И утешеньем и, пройдя сквозь ад,
Он нам оставил таинство рожденья
И свой лучистый, неподкупный взгляд.
«Вновь в закатное небо уносят…»
Вновь в закатное небо уносят
Чайки вздохи усталой земли,
В даль морскую отчалят, не спросят
Вслед за солнцем мои корабли.
«Закутав душу в теплый воротник…»
Закутав душу в теплый воротник,
Выплескиваюсь в зимний холод улиц,
И гололед, как сгорбленный старик,
Глядит из глубины недвижных лужиц.
И с каждым шагом, словно с каждым всплеском,
Я чувствую души моей тепло,
Старик, не зазывай алмазным блеском,
Душа твоя – холодное стекло.
«Слова, как символы, как коды…»
Слова, как символы, как коды,
В них тайный смысл и глубина,
В них сила и душа народа,
Хранимая сквозь времена.
И пусть сменялись поколенья,
Природы изменялся лик,
Но как надежда, как спасенье,
Нам оставался наш язык.
Когда-нибудь поймем значенье,
Когда-нибудь, но не сейчас
И удивимся назначенью,
И повторим, как в первый раз.
«Как странно, чем дальше, тем ближе…»
Как странно, чем дальше, тем ближе.
Уходим, чтоб сбыться опять,
И осени пламя все ниже,
И листья, как пепел, летят.
И пусть тот костер был потушен
Холодною, белой рукой,
Но если кому-то он нужен,
Недолго продлится покой.
И там в глубине тлеют угли,
Раздует их ветер весны,
И снова в зеленые кудри
Впорхнут соловьиные сны.
И ярким теплом вспыхнет лето,
Помчится куда-то, звеня…
Без ночи нет тайны рассвета,
Без долгой метели – огня.
«…И падал снег, и в хаосе круженья…»
…И падал снег, и в хаосе круженья
Мне вдруг открылись смысл и глубина
Заложенного вечного движения
Частиц и атомов земного бытия.
И я смотрела, словно через лупу,
На ставший близким сокровенный мир,
А снег кружился, белый, мягкий, хрупкий,
Как легкий и пленительный эфир.
«Все чаще весеннее солнце…»
Все чаще весеннее солнце
Врывается в хмурые дни,
И март-шалунишка смеется:
«А ну-ка февраль, догони!»
Да где уж ему, не догонит,
Лишь белой тряхнет головой,
Бураны седые завоют
И вспомнит, как был молодой, 
