице с отравленным наркотой организмом, а я распиваю кофе с другим. И это в мои то годы!
— Да, вы совершенно правы, Питер.
Я замолчала. Да, я приехала к Джеймсу, и если бы не произошла вся эта жуткая история, то сейчас бы сидела за столом с ним и обсуждала наши дальнейшие планы. Но жизнь всё перевернула с ног на голову.
— Прекрасный кофе, Питер, — сказала я. — Чудесный кофе, никогда не пила такого.
— Так уж и никогда? — спросил он, вновь дрогнув уголками рта.
— Никогда, — решительно подтвердила я. — Но мне надо идти, я и так замучила вас собой и своими проблемами.
— Хм…получилось так, что у нас с вами общие проблемы, Анастасиа.
— Были общие, а теперь… я вам очень благодарна.
— Куда же вы пойдете? В дождь?
— Но можно ведь вызвать такси…
— Вряд ли найдется много желающих заводить мотор в такую погоду… хотя я и сам мог бы вас отвезти в гостиницу. Но я с трудом добрался сюда, видимости никакой. И я устал, — заявил он, довольно решительно.
Аргумент был веским, оставалось только подчиниться.
— Более того, — добавил он, — Возможно, сегодня вечером или ночью, появятся новости… по нашему делу.
— Какие? — вскинулась я. — Почему ночью?
— Дождь смывает все следы, а буря дает ощущение безопасности для того, кто хочет пройти незамеченным, — заявил он.
Боже, он ещё и поэт! Этот инспектор Нейтан… Питер.
— Что вы хотите этим сказать?
Он усмехнулся, глотнул кофе, поставил чашку на стол.
— Мой сержант и двое парней дежурят сейчас у дома Монтгомери. А я… мы… ждем здесь его сигнала.
— Значит… дело не закончено, и вы кого-то подозреваете? — выдохнула я.
— Смутно, но догадки есть. Давайте подождем. Возможно, ничего и не произойдет, а, может, и случится. И разрешится загадка вашей шкатулки. Но пока больше ничего не скажу. Вы умеете играть в триктрак?
Мы устроились в гостиной, и инспектор поставил на стол мои нарды, не преминув лаконично объяснить, почему держит дома вещественное доказательство.
— Изучал на досуге.
Как будто у него в последние дни был досуг! По ночам, что ли, изучал?
Кошка, что где-то пряталась, пока я хозяйничала в доме, явилась в гостиную и уселась на спинку дивана, словно египетская статуэтка в полоску, уставившись в пространство немигающими жёлтыми глазами.
Я напряглась, вспоминая правила игры, хотя, более всего мне хотелось спросить, зачем у дома Монтгомери дежурит сержант и каких разгадок ждет Нейтан, но не решилась, поскольку на тему был временно наложен запрет.
Мы сыграли две партии. Нейтан выиграл обе из них. В первой попытался подсказывать, но я потребовала равноправия и свободы проигрыша или выигрыша, на что он безропотно согласился. Начали третью.
— Видите, Питер, оказывается, я не напрасно привезла с собой эти нарды, — подытожила я, выбирая куда практичней поставить свою чёрную фишку.
— Зачем же вы всё-таки их привезли? — спросил он, перекатывая в широкой ладони кубики-кости.
— Но я же объясняла вам… хотела подарить их Джеймсу. Хотя…
— Что… хотя?
— Честно говоря, я и сама не знаю, зачем взяла их с собой. Вернее, знаю, но не знаю, как объяснить.
— Попытайтесь, — нахально заявил инспектор, не оставляя мне пространства для отступления, ни на ровном бархатном красно-чёрном поле, ни на изрытом снарядами разноцветном жизненном.
— Я… я придумала, что хотела подарить их. Потому что это выглядит странно — везти с собой игру. Они у меня как… как… талисман.
— Насколько я понял, вы взяли нарды, чтобы они сберегли вас от неприятностей. Вы ожидали их? Сомневались?
— Таких, разумеется, не ожидала. Сомневалась? Конечно. А как бы вы чувствовали себя на моём месте? Поехать в чужую страну, чтобы… чтобы…
— … выйти замуж, — закончил он фразу, не глядя на меня. Старательно изучил позицию своих белых и перенес фишку, победно заполнив очередное поле.
— Я не мог оказаться на вашем месте, — добавил он.
— Разумеется, не могли. Вы бы даже и не подумали ехать за тридевять земель — последнюю идиому я произнесла на родном языке, тут же исправившись, — в другую страну, чтобы жениться.
— Гм… — сказал он, — … как вы сказали: «за тридьяв земел»?
— За тридевять земель, так говорится, это значит, очень далеко, три и девять земель, — объяснила я.
— Три и девять, гм…
Ухватившись за тему, начала рассказывать о сакральном значении числа три в русском и не только фольклоре, он слушал, поглядывая на меня, не забывая напоминать о необходимости бросать кости и передвигать фишки, чтобы успешно добраться до конечного поля. Ветер и дождь за окном явно устали. Совсем стемнело. Мы сидели за столиком в кругу света, что бросала лампа с круглым матовым абажуром. Партия подходила к концу.
— Вот видите, — сказала я. — Мои нарды пригодились даже для того, чтобы хорошо провести вечер, скоротать время.
Питер улыбнулся своей мальчишеской улыбкой. Интересно, что он имел в виду, заведя разговор о нардах? Это был профессиональный интерес или он что-то хотел выведать у меня? Упрекнуть за недостойные поиски мужчины в чужой стране? Вероятно, и первое, и второе, и третье. Что же мне делать дальше? Оставаться ночевать в его доме? Во второй раз? Что он думает обо мне? Хотя, судя по его репликам, он, совершенно справедливо, считает меня легкомысленной искательницей приключений и мужа-иностранца, желающей устроить свою неудавшуюся на родине жизнь и воспользоваться чужими достижениями. Он держит меня здесь, в своем доме, чтобы я своим легкомыслием не помешала проведению полицейской операции по поимке преступника. Собравшись с духом, я открыла было рот, чтобы в очередной раз поблагодарить за гостеприимство, сообщить, что намереваюсь покинуть его общество и тихо-мирно отправиться в свой номер в гостинице, но так и не успела, потому что в этот миг зазвонил телефон. Инспектор слушал, время от времени кивая словам далёкого абонента. Затем сказал: «Выезжаю» и посмотрел на меня.
— Что? — выдохнула я.
— Мышеловка захлопнулась, — глубокомысленно заявил он. — Едете со мной?
— А как же дождь?
— Хм… шторм стих, прорвёмся.
— Вы… вы хитры, как лис, — заметила я.
— Я? — удивился он. — И в чем же я хитёр, Анастасиа?
— Вы… ладно, еду, конечно, еду!
— Так-то лучше. Вы чувствуете себя достаточно хорошо, чтобы ехать?
— Достаточно, — кивнула я.
Дождь прошёл, но ветер всё ещё упорно гнул ветви деревьев, бил воздушным кулаком то в спину, то, внезапно сменив направление, в лицо. Прекрасный Мини Купер Нейтана, блестя мокрыми боками, стоял напротив дома. Инспектор захлопнул за мной дверцу и, протерев ветровое стекло, сел на своё место.