Ольга Болдырева – Слуга (страница 69)

Пока Бель умывалась в ванной, а затем меняла платье на рубашку и расчесывала золотые кудри, я осмотрелся в небольшой, но уютной детской и расстелил постель. Над ней так, чтобы ребенок мог дотянуться, была прибита полка, заставленная книжками. Я прошелся пальцами по шершавым, рассохшимся от времени корешкам.

Первой на кровать запрыгнула Фильга. Помяла подушку, а потом свернулась клубком у стены, наблюдая за мной внимательным желтым взглядом. За небольшим окном, на котором тускло горел ночник-звезда, валил снег. От порывов ветра тихо поскрипывала старая деревянная рама. Я поправил тяжелые шторы, перевесил платье со спинки стула в шкаф – одежды в нем нашлось не то чтобы много, – закрыл альбом для рисования на столе. С одной стороны, изображенная на листе красными карандашами пентаграмма должна была меня насторожить. С другой… А что еще взять с маленькой ведьмочки? Мы при ней какую только чертовщину не обсуждаем, вот и нахваталась. Подождав, пока Бель заберется в кровать, я подоткнул одеяло и присел в ногах.

– Какую хочешь сказку? – Я потянулся к полке.

– Расскажи что-нибудь новое, свое. Эти я наизусть знаю. Ты встречал принцесс?

– Пару раз. Они были ужасно вредными, капризными и скучными. Но я знал одного принца… Хочешь послушать, как мы с ним еще во время последнего магического восстания попали в плен к мятежникам? Те собирались торговаться за жизнь наследника. А принц тогда, кстати, был не так уж старше тебя. Лет на пять-семь.

– Колдуны в твоем рассказе плохие? – нахмурилась Бель.

Я подумал.

– Нет, не плохие. Правда, хорошими их тоже сложно назвать. Они просто сражались за тот мир, в котором хотели жить.

И проиграли.

– В сказках бывают только хорошие и плохие герои!

– Ни разу не бывал в сказке, – признался я и, поскольку возражений не последовало, начал рассказ.

Сейчас вспоминать об Абеларде было просто. Будто на этот вечер он действительно стал героем детской сказки. Ведь такие герои не умирают. Они встречают своих капризных принцесс, побеждают злых драконов и живут долго и счастливо. Слова находились сами, будто только и ждали возможности вырваться из меня и превратиться в забавную историю, растерявшую по дороге из прошлого все темные и неприглядные подробности.

С левой стороны груди ныло, словно Фильга закатила туда клубок ниток и тянула за него, потихоньку распуская. И, странное дело, с каждым новым словом, несмотря на боль, становилось легче.

Бель сначала что-то уточняла и спрашивала, но быстро успокоилась и, сонно завозившись, повернулась на бок, сунув ладонь под подушку. Только под самый конец, когда, как я думал, малышка уже задремала, она встрепенулась.

– Куклу не взяла, – расстроенно пробормотала Бель.

– Сейчас принесу, не вставай.

Глаза Бель сверкнули в темноте призрачным огнем, и подарок, забытый на комоде, поднявшись в воздух, подлетел к кровати.

– Ты не убьешь меня, как тех колдунов? – уточнила Бель, обняв куклу.

Наклонившись, я провел ладонью по мягким волосам и поправил сползший на пол конец одеяла.

– Даже если прикажут – нет.

– Инцест между ангелами невозможен! – уверенно и возмущенно воскликнул Артизар.

Я от неожиданности едва не споткнулся о собственные ноги.

– На пару минут отлучиться нельзя, вы уже черт знает что обсуждаете, – хмыкнул я. – Что за темы? Не порть мальчишку, Самуил.

– Его испортишь…

Артизар уже пересел за стол и, отпивая остывший чай, увлеченно размахивал книжкой с большим золотым крестом на темной обложке. На меня он поднял горящий взгляд, но, будто выйдя из транса, вздрогнул и ссутулился.

– «Ибо после воскресения не будут люди ни жениться, ни выходить замуж; а станут подобны ангелам Йехи Готте». Весть от Маттфьяха, – процитировал он. – И вообще, ангелы – бесплотные духи. Они не могут заниматься… Ну, этим самым. Значит, и инцест невозможен!

– Хорошо, – согласился Самуил и тут же парировал: – Но к Абрахе явились трое ангелов, которые разделили с ним трапезу. То есть принимали пищу они вполне себе как плотные. Также небесные посланники приходили к Толу в Ханаане, чтобы предупредить о грядущем, и горожане окружили дом, требуя их выдать. А в шестой главе «Гезец Готт» и вовсе говорится: «Стало на земле много людей, и появились у них прекрасные дочери, тогда сыновья Неба, восхитившись красотой дочерей, позвали их в жены». Получается, ангелы все-таки принимают человеческий облик и размножаются?

Артизар задумался.

– Все куда проще с вашими ду́хами. – Я облокотился на подоконник, сдвинув крайнюю стопку книг. – Они так же, как и демоны, могут занимать тела людей. То есть сам по себе ангел – сгусток силы. Но если захочет, легко позаимствует мясной костюмчик какого-нибудь бедняги.

– Вообще-то есть предположение, что в шестой главе говорится о потомках Шета, – перебил меня Артизар.

– В человеческой оболочке ангелы, кстати, вполне способны к размножению, – продолжил я, повысив голос. – Тогда получаются нефилимы. Семя – смертное, сила – божественная. Йехи правый, давайте о чем-нибудь другом! И еще меня называют бесстыдником! Вас послушать – любого приора сердечный удар хватит. Или дайте виски. На трезвую голову я точно не готов говорить о таком.

– Не придумывай, Лазарь. – Самуил отложил вязание и снова поставил кипятиться чайник, передвинув между книжками и письмами тарелку с печеньем. – Артизар очень уж примерный юноша, ничего не могу поделать, ужасно хочется его смутить. И спорю, ты бы еще приплатил, чтобы мы и дальше обсуждали что-то такое, а не возвышенную чушь.

– Смущай. Ему полезно посмотреть на религию под новым углом, – отмахнулся я и, чтобы не гонять Самуила, когда чайник закипел, сам поднялся и разлил кипяток по кружкам в заранее насыпанную заварку.

Свечи за прошедшее время большей частью уже догорели. Теперь от тлеющих фитилей поднимались седые струйки, разбавляя запахи мяты и ромашки нотами дыма и горячего воска. В окно тихо постукивало пригоршнями снега, будто песком. Слышались шелест метели и завывания ветра – высокие, с присвистом. В соседних домах, едва различимых за непогодой, уже давно погасли последние огни, и только дальше по улице виднелся светло-оранжевый ореол магического фонаря. На кухне было тепло, и все же сквозняк, пробегая по полу, касался ног ледяным пером.

– Итак. – Самуил погрел ладони о кружку и вернулся к вязанию. За несколько минувших часов рядов набралось так много, что кончик синего нечто касался пола. Самуил спохватился и поднял его на стол, превратив творческий беспорядок в бесповоротный бардак. – Значит, вопрос, способны ли ангелы к соитию, мы закрываем благодаря свидетельским показаниям герра Рихтера. Давай, Артизар, увиливать некуда. Возвращаемся к основной теме.

Артизар посмотрел на меня так, будто я предал империю.

– Ангелы, поддерживаемые благодатью Йехи и выбравшие служение Ему, по сути, безгрешны… – начал он, но тут же был перебит.

– Расскажи это падшим! – невесело рассмеялся Самуил. – То, что в первом восстании некий абстрактный ангел не последовал за Йамму и остался верен Йехи, не значит, что в дальнейшем он не поддастся соблазну. Вот представь, спустились двое посланников на землю, вселились в людей, встретились… И не смогли противиться чувствам. Это будет считаться инцестом?

У меня на языке вертелось множество уточняющих вопросов, но я, наблюдая, как лицо Артизара покрывается румянцем – от светло-розового на лбу и шее до бордового на щеках, – готов был Самуилу аплодировать. Вот это я понимаю – сила начитанности! Щенок, конечно, в силу возраста ведо́м и наивен, но, думалось мне, при должном интересе Самуил кого хочешь собьет с пути и завалит такими вопросами, на которые и небесный Писарь не сразу найдет ответ.

– Не будет, – наконец, с трудом сглотнув, будто в горле у него застрял камень, решил Артизар. – Инцест, в первую очередь, – это кровосмешение. Если ангелы не займут тела родственников, кровосмешения не произойдет. Мне кажется, их можно будет обвинить во множестве других грехов, но не в этом.

– Тем более, – поддержал я Артизара, – понятие ангельского братства сродни студенческому, или военному, или тому же сектантскому – некое обобщение за счет рода деятельности. Для того чтобы в полной мере называться братьями, как это делается среди людей, тем же Михаэлю и Габриэлю недостает аккурат общей крови. Они оба – сгустки силы, вылепленные одними руками. Но мы же не называем братьями и сестрами изделия одного мастера? Так что и Господь не является ангелам отцом в том смысле, который в это слово вкладывают люди. Он, скорее, кукольник.

– Мы будем гореть в аду… – с философским спокойствием подытожил Артизар, допил чай и уронил лицо в ладони.

– Весело и с треском, – согласился Самуил.

– Так он прошел твою проверку? – Мне было интересно, каков правильный ответ на вопрос Самуила.

– Прошел. Герр Хайт показал, что все-таки способен в рамках обсуждения Писаний развивать собственные мысли, а не слепо повторять слова наставников.

Артизар перестал тереть виски, поднял удивленный взгляд и, сообразив, что Самуил не издевается, а хвалит его вполне искренне, расплылся в совершенно идиотской улыбке.

– Спасибо, – пробормотал он.

Я сцедил зевок в кулак.

– Надеюсь, вы не пойдете на ночь глядя в гарнизон? – спохватился Самуил. – Оставайтесь.