Ольга Бочкова – Не дам себя в обиду! Правдивые истории из жизни Виты (страница 24)

– Пытался как-то свое одиночество заглушить.

– Ну да, понял, что хороший или плохой – я никому не нужен. Даже когда в девятом классе маму «на ковер» вызвали, она и тогда не стала меня контролировать, и я так и прогуливал дальше.

– Что ты чувствовал?

– Вообще ничего – пустоту, как будто жить не за чем, я никчемный и никому не нужный, не понимаю, зачем я живу, моя жизнь бессмысленна.

– Чувак, не говори так, я уверен, что твои родители очень тебя любят, – подключился Егор.

– Спасибо, Егор, за поддержку, – сказала Анна. – Похоже, Максим, тебе очень тяжело. Я рада, что ты пришел и делишься с нами. Что помогает тебе вообще держаться? В чем твоя сила?

– Я хотел бы сказать – друзья, но их у меня мало. Одно время мне очень помогал хоккей, я занимаюсь несколько лет, хожу в секцию, и там тренер и команда дают силы. Но последнее время я и туда перестал ходить, а сейчас хочу, но мне стыдно там появиться – тренер отругает или прогонит.

– Почему ты так считаешь?

– Не знаю, мне кажется, что он разочаровался во мне, не стоит и пробовать.

– Если бы ко мне вернулся блудный сын, я бы сделала все, чтобы его больше не потерять. Если он увидит замотивированного игрока, точно не прогонит. Такие всегда нужны.

– Может, и так. Ну и еще я боюсь сделать больно маме. Если я причиню себе вред, то она будет страдать, она и так двоих потеряла, и сестра тяжело болеет.

Анна обдумала, как поддержать Максима и укрепить его силы. И продолжила:

– Конечно, ты ее надежда, хоть, к сожалению, так и не выглядит со стороны. Так часто бывает. Родители не обращают внимания на более перспективных, потому что у вас с сестрой неравные исходные данные. Там, где тебе нужно приложить одно количество усилий, ей нужно в три раза больше, причем не своих, а маминых. И мама из-за этого постоянно с ней. И ей тоже страшно отпустить твою сестру. А тебе она, видимо, доверяет, раз не следит и не контролирует. Она уверена в тебе на все сто!

– А мне что с этого? Я хочу ее рядом с собой видеть.

– А ты говорил ей об этом хоть раз?

– Нет, а когда? Как ей вообще об этом рассказать, если она всегда с сестрой?!

– Думаешь, при сестре этого нельзя говорить?

– А что сказать?

– «Обними меня, мама, я очень соскучился по тебе», – может быть, так. А может быть, какими-то другими словами. Тебе нужны родители, как и ты им. Они не знают о твоем желании видеть их рядом с собой, скажи им об этом; напомни о себе словами, а не прогулами; расскажи, что именно тебе нужно.

– И я не буду выглядеть как дурак?

– Вовсе нет. Подбери удобный момент, когда мама не занята и в ровном эмоциональном состоянии, – и вперед!

– Я попробую.

– Мы нуждаемся в любви родителей, это нормально. И когда не получаем ее – болеем, страдаем, мучаемся. Нам кажется, что мы не получаем, потому что не нужны им. Но иногда бывает, что родители заняты, им надо работать, чтобы прокормить семью и дать ребенку лучшее из того, на что они сейчас способны. Иногда – бывает и такое – их самих в детстве не научили проявлять любовь, и они внутри-то любят, но показать это не умеют. Вот и выходит: сыт, одет – и слава богу. Иногда родители стараются дать равные возможности детям, но один ребенок требует больше вложений, чтобы на выходе условия были равными, а второму ребенку кажется, что это несправедливо.

– А бывает, что родители не любят? – спросила Вероника, новенькая девочка, симпатичная, миниатюрная, с темными длинными прямыми волосами и карими глазами.

– Бывает. Бывает всякое. Но если не любит родитель, то дело в нем, а не в ребенке. И прожить это бывает сложно, ведь ребенок родителей не выбирает.

История 28. Вероника и Саша. Насилие в семье

– Я бы тоже хотела рассказать свою историю, можно?

– Да, конечно. Представишься нам?

– Меня зовут Вероника. Я пришла сюда, потому что мне порекомендовала подруга. Она тоже ходила в группу, и ее это очень поддерживало. А мне сейчас нужна поддержка. Мой отец бьет мою маму. Сколько раз у нее было разбито лицо, синяки по всему телу! Мне страшно, я его ненавижу, даже однажды хотела себя зарезать, когда он ее бил. Но родители остановили меня. Господи, как это страшно!

Вероника вся дрожала, потом заплакала:

– Мне плохо, не могу рассказывать.

– Вероника, ты не обязана, если тяжело.

– Нет, я больше не могу молчать. Вы извините, что я плачу.

– Здесь не за что вообще извиняться, плачь.

Анна подала Веронике салфетки.

– Меня мама ругает, когда я плачу, а мне ее жалко. А отца ненавижу! Я хочу, чтобы он умер.

Вероника ждала, что Анна скажет: «Зачем ты так говоришь?», но Анна молчала и просто слушала.

– Я знаю, что так нельзя думать и такое желать, но я не могу ничего с собой поделать. Я хочу, чтобы он сдох.

– Не вини себя за эти мысли, в тебе говорят гнев и бессилие: ты не можешь изменить ситуацию, не можешь помочь маме. Тебе больно и страшно за нее.

– Летом я познакомилась с парнем, мы начали встречаться. Как-то раз мы с ним и с моей двоюродной сестрой шли после дискотеки домой. Сестра собиралась у нас ночевать. А парень был дико ревнивый и спросил: «Вы что, ненормальные?» На что я ответила, что нет и что он говорит ерунду. Он ударил меня по лицу, разбив губу. Потом схватил за руку, порвал пиджак, я упала в лужу. Я побежала от него в диком страхе – думала, он убьет меня. Слава богу, я была с сестрой. Вместе мы убежали домой. Я поклялась себе, что не вернусь к нему. Рассказала маме, она запретила мне с ним видеться, ходить в одни и те же места и пригрозила: «Смотри, если я еще раз увижу, что он к тебе подходит, то…» Хотя как я могу это контролировать?

А на следующий день мы встретились. Он увидел меня, начал при всех оскорблять, унижать – что я боюсь его и все такое. А я ведь ушла от него только тогда, когда он меня сильно ударил, когда стало страшно, хотя до этого в течение нескольких месяцев он находил повод, чтобы дать мне пощечину. И я терпела. Мне кажется, я заслуживаю все это, потому что желаю смерти своему отцу. Это мне в наказание.

– Никто, Вероника, никто не заслуживает такого. И то, что происходит сейчас в твоей семье, не должно происходить ни с одним человеком, это неправильно и ужасно. Я восхищаюсь тем, что ты выдерживаешь все это и нашла в себе силы прийти сюда и рассказать нам о том, в каком кошмаре тебе приходится жить. К сожалению, мы не выбираем родителей. Но мы точно можем выбрать то, как построить свою семью, и тут твоя жизнь может отличаться от жизни твоей мамы.

– Но пока ведь живу с родителями, и мне еще два года с ними жить. Я не выдержу.

– Это непросто, и мне жаль так говорить, но выход действительно есть – ждать 18-летия, уезжать и строить свою нормальную жизнь.

– Я не знаю, что такое нормальная жизнь. То есть не представляю, как живут, например, мои подруги, каково это – приходить из школы домой, где отец никого не бьет, не орет, не напился; мама не избита; когда не страшно. Я, наверное, привыкла, что женщин бьют. Мне кажется, в моей жизни будет только так.

Вита слушала Веронику и думала: «А может быть, у меня еще все не так страшно? Да, папа напивается, но нет такого ужаса, как рассказывает эта девочка. Начинаешь по-другому смотреть на свою семью. Мой вариант не так уж и плох». Мысль была, с одной стороны, успокаивающая, а с другой – от нее стало не по себе: как-то такая жизнь совсем не казалась ей раем и радоваться было нечему.

– Вероника, ты уже знаешь, чего ты не хочешь и чего не позволишь сделать с собой.

– Это неправда, я уже позволила. Первый же мой парень бил меня.

– Да, мы ошибаемся, не сразу видим опасность. Когда нет опыта наблюдения и оценки, сложно заметить, что что-то не так. Если избивать дома, в семье – норма, то поначалу кажется, что пощечина – вообще ерунда. Дома приучают, что ты сама виновата, и эту идею ты переносишь и в свои отношения. Терпишь, думаешь, что, может, все не так плохо. Но ты уже вышла из отношений – для этого требуется много сил и смелости. Ты здесь, ты хочешь помощи. Некоторые вещи сложно делать одной, а тут ты всегда получишь поддержку и принятие.

Вероника плакала, ребята старались успокоить ее кто как мог: кто-то налил чаю, кто-то принес баранку. А Вита спросила:

– Анна, а что делать, если ты действительно ничего не можешь изменить в ближайшие годы? Тут ты с группой раз в неделю, а там – ежедневно с утра до вечера. Что можно сделать?

– Вита, «делать» для чего?

– Чтобы защитить себя, чтобы это быстрее закончилось.

– В зависимости от того, что происходит. Во-первых, если есть прямая угроза жизни (к сожалению, такое бывает, когда родитель бросается с кулаками, душит), то обращение в полицию и даже в органы опеки будет наиболее правильным вариантом. Это важно, чтобы самому не стать жертвой, своя безопасность – прежде всего. Но нужно понимать, что тебя могут забрать из семьи и поместить в приют/интернат. Это крайний вариант, когда опасность действительно существует. Ее важно оценивать реалистично.

Другой вариант – и я тебе его рекомендую – попробовать поговорить с мамой насчет развода и возможности разъехаться. Иногда мамы сохраняют отношения ради детей, но маме важно объяснить, что отношения сейчас хуже, чем их отсутствие.

Мне искренне хочется сказать, что все можно поправить; пообещать, что мои советы помогут, но иногда ничего не работает, нужно просто ждать совершеннолетия и бежать. Тогда остается только помнить, что такие отношения – не норма, что ты строишь и выбираешь отношения сам; от тебя зависит, какими они будут. Из разрушительных отношений ты имеешь право выйти. И чтобы после восемнадцати лет было куда бежать, учись. Учись здесь и сейчас. Твои знания – единственный твой багаж. Может быть, ты уйдешь из дома с пустыми руками, но как бы банально это ни звучало, имея знания, ты сможешь найти работу, устроиться и не зависеть от семьи или от партнера, который пытается воспользоваться твоей зависимостью.