Ольга Болдырева – Слуга (страница 13)

Фон Латгард замерла в дверях и выругалась, не выбирая выражений. Артизар, мельком посмотрев на изувеченный труп, выбежал прочь, давя рвотные позывы. Я остался спокоен. Именно этого кусочка пазла после встречи с тварями на перевале не хватало для общей картины. Ладно, не конкретного изрезанного мертвеца, но чего-то в таком же духе и стиле.

– Что ж, фрайфрау, обстановку я, как и обещал, оценил. Пожалуй, такого «удовольствия» мне хватит надолго. Даже многовато будет.

Фон Латгард подняла на меня взгляд, пропитанный ненавистью, и добавила к отзвучавшей брани еще одно емкое слово.

Людей было немного. Не считая закончивших перекур и вернувшихся в гостиную полицейских, на месте убийства присутствовали еще трое. Двое медиков – на них не было ни формы, ни отличительных шевронов, зато тихий разговор сплошь состоял из специфичных терминов, простым людям непонятных. Они, обмениваясь предположениями и не решаясь нарушить рисунок пентаграммы, стояли чуть поодаль, рядом с девицей лет шестнадцати в устаревшем шерстяном платье и наброшенной на плечи шали.

Юная фройляйн [13], кажется, ничуть не смущенная и не напуганная зрелищем, точными и быстрыми росчерками перерисовывала тело и пентаграмму. Даже брань фон Латгард не отвлекла ее от работы. Лишь закончив с наброском и перелистнув распухший от подклеенных страниц художественный альбом, девица устремила на нас темный взгляд и присела в сдержанном книксене.

– Доброго утра, фрайфрау, фрайгерр… – Она присмотрелась ко мне, остановив внимание на ошейнике. – Герр судья.

– Селма, постарайся закончить к полудню, – в строгом голосе фон Латгард скользнули ласковые ноты, отчего прокуренная хрипотца обрела мелодичность. – И сделай, дорогая, сразу два экземпляра изображений. Один направим в Берден. Надеюсь, хоть там расшифруют эту ересь.

– Конечно, фрайфрау, для вас – что угодно, – снова поклонилась девица и вернулась к альбому.

Крови из бургомистра вытекло столько, что первоначальный рисунок пентаграммы безвозвратно исказился. Можно было лишь гадать, чего желал убийца, взывая к силам ада. И был ли услышан его призыв.

Я потер лоб, размяв точку между бровей.

– Это не просто знаки, фрайфрау, это сигилы – специальные символы, обладающие магической силой. Не читали «Малый ключ царя Соломона»?

– Даже не слышала, герр Рихтер. – Она передернула плечами. – Не моя зона ответственности.

– Не хватало Миттену только ритуального убийства под Нахтвайн! – Маркус окликнул художницу: – Фройляйн Гайдин, радость моя, если ты успела перерисовать этот ужас вокруг герра Хинрича, может, разрешим медикам заняться работой? Хотя бы время смерти для начала установить…

Селма наградила Маркуса недовольным взглядом и поджала губы:

– Пять минут, фрайгерр.

– Не больше часа назад, – откликнулся невысокий и немолодой мужчина, поправив на переносице очки с толстыми линзами. – Это мы, фрайгерр, и не приближаясь к трупу скажем. Все по крови видно: она только начала сворачиваться. Предположу, что, когда стражники стучали в дверь, убийца дорисовывал символы.

– Проклятье! – Фон Латгард стукнула кулаком по стене. – Полный дом слуг! У всех заложило уши?! Такое невозможно провернуть за пару минут! Мои маги, черт бы их побрал, если уж тварей не опознали, здесь и вовсе будут бесполезны!

Любопытное совпадение. И совпадение ли? Стоило нам с Артизаром войти в Миттен, убийца поспешил в дом бургомистра и принес его в жертву. Я покрутил получившееся уравнение в уме и понял, что неизвестная переменная могла полностью поменять всю картину: спровоцировало ли неизвестного появление судьи Рихтера или же он не имел понятия обо мне и действовал по давно задуманному плану?

– Не ругайте своих колдунов, фрайфрау, – вздохнул я и решил, что дальше утаивать знания и подозрения бессмысленно. – В бестиарии есть описания магических существ и духов – к примеру, гулона, роггенмеме, бекке. То, что гуляет вокруг Миттена, следует искать в других книгах.

– Где же? – с готовностью спросил Маркус.

– В «Гезец Готт» и иных священных текстах. – Пусть я даже не открывал их, с содержанием был знаком, а с некоторыми упоминаемыми персонажами и вовсе встречался. – Вокруг города рыщут бесы. Знаете разницу между бесом и чертом?

Фон Латгард и Маркус переглянулись.

– Простите, герр Рихтер, мы не самые добропорядочные прихожане, – качнул головой Маркус.

Даже не сомневался.

– Бесы – бесплотные духи, некогда бывшие ангелами, которые участвовали в бунте Йамму и были изгнаны с небес… – раздался неуверенный ответ.

Я упустил момент, когда Артизар вернулся и встал у меня за спиной. Он был бледен и напряжен, а темные, совсем как у Абеларда, глаза лихорадочно блестели.

– Надо же, какие познания! – яда в моем голосе было куда больше, чем одобрения.

Щенок сейчас до отвращения напомнил Йозефа в худшем его воплощении: занудного приора, не умеющего складывать слова в простые и понятные обычным людям предложения.

– Весть от Маттфьяха, двенадцатая глава, стих… Сорок первый, кажется: «И скажет Йехи Готте тем, кто по левую руку: идите, проклятые, в пламя негасимое, уготованное Йамму и ангелам его…» – зачитал по памяти Артизар, чем мое отвращение только усилил.

Я с силой, так, что он охнул от боли, сжал плечо щенка и рявкнул:

– Не выпендривайся!

– Тише, герр Рихтер, – поморщилась фон Латгард. – Юноша пытается быть полезным. Но давайте все-таки не углубляться в богословие.

– Пользы от бездумного цитирования – ноль. На всех небесах не нашлось бы столько ангелов, чтобы пасть, сколько в аду расплодилось бесов, – раздраженно бросил я, отпуская плечо.

Артизар испуганно сжался и сделал шаг назад, скрывшись из виду. Я расслышал, как сбилось его дыхание в попытке удержать всхлипы. Для того чтобы меня разжалобить, требовалось что-то посерьезнее, но злость перестала ворочаться и давить на ребра.

– Чаще всего бесами становятся искаженные инферно души грешников, – неохотно уточнил я и, цокнув, добавил: – Возможно, первыми действительно были слабейшие из падших – ангелы, лишившиеся материальных оболочек и свихнувшиеся от боли. Но это не наш случай. Кстати, для праздного любопытства: первое нападение, как вы сказали, на скот, произошло утром или ближе к вечеру?

– Скорее ночью, – чуть задумавшись, вспомнила фон Латгард. – Я засиделась за сводным отчетом. Когда нас вызвали на место происшествия, часы готовились бить двенадцать.

– А черти? – Маркус, кажется, искренне заинтересовался лекцией.

Что сказать, рассказом увлеклись и полицейские, и медики. Даже Селма несколько раз отвлеклась от альбома. Движения ее изящной бледной руки, по ребру ладони запачканной грифелем, замедлились.

– Если совсем просто – разновидность демонов. Самая низшая, я бы сказал, безобидная. Не зря в народе ходит множество баек про умельцев, которым удавалось обманывать чертей. Главное отличие: черт не бесплотен. Бесам, лишенным оболочек, проще пробраться в наш мир. Чаще всего это происходит, когда возникает разлом – в него тут же успевает юркнуть с полсотни таких невидимых тварей.

Я сделал паузу, предлагая фон Латгард и Маркусу додумать мысль.

На пару томительных мгновений в гостиной повисла неприятная тишина, разбавляемая лишь скрипом карандаша по плотной бумаге.

– Хотите сказать, герр Рихтер, разлом появляется, когда из ада в наш мир прорывается что-то крупное? Крупнее «безобидного» черта… – осторожно, будто ступив на тонкий лед, предположила фон Латгард.

Маркус нервно поправил воротник.

– Или когда «крупное» призывают, – согласился я.

Мы помолчали, рассматривая пентаграмму под телом бургомистра.

– Выходит, тринадцать дней назад кто-то попытался призвать в Миттене демона, но у него не получилось? При этом между нашим миром и инферно образовалась трещина, в которую просочились бесы. А сегодня ритуал повторили… – внес свою лепту Маркус. – Можно понять, получилось на этот раз или убийце снова не повезло?

– Здравое предположение, фрайгерр, – одобрил я и наконец вспомнил значения пары менее всего исказившихся кровавых знаков. – Но почему вы решили, что первый призыв не сработал?

– Думаете, этому сумасшедшему мало одного демона? – встала на сторону Маркуса фон Латгард.

На ее щеках появились пятна румянца. Она не выглядела испуганной. Скорее взбудораженной, как гончая, взявшая след лисицы.

– Я абсолютно уверен, что тринадцать дней назад в Миттене появился демон.

Если посчитать, призыв произошел незадолго до смерти императора. Какой шанс, что эти события связаны? Возможно ли, что, зная о грехе императора и о расплате, которая неминуемо оборвет его жизнь, чей-то проницательный злой ум просчитал, как айнс-приор Херген переставит фигуры на шахматной доске? Значит, охота ведется за мальчишкой? Или я притягиваю версию за уши и проблема скрывается в чем-то ином, а мы с Артизаром просто попали меж жерновов?

– Объясните, герр Рихтер, – потребовал Маркус.

– Вот эти два знака, – указал на закорючки, украсившие нижние лучи пентаграммы, – защитные, а не призывающие. Демон уже в Миттене. И сегодня ему или чернокнижнику, что также вероятно, потребовалась защита. От чего, для чего – сказать не могу.

– Кажется, демон первым узнал, что в город прибыл судья Рихтер, – неуместно усмехнулась фон Латгард. – Не удивлена, что даже ад трепещет перед вашей репутацией.