Ольга Берг – Сделай шаг (страница 47)

– Что ты мочишь?

– Ха, какое богатое воображение, – ехидно усмехнулся. Крис, боялся разоблачения.

Стоит Дэвису сложить два и два, он окажется на улице. Запоздалое сожаление зашевелилось в душе. Отвернулся. Неожиданно проснулась совесть. Какого хрена.

Потемневшим неоном Макс вглядывался в лицо друга. Пока ещё друга. Надеялся. Крис найдет достойное объяснение. Приятель молчал. Прятал взгляд. Жевал признание, переминая губы. Нервничал. Хотел хорошенько встряхнуть парня. Выслушать объяснения. Он бы понял. Они ведь много лет бок о бок в этом шоу. В его шоу.

Тишина натянутой струной между мужчинами. Вот-вот лопнет. И лопнула. Раз и порвалась. Зазвенела фальшивой нотой. Лицо Макса скривилось, губы изогнулись в пренебрежительной усмешке.

– Она знала, о продаже девушек, – суровая правда застыла на лице Криса.– Я прав? – дал шанс. Не воспользовался. – Ты устроил из моего шоу бордель, – в одно мгновение дружба разбилась о молчание директора по кастингу. Разлетелась мелкими острыми осколками.

– Да это было всего пару раз, – плачевная попытка оправдаться, хоть что-то изменить. Поздно. Брезгливость переполняла взгляд друга. Бывшего друга. Никаких сомнений. И так на всякий случай потухшими интонациями, – и девчонки сами были не против.

– Ты противен мне, – смотрел неприязненно. Отпустил пиджак. Отряхнул ладони друг об друга. Грязь налипла. Избавлялся. – Крис, ты уволен, – гордо вскинул подбородок.

Взгляд бывшего директора по кастингу ничего не выражал. Вдруг стало безразлично. Ничего внутри. Пусто. Плевать. На хер. К черту. К дьяволу. Всё и всех.

– Да, пожалуйста, – Крис оправил костюм, – мне уже давно надоело возиться с тобой. Моё шоу, мои девочки, мои правила, – равнодушие напоследок излилось обидой. Промолчать? Ну, уж нет! Расскажу тебе о тебе, Макс Дэвис.– Я сказал, я решил. Ты достал всех. – отойдя на всякий случай на безопасное расстояние, мало ли что взбредет в голову, бывшему другу, ткнул в него пальцем. – Посмотри на себя, в кого ты превратился. Никого не замечаешь вокруг себя. Тебя волнуют только собственные заботы и проблемы, а их у тебя кроме как трахнуть новую телку… Нет. Когда ты последний раз интересовался как у меня дела? Как моя мама, с которой ты очень хорошо знаком. Ты хоть знаешь что у Эмили тяжело болен ребёнок? Ты окружил себя стеной пофигизма,– шквал упреков закончился.

Усмехнулся. Разбитая губа отозвалась болью. Приложил на поврежденное место пальцы. Отнял, посмотрел. Кровь. Бросил взгляд на застывшего у машины опешившего Дэвиса. Думал наброситься с кулаками. Начнет оправдываться. Просто стоял. Молчал. Таращился. Нерешительно взмахнул рукой. Прощаясь. Повернулся спиной и пошел прочь. Резко остановился. Оглянулся.

– А я рад, что всё так получилось, так бы никогда не смог всего тебе сказать, – спрятал руки в карманы. Неровной походкой вдоль улицы.

Еще с минуту Макс смотрел в удаляющуюся спину. Что он чувствовал? Ничего. Даже боль предательства не сжимала сердце. Не полосовала душу на части. Опустошенность, холод и одиночество сквозняками гуляли в душе. Он остался один. Без друга. Без любви. Его жизнь оказалась фарсом.

Тело обмякло, ноги не держали. Дэвис опустился на тротуар, положил руки на колени и уперся в них лбом. Голова гудела. Слова Криса бились в виски. Как и когда он превратился в дерьмо? Когда стал ублюдком, не замечающим ничего и никого вокруг. Ненависть к самому себе заполняла все внутри. Презрение ледяными пальцами сжимало сердце. Но настойчивый орган продолжал сопротивляться. Не поддавался. Маленький огонек горел. Искрился. Не давал замерзнуть окончательно.

Лили. Это её тепло заставляло сердце биться. Не все потеряно. Тихо отстукивало в груди.

Лили она нужна ему.

Макс поднялся и неровной походкой пошел к бару. Он все исправит. Он добьется её прощения. Он использует шанс. Он сделает шаг. Шаг, так необходимый им обоим.

*****

Что-то настойчиво колотило по голове. Открыл глаза. Звук ударов стих. Облегченно выдохнул. Медленно опустил веки. Молоточки заколотили по затылку.

– Черт! Какого хрена! – хрипом напрягались голосовые связки.

Глаза распахнулись. Осмотрелись. Тело, явно принадлежащее глазам, лежало на диване. Рядом валялась пустая бутылка виски. Две бутылки. Тяжелый стон вырвался из груди. Перебор. Ничего уже не изменишь. Рассматривал дальше место, где обнаружил себя.

Лежал на диване, уткнувшись одной половиной лица в диванную подушку. Неудобно. Мышцы затекли. Предпринял попытку подняться. Оттолкнулся от пола свисающей с сидения, рукой. Скованное от долгого лежания в неудобной позе тело не поддалось. Обессиленно прикрыл глаза. Лежать дальше. И пошло все к черту. Начитать день нет смысла.

Требовательный стук в дверь настаивал пересмотреть решение. Ни за что. Его нет дома… А дома ли он. Глаза лениво скользнули по пространству вокруг. Знакомые стены. Мебель. Картина на стене. Дом. Милый дом. Устало прикрыл веки.

В дверь тарабанили. На этот раз громче и настойчивее. Твою мать… Кряхтя и постанывая Макс поднялся. Сел. В висках пульсировало. Обхватил голову руками. Что за дерьмо, он вчера пил. Навел фокус на валяющиеся бутылки. Этикетки напоминали дешёвое пойло, которым его угощала… Сьюзи.

Блять. Сьюзи. Блондинка. Подружка Лили. Какого черта? Напряг воспоминания.

Смутные картинки в хаотичном порядке поплыли перед глазами. В бар его вчера не пустили. Он настаивал, требовал и, кажется, громко требовал, кричал. Охранник пригрозил полицией.

Помнил, как усмехнулся на угрозу, но врываться в бар не стал. Уселся на тротуар. Кто-то из посетителей покидавших заведение узнал в нем того чувака смачно врезавшему придурку в костюме. Вынес виски… бокал…

Нет. Сьюзи притащила из бара бутылку. Подозрительно взглянул на ту, что валялась рядом. Две бутылки дешёвого пойла.

Пил с незнакомцем. Откровенничал. Поглядывал на дверь. Ждал. Она так и не появилась. Собутыльник уже давно ушел. Свозь серый предрассветный туман разглядел на пороге бара Сьюзи. С трудом поднялся. Покачиваясь, подошел к девушке. Блондинка ретировалась. Открыла рот позвать охранника. Умолял не делать этого. Почти на коленях упрашивал позвать Лили. Подружка уверяла, что девушка уже давно ушла. И ему пора домой. Не верил.

Уж как блондинке удалось уговорить его сесть в машину и отправиться домой, Дэвис не помнил, как ни старался. Но почему-то помнил себя на переднем сидении, а за рулем… Сьюзи. О, черт! И одна. Одна единственная мысль назойливо сверлит пьяный мозг. Лили не простила. Он потерял её.

Отчаяние заполняет. Накрывает с головой. Воздух покидает легкие. Дыхания нет. Он задыхается. Насрать. Сдохнуть к чертовой матери. Сейчас самое время. Но тот, кто стучит в дверь другого мнения. Стучит упорно. Терпеливо. Козел.

Дэвис поднялся. Придется открыть. С трудом передвигая ноги, поплелся в холл. Открыл дверь. Перед глазами кулак. Сильный удар в лицо. Упал на спину. Боли никакой. Отлично. Он, наверное, уже умер. Блаженно прикрыл глаза.

Две сильные руки подняли. Куда-то потащили. Открыл глаза. Гостиная. Бросили на диван. Что– то теплое по подбородку. Вниз. Тыльной стороной ладони по губе. Кровь. Насмешливо смотрел на красные разводы. Ему разбили губу. У него течет кровь. А он ничего не чувствует. Ничего. Ни– че– го. И от этого становиться так легко. Так всё равно. Так по хер.

Тихое покашливание напротив. Отрывает взгляд от руки. Утыкается на гостя. Губа дернулась. Оскал не получился

– Здравствуй, мистер Дэвис, – лениво растягивая гласные. Лицо каменное, ни одной эмоции. Уилл Бэнк собственной персоной. Два громилы стояли по сторонам от него. Так вот кто поприветствовал меня на пороге собственного дома. Фыркнул. Грубо мистер Бэнк. Грубо. Но да бог с вами. Какого хрена приперлись? Сдвинул брови.

– Что вы здесь делаете? – попытка подняться и указать на выход закончилась неудачей. Двое громил дернулись в его сторону. Вернулся на место. – Чем обязан столь раннему визиту? – лениво сползая по спинке дивана.

– Хочу показать тебе кое-что, – Уилл бросил ему на колени пакет. Лицо все ещё каменная маска. – Интересная, знаешь ли, фото-сессия получилась,– чуть дернулась бровь.

Волнуется. Что-то очень важное привело Бэнка в мой дом. И это важное в этом пакете. Опустил глаза. Рассматривал. Тянул время. Он догадывался, что там внутри. И, как подтверждение, запустив руку в бумажную внутренность, извлек фотографии. Без интереса перебрал внушительную стопку.

– Она фотогенична, – хотелось рассмеяться в глаза Уиллу, ограничился ухмылкой. Бросил снимки на пол, они разлетелись по гостиной.

Внимательно посмотрел на гостя. Что же дальше, мистер богатая задница. Пристрелите меня? Пожалуйста. Раскинул руки по спинке дивана, как специально подставляя громилам Бэнка грудь. Грудь, где практически уже не билось сердце. Оно замедлили свой бег, как только вчерашний день вернулся в память. Как только понял. Он потерял Лили. Теперь ничто не имеет смысла. Плевать на Бэнка. На его визит. А гость тем временем продолжал.

– Я не люблю, – спокойными ровными интонациями, – когда кто-то берет, то, что принадлежит мне, – остановился. Присмотрелся. Равнодушие на лице хозяина дома разозлило. Дернул бровями. Сжал кулак. Врезать бы… сдержался. Продолжил. – Я всё никак не мог понять, зачем она уговаривает меня пригласить тебя на работу в моё казино.