Ольга Бочкова – Не дам себя в обиду! Правдивые истории из жизни Виты (страница 9)
«А зубы целоваться не мешают?»
«В тихом омуте… Никогда от Виты не ожидала такого».
«Рановато начала, мама-то ее в курсе вообще?»
У Виты внутри все похолодело. Надо же было так переврать фотку! И маму еще приплели… Если мама увидит ее с этим парнем – прибьет. Завтра идти в школу, что делать-то, как себя вести?
Комментарии к публикации росли, приличных там было один-два, где кто-то из одноклассников написал, что «ничего же нет, просто сняли с такого ракурса» – но кому интересно на этот комментарий обращать внимание? Из двух версий – скандальной и скучной – выберут, конечно же, скандальную и ее будут развивать. Интернет живет на хайпе: чужая интимная жизнь, насилие, смерть, унижения, хейт – вот на чем все держится. Никому не интересно читать про обычную 14-летнюю девочку Виту. Но как только 14-летняя девочка заподозрена в отношениях со старшеклассником, это выходит на передовую. А что делать Вите – неясно, потому что новость раздули, как пузырь.
«И почему сегодня только среда! Не хочу завтра в школу».
История 12. Вита. Конец бойкоту. Травля продолжается
– О, вы только посмотрите, вот наша героиня-любовница!
Класс ржал. Вита не нашла ничего лучше, как сказать:
– Дебилы.
И пройти на свое место.
– Нормальная ты вообще?
– А вы нормальные?
– Это не мы на скамейке целовались не пойми с кем.
– Я ни с кем не целовалась.
– Вита, вообще-то все на фото есть.
– Я вас видела, Вита, и вы целовались. Ты же всегда хотела замутить с парнем из старшего класса. Поздравляю, Вита, ты всегда была целеустремленной.
Такого Вита не ожидала: Маша, с которой они были лучшими подругами. Если бы не Пчелин, они так бы и дружили. Она не могла ничего видеть. Да и не было ничего, они не целовались с Ильей. Какой там поцелуй вообще?
Но рассказать всем, что она хотела отношений с парнем из старших классов, – это просто удар ниже пояса.
– Ты больная, что ли, Маша?
– Больная ты, потому что думаешь об этом. И не только больная, по ходу, а еще и… – последнюю фразу Маша не договорила, но понятно, что имелось в виду нечто обидное.
Пчелин же, проходя мимо Виты, бросил:
– А сопротивлялась-то так, будто… – и тоже произнес оскорбительное слово.
Вошла учительница.
У Виты все заплыло от слез, она пыталась как-то скрыть все за очками. Если бы они знали, что попали в самую ее больную точку!
В этот момент ей пришло сообщение от Ильи: «Вечером погуляем так же?»
Не успела Вита ответить, как учительница отреагировала:
– Вита, телефоны давно пора убрать.
– Да, убираю, – сказала Вита, написав только: «Не могу». Но не успела спрятать телефон, как Илья прислал: «Чего так? Давай после школы на остановке».
– Начнем с проверки домашнего задания. Параграф 11, кто готов? Вита, ты еще с телефоном? Давай-ка к доске.
Вита толком не успела подготовиться вчера, потому что мысли были заняты прогулкой, прочитала параграф наспех и в итоге ничего не помнила. Промямлив пару фраз по теме, она замолчала.
– Это все? Что-то не густо сегодня, Вита. Ты не готовилась?
– Она вчера вечером была сильно занята другими делами, – крикнул кто-то из ребят.
– Да уж, посерьезнее, чем учебники и уроки-то.
Класс заржал.
– Так, балаган прекратили. Вита, садись. Очень плохо.
Вита вернулась на место. Теперь учительница расскажет все маме, кончится либо битьем, либо руганью. В этот момент Вите казалось, что мама уже все знает, что вообще у нее все на лбу написано, что на самом деле она сделала что-то плохое, гуляя с этим парнем, что она и правда с ним целовалась и того хуже и что все это в целом ужасно. От вчерашней эйфории не осталось и следа, сегодня Вита уже думала, что Илья свалился на ее голову как проблема.
Вита не слушала урок, мысли то возвращались во вчерашний день, то убегали вперед: как поведет себя мама, когда узнает; что сделает папа – он вообще на дух не переносил мысль, что Вита дружит с мальчиками, он-то ее точно прибьет, – и радовалась, что его нет дома.
День прошел в подколах, переругиваниях, комментариях в постах. Про Виту создали отдельную страницу, где обсуждали парня (его нашли у нее в друзьях), рассматривали его фотки, делились информацией, кто и что о нем знает, делали картинки в «Фотошопе» с ним и Витой. В общем, развлекались по полной программе. У Виты то и дело звенел телефон, так как постоянно приходили какие-то сообщения, отметки и комментарии, потому что ее тоже добавили в эту группу. Всему классу было смешно: Вита и Илья – тема дня.
Вита не знала, стоит ли ей рассказывать о случившемся Илье. С одной стороны, он ей нравился, но с другой – Илья стал причиной еще больших ее бед. Все было спокойно до его появления, и бойкот не выглядел уже таким страшным – она привыкла и адаптировалась. Что, если она расскажет Илье и отпугнет его? Кому хочется общаться с девчонкой, которая за день стала предметом насмешек всего класса, зачем ему такие проблемы? С другой стороны, Илья все равно увидит все это в соцсети – он же не дурак, – и будет странно, если окажется, что Вита ни слова ему не рассказала. А если надо рассказывать, то придется вывалить все: и про бойкот, и про Пчелина и его приставания, – а об этом вообще не хотелось говорить.
Вита решила задержаться в школе, сделав вид, что ей надо к маме. Все разошлись по домам, и Илья тоже ушел. Вите не хотелось лишних кривотолков. В сети в группе и так было полно мерзких комментариев, туда добавлялись какие-то новые люди, кто-то начал приписывать: «А она ничего», «И меня приласкай», «Видно, что он у нее не первый» – и все в таком мерзопакостном духе вперемешку с какими-то ее фотожабами. Казалось, что народ не учился весь день, а только и сидел в сети. Пойти с этим было некуда. К счастью, мама не заходила в соцсети, потому узнать об этом не могла ну практически никак.
Вита плелась к остановке, погода была приятная, почти все разъехались, только два человека ждали маршрутку. Однако, подходя ближе, она разглядела, что на остановке стоял Илья и смотрел в ее сторону.
Вита даже остановилась на секунду. Но потом снова двинулась вперед.
Настроение было хуже некуда, она злилась на Илью – ведь просила же его не ждать, зачем он ее караулил? В этом было что-то навязчиво-неприятное, как будто решали за нее. Но и сказать об этом Вита не решилась бы, боясь оттолкнуть Илью – пока это был единственный человек, который хотел с ней общаться, да и он ей нравился, несмотря на чрезмерный напор.
– Привет.
– Привет. Я подумал, что ты все-таки не будешь против, если я тебя дождусь, и хотел узнать, что же такое случилось… Ты же не против?
Вита замялась. Сил врать не было, но ей не хотелось его обижать: все-таки он стоял и ждал ее около тридцати минут.
– Нет, все окей.
– Ну я так и думал. Пройдемся?
– Может, на маршрутке поедем?
– Пошли пешком, наездимся еще за год, погода хорошая.
– Мне домой надо.
– А мы домой и пойдем! Все пучком, давай, двигаем.
– Ну ладно, – Вита помялась с ноги на ногу, глядя вниз, и нехотя согласилась.
– Вот и прекрасно! Сразу бы так, а то ломаешься. Шучу-шучу, – Илья выставил руки в защитной позиции и продолжил разговор…
История 13. Маша. В тихом омуте
На первый взгляд, Маша была обычным ребенком из обычной семьи. Родители были хорошими, очень любили ее и сестру и делали все, что могли, чтобы их дети «стали людьми».
Маша всегда была мягкой девочкой, и мама решала за нее, что надеть, с кем дружить, а Маша не находила сил настоять на своем. К подростковому периоду ею уже можно было гордиться: умница, красавица, отличница, призер областных олимпиад, спортсменка. Но именно тогда-то у нее и случился большой кризис. С 13 лет Маша начала много заниматься спортом, ездила со старшими ребятами на соревнования в другой большой город на несколько дней с ночевками. Так у нее появилось много друзей. Примерно в это же время начала употреблять алкоголь в больших количествах. Очень больших. Потом, к 15 годам, Маша вообще спокойно могла перепить любого одноклассника и легко запивала водку пивом, либо начинали с вина и – по нарастающей – до самогона. Много раз это заканчивалось полным провалом памяти. Маша вообще не могла восстановить никакие события. Ее мама каждый раз говорила, что не пустит гулять, но Маша обещала, что все будет хорошо, а потом приходила еле держась на ногах, среди ночи. Причина была в том, что дома за Машу все решала мама, а среди друзей Маша чувствовала, что возвращает себе контроль над своей жизнью, что-то решает и делает сама, даже если это что-то плохое. Как будто доказывала себе что-то.
Как-то раз на одной из вечеринок Маша с подругой познакомились с парнями, долго пили коньяк. Потом подруга ушла куда-то с одним парнем, а Маша осталась с другим, но была настолько пьяна, что не помнила ничего – только какие-то обрывки воспоминаний. Этих парней она больше никогда не видела, но почему-то у нее осталось ощущение, что она может забеременеть. Неделя до месячных казалась ей адом, и Маша тогда на полном серьезе думала о самоубийстве. Она никак не могла представить, что в глазах других людей ее образ умницы и красавицы будет опорочен ранней беременностью, так что самоубийство казалось ей вполне логичным решением. Слава богу, все обошлось. Но выводы из этой истории сделать не получилось, потому что с Машей никто и никогда не говорил о сексе, предохранении, беременности; она сама в этом не особо разбиралась, в голове была путаница, а главное, ей хотелось вырваться из-под крыла опекающей мамы, которая душила своей заботой. Поэтому многие принимаемые ею решения про алкоголь, секс, вечеринки и отношения были поводом считать себя взрослой.