Ольга Болдырева – Слуга (страница 29)
Поэтому я снова почесал бороду, раздражаясь от колкости щетины, и проворчал:
– Приходят. Чаще по распоряжению «свыше», нежели по вызову. Ума не приложу, кому бы понадобилось вызывать ангела. Ни сделки не заключить, ни желаемого не получить. Да и должно произойти что-то из ряда вон, чтобы эти пернатые моралисты снизошли до общения с потомками Адама и Евы. Насколько мне известно, святейший престол владеет несколькими формулами, позволяющими призывать не только ангелов, но и высших небесных чинов. Йозеф рассказывал, что как-то сам командор Михаэль посещал апостольские архивы.
Добавить в голос почтительности не получилось. Фон Латгард и Маркус переглянулись, Артизар же снова поджал губы и нахмурился: кажется, записал нелюбовь к ангелам на счет моего паскудного характера.
– Но они же общаются с пророками, насылают видения, – неуверенно пробормотал Маркус. – В народе ходят чудесные истории о том, как ангелы являются и спасают людей.
– Ага, ходят. Их рассказывают аккурат с россказнями, в которых мне после воскрешения нужно убить девственницу, – согласился я и задумался. – Или изнасиловать и съесть? Постоянно забываю точные инструкции, поэтому на всякий случай делаю все и сразу.
– О, так вот в чем секрет! – И бровью не повела фон Латгард. – Это в вашем характере, Рихтер.
– Неправда! Гнусная клевета, фрайфрау! – хохотнул я. – Ладно еще убить и съесть – это бы я мог. Но насиловать? В жизни никого не принуждал. Без надобности. Количество желающих прыгнуть ко мне в постель и так сильно превышает мои, между прочим, нескромные возможности.
Артизар неприлично открыл рот, сраженный моим бесстыдством. Уши и скулы у него забавно покраснели, взгляд забегал по обстановке «Рыцарского погреба». Фон Латгард неожиданно поддержала выпад смешком. Маркус же упрямо вернулся к теме:
– То есть простому человеку не стоит надеяться на встречу и разговор с ангелом?
– Надейтесь, фрайгерр, пожалуйста. Но учитывайте, что выжить после встречи с демоном реальнее.
Маркус серьезно кивнул и, хоть я ничего не спрашивал, несколько смущенно пояснил:
– Просто за день столько чертовщины навалилось, что невольно задумаешься о душе и жизни… И о чем-то лучшем. Светлом.
Остаток ужина прошел за нейтральной беседой о внешней политике, ценах и налогах. Действительно важных тем мы больше не касались, зато я с удовольствием слушал фон Латгард и Маркуса. Даже Артизар вставил немного своего, что удивительно, здравого мнения насчет возможных реформ.
Глава 9
Ночной Миттен был тих и пустынен. Засидевшиеся до закрытия «Рыцарского погреба» горожане разошлись спать. В домах погас свет, и только оранжевые пятна фонарей разгоняли мрак. Магические огни раскачивались в такт порывам ветра. Не было слышно ни разговоров, ни лая собак – стояла удивительная тишина, будто метель поглощала все звуки. И только тихо скрипел снег под сапогами.
Красиво.
Но как же я ненавижу чертов холод!
Маркус, посетовав, что жена устроит ему «теплый» прием, распрощался с нами у трактира и поспешил вниз по сужающемуся проулку. Через десяток шагов повернулся, махнул рукой и исчез в усиливающемся снегопаде.
Я злобно выругался, когда метель бросила в лицо пригоршню ледяной крупы, поднял ворот пальто и направился следом за фон Латгард в сторону шпиля ратуши. Артизар семенил следом.
В очередной раз сравнив Миттен с Берденом, я окончательно решил, что столица нравится мне больше. Она всегда оставляла ощущение недосказанности, предвкушения, подхватывающее за низ живота. Темные проулки таили множество тайн и возможностей. А редкие фонари, частью разбитые и поломанные, добавляли остроты вечерним прогулкам. Да, в Бердене меня знали и боялись. Но чтобы рассмотреть ошейник и оковы, еще нужно приблизиться. Как раз на расстояние удара.
Миттен же пока на вкус ощущался простым и пресным. Не подумал бы, что к определению «уютный» можно добавить «излишне». Даже затаившийся среди добропорядочных горожан демон не разбавлял скуки. Словно единственным его делом здесь был небольшой отпуск от злодейств.
Сколько дней он уже в городе? И за это время не предпринял ничего. Убийство бургомистра не в счет, ритуал был защитным. Зачем-то же демона призвали? Вряд ли чтобы веселее провести Адвент и вместе встретить Нахтвайн.
Тот же Балберит – типичнейший представитель адской братии, – всего лишь заглянув в Берден за подписью Самаэля, не отказал себе в удовольствии пройтись по старым районам в поисках наживы и развлечения.
Вопросов становилось все больше. Ощущалась досада. Я не мог ухватить хотя бы край чужого замысла.
– О чем задумались, Рихтер? – Фон Латгард снова курила. – Поделитесь мыслями.
Я испытывал жуткое отвращение к ледяному воздуху, который она сейчас глубоко вдыхала вместе с дымом. Но, кажется, вредная привычка настолько вросла в нее, что фон Латгард скорее рассталась бы с жизнью, чем с портсигаром.
– Извольте, фрайфрау. Ты что, спишь на ходу?! – Я остановился, схватил за локоть плетущегося в хвосте Артизара и грубо подтолкнул вперед. – Вы наверняка не согласитесь, но я размышляю, есть ли возможность, что демона призвали не члены секты, а кто-то иной.
Фон Латгард наградила меня тяжелым взглядом, но не стала немедленно возражать и говорить, что Миттен слишком мал для такого количества еретиков.
– И что же вас навело на эту идею?
– Бездействие демона. По опыту скажу, что призыв – крайняя мера. Каким бы ужасным ни был наш злодей, как бы ни мечтал о мировом господстве и реках крови, одного желания и пары книжек с сигилами недостаточно, чтобы пробить брешь в ад. И я сейчас говорю о вызове самого хилого демона – десятого в шестом ряду двадцатого легиона. Про князей даже речь не идет. Иначе Вельзевул устал бы бегать на каждую супружескую измену.
– Думала, это зависит от магии призывающего.
Набив животы хорошим ужином и выпив, шли мы медленно, нога за ногу. Артизар и вовсе еле тащился. Тем более улица, по которой двигались, имела сильный уклон вверх, и обледенелые камни брусчатки, притаившиеся под свежим снегом, только усложняли подъем.
– Вовсе нет, это доступно и обычному человеку. Но он должен находиться на грани: отчаянья ли, безумия ли – тут возможны варианты. Это я к тому, фрайфрау, что люди в подобном состоянии редко согласны ждать и еще реже – благоразумны. Им нужно все и немедленно. Прямо сейчас. Вряд ли… Сколько там, получается, было сектантов? Семь, еще Хинрич, еще некто, чей медальон сломали, получается – девять. Странная цифра, кстати. Я бы понял семь или десять, но никак не девять. Так вот, эти люди не могли желать чего-то одного. Они бы хорошо все продумали, чтобы не раскрыть себя, и подготовили для демона целый список заданий и желаний.
– Может, демон как раз его выполняет? – Фон Латгард, заметив, как я скривился, поспешила уточнить: – Я поняла вашу мысль, Рихтер: в призыве что-то пошло не так. Если бы ритуалом занималась секта, они бы подошли к делу более внимательно и ответственно, лучше бы проконтролировали друг друга и Миттен сразу бы ощутил последствия. Так?
– Примерно. Я не говорю, что прав… – Но я так думаю.
– Почему, кстати, семь? – нахмурилась фон Латгард.
Я задумался, не сразу сообразив, откуда в голове засело такое конкретное число сектантов.
– Так фрайгерр Фридхолд же медальоны посчитал, – напомнил Артизар.
– Точно!
Лицо фон Латгард тоже прояснилось.
Но не успели мы вернуться к теме, по коже пробежал мороз, остро кольнув у сердца. Легко не заметить, но за свою жизнь я научился безошибочно понимать, когда пробуждается дар.
– Стоять, – скомандовал я.
Фон Латгард замерла. Артизар, неловко поскользнувшись, едва не упал: в последний момент я поймал его за ворот куртки и удержал на ногах. Убедившись, что он ровно стоит и не дергается, я прислушался к ночному городу. Снег падал настолько тихо, что наше дыхание, казалось, эхом отдавалось на другом конце Миттена. Дар колол кожу, пробегая от шеи к пальцам и по спине, вдоль позвоночника. Он чувствовал зло.
Мы вышли на площадь перед ратушей. Ярмарочные палатки уже закрылись, в проходах между ними намело сугробы с тонкими гребнями, похожими на горные пики. Слепая Фемида, мраморный хитон которой снег превратил в роскошную соболиную мантию, казалась притаившимся в темноте чудовищем.
– Щит вокруг города устанавливали ваши колдуны? Или вы воспользовались артефактом?
– Колдуны. По-настоящему сильных у нас трое: двое местных и еще лейтенант Ланзо Эккерт, он был прикомандирован в Миттен вместе со мной. – Фон Латгард не спешила требовать объяснений и также чутко всматривалась в спящий город. – Их совместная работа показалась мне убедительной, поэтому выданные Берденом артефакты я приберегла на черный день. Что-то не так со щитом?
Я снова прислушался к дару.
– Нет, щит цел. Если его установили маги, я бы узнал о разрушении.
– Тогда что не так, Рихтер?
– Бесы в городе, – сообщил я, и фон Латгард бесшумно вытянула из ножен шпагу, будто обычная сталь могла помочь против порождений инферно.