Ольга Болдырева – Точка просчета. Необременские музыканты (страница 23)

Бейн отвлеклась от очередной пикировки с Олдером и тоже нахмурилась.

— Мальчишка… лицо оспой обезображено, из мелкого дворянства. Впрочем, титула его уже лишили, как и оставшейся части наследства. Хотя было бы чего лишать. Когда пришли опечатывать дом — там уже ничего не осталось. Родственники, наверное, озаботились. Сергент. Слышали? — Елент усмехнулся, ему все-таки удалось пронять ведьм.

— Даниэль… — Джем, побледнев, остановилась.

Бейн, забыв про Олдера, встала за спиной подруги. Как бы им ни хотелось идеализировать образ его преосвященства, девушки прекрасно знали о методах инквизиции добиваться признаний, и о том, что ее глава (в отличие от своего предшественника) не гнушался сам проводить допросы. Раскалывались у него даже самые «крепкие орешки».

— Все повторял, что не выдаст даже имен… Сказал, конечно, он же не из камня. Спустя время. И ради чего терпел? Вы сами сразу же нам представились, будто бы имена не имеют никакого значения. Это ли ни зло, которое вы «никому не желали»? Так подло оставить своего слугу…

Олдер молчал. Его лицо ожесточилось. В день, который должен был стать праздником, из-за взрыва погибла семья лекаря, державшего алхимическую лавку, и испуганная толпа затоптала еще троих — в том числе маленькую девочку. Ведьмы могли изображать из себя кого угодно — хоть великомучениц, но за «День мира» им еще предстояло заплатить.

Джемма, сжав кулаки до того, что стало больно, смотрела в глаза Елента. Сказать-то можно многое. Были и слова, и оправдания, и доказательства. Девушка пыталась понять только одно, но самое важное — требовалось ли все это инквизитору, или он, заочно вынеся приговор, не желал слышать правду. Во втором случае их дороги расходились, а Джемму и Ориел ожидали рутинные экспедиции в совсем другие места, без попыток вытесать новых идолов из крох информации и записей орбиталов.

— Мы не знали, что он там, — уверенно сообщила Бейн.

Она не испытывала к Даниэлю никаких привязанностей или симпатий и не считала себя обязанной, поэтому говорила ровно и спокойно, в то время, как горло Джем сдавливало чувство вины. Но и Ориел было жаль глупого, наивного мальчика.

— И более того, — собрав волю в кулак, подхватила Джемма, — взрыв — не на нашей совести. Ну-у… тот, который первый — на площади.

Указав на свой коммуникатор, она толкнула Ориел, чтобы девушка также продемонстрировала мужчинам широкий, массивный браслет.

— С их помощью мы можем связаться со своими. На площади, скажем так, случился досадный просчет. То ли «наш друг» не знал, что выбрал не подходящее время для разговора, то ли попытался подставить нас.

— Сейчас вы можете сказать, что угодно, — покачал головой Олдер. Ему было немного жаль после не самого плохого дня вспоминать, что они, по сути, враги.

— Действительно, — кивнула Джем, — но и речь сейчас не о нас. Даниэль ни в чем не был виноват! И я даже не могу представить, как он узнал. Мы иногда встречались в одном заведении, перекидывались в карты…

— Тяга к азартным играм, — добавил к общему счету Елент.

— И ты считаешь это достойным поводом казнить человека?! — вскрикнула Джем.

— Я считаю достойным поводом то, что господин Сергент знал о двух ведьмах, пробравшихся в самое сердце Бермены, и, судя по вашим же словам, давно там обосновавшимся. Одному Господу ведомо, сколько злодеяний вы успели за это время совершить, сколько невинных людей сбить с истинного пути. А этот мальчишка, зная правду, пусть и без вашего ведома, молчал! Когда должен был тот же час, как понял вашу истинную природу, звать стражу и инквизицию. Более того — он пытался вас защитить! Я не вижу невиновного мальчика, я вижу только очередного прислужника дьявола, который осмелился оспаривать законы Божьи. И он сполна расплатился за свое молчание.

— Что вы с ним сделали?

Не стоило Джем это спрашивать. Она и сама прекрасно догадывалась, каким будет ответ. Бейн рядом окаменела.

— Кроме того, что с ним уже сотворил ваш взрыв у городских ворот? Достаточно.

Джемма не выдержала:

— Сволочи! Даниэль был лучше всех вас, вместе взятых! Да, он просаживал наследство в игорном доме! Можно подумать, что у него были другие варианты, если в высшем обществе на него только что пальцами не показывали?! А остальные деньги Даниэль жертвовал детям из трущоб! Покупал им еду, одежду, приносил писания и учил читать… он с ними возился, как с родными! Ты, великий инквизитор, конечно, кидал попрошайкам медь. А чтобы позвать в свой дом?! Посадить за стол? Принять, как равного? Или ты, твое величество? — Джем уже в голос кричала на мужчин.

Бейн пока не вмешивалась. Только сверлила Олдера мрачным взглядом. Тот, натянув на лицо кривую усмешку, также молчал. Они продолжали стоять посреди узкой тропки. В кустах громко перекрикивались клесты. Солнце, давно достигнув зенита, начало медленно клониться в сторону запада. Лучи, пробивая листву, нагревали густой и без того жаркий воздух и намекали, что им всем следует поискать уютную полянку рядом с каким-нибудь ручейком и остыть…

— Ты лично его отпустишь, как только мы вернемся в столицу! Понятно?! Это и будет платой за нашу помощь!

Бейн собиралась было покашлять, насчет последнего пункта у них изначально имелись иные соображения, но решила не мешать Джем и просто отвела взгляд. Потом выскажет все возражения и замечания.

Судя по тому, как дрогнули плечи Елента и сжались его кулаки — инквизитор едва сдержался, чтобы не ударить маленькую ведьму. Черты его лица исказились от гнева.

— Женщина, ты осознаешь, кому пытаешься приказывать? Знай свое место!

— Я-то свое знаю! А вот ты, господин Март, кажется, заигрался в Бич Божий… воображаешь себя архангелом Михаилом, низвергающим дьявола? Только вот в этот раз ты просчитался — схватил невиновного! И теперь его боль и сломанная жизнь на твоей душе, инквизитор!

— Пожалуй, вам двоим стоит отойти друг от друга.

В сократившееся до опасного минимума расстояние между Джеммой и Елентом вклинился Олдер. До этого момента они с Бейн наблюдали за развитием разговора, и каждый своим видом показывал, по какую сторону баррикад находится. Но Эйнхель понимал: если не остановить разгорающийся скандал — итог будет плачевным.

— Бейн, идите вперед, нам с Елентом есть, о чем поговорить.

— Пусть сначала ответит, что с Даниэлем сделал, — прошипела Джемма.

— Ничего из того, к чему этого еретика приговорил суд, — презрительно процедил Елент. — Сергент исчез из камеры за день до казни. Ни стража, ни послушники — никто ничего не видел.

Инквизитор криво усмехнулся.

— Поэтому либо сейчас это была потрясающая игра, Джемма, либо вы сами много не знаете о способностях Даниэля.

Ни Бейн, ни Джем не нашли, что ответить. В магию, несмотря ни на что, они особо не верили, поэтому исчезновение Даниэля выглядело странным вдвойне. Над этим стоило задуматься. И о судьбе лорда Сергента необходимо навести справки, как среди завсегдатаев игрального дома Филина, так и со станции, подняв архивные данные орбитального слежения.

Ориел, аккуратно взяла Джем под руку, и они пошли вперед по тропе, заодно присматривая место для привала. Позади Олдер что-то яростным шепотом втолковывал Еленту, не скупясь на сочные эпитеты.

— Давай еще раз обсудим: с ведьмами до столицы не враждуем. У нас есть более важные дела и заботы. Например, свидетели. А ты, кажется, жаждешь, чтобы дамы поджарили тебе зад, лишив меня главы инквизиции. И не делай такое зверское лицо, на меня все равно не действует.

— Ты когда-нибудь видел, чтобы женщины на инквизиторов кричали?

— Нет, и это было… забавно. Мелкий боевой воробей против ворона, — улыбнулся Олдер, намекая и на иссиня-черные волосы друга, и на его привычку выбирать одежду темных, траурных тонов.

— Можно подумать, будто я не вижу, что ты не планируешь «враждовать» с ведьмами и после столицы, — Елент скорбно поджал губы. Этой позиции он не разделял, хотя понимал, что видеть в двух странных девчонках порождения зла, с каждым проведенным вместе часом становилось все сложнее.

— Прекрасно — меньше придется объяснять потом, — Олдер перешел на более обстоятельный тон: — Если Джемма права? Видел я этого Даниэля мельком, не похож он на злодея. Скорее, на влюбленного идиота. А твои палачи кого угодно заставят признаться во всем, что только придет им в голову. Я давно хотел пересмотреть систему сбора улик, опроса свидетелей и признания виновности. Похоже, проблема серьезнее, чем я предполагал…

Елент промолчал.

— И-и?

— Если подумать, ведьмы действительно не знали, что случилось с Сергентом, — Елент покачал головой: — Но я не верю в его невиновность. Знаешь, Олдер, я понимаю, что кого-то из схваченных моими людьми действительно оболгали. В конце концов, с каждым лично не поговоришь, а без палачей слишком много мрази выйдет на свободу. Я чувствую, что в мальчишке есть что-то… странное. Хотя бы факт его исчезновения. Если не ведьмы, то кто его освободил? Сам бы он, если мог, сбежал бы гораздо раньше.

Елент, оборвав фразу, снова погрузился в свои мысли. Олдер махнул рукой. Зная своего единственного друга, он понимал, что теперь в ближайшие три-четыре часа господин Март будет недоступен для сего бренного мира. Если бы его величество разбирался в земной терминологии, он бы сказал, что у главы инквизиции начался сеанс рефлексии.