Ольга Березина – Удержи меня (страница 2)

Конечно, она не понимала, что дело совсем не в этом! Жалко? Нет! Он мог бы выбросить все, находящееся в комнате, и ему бы купили новое.

– Вообще-то могла бы и спросить!

– Извини, – прошептала Эрика, отходя пуфу, на котором сидела в прошлый раз.

Проследив за ней взглядом, Макс увидел, как она слегка дует на руку. Понимание пришло через пару секунд – порезалась о пластиковый край. Он даже проследил пальцем, чтобы убедиться. Макс дернулся в сторону Эрики, желая… Он и сам не знал, чего: извиниться, осмотреть руку. Но Эрика, словно заметив его порыв, спрятала поврежденную ладонь под мышкой и опустила взгляд.

Возникло знакомое ощущение, что его оттолкнули. Дурацкая упаковка будто жгла руки. Резко развернувшись, Макс со всей силы запустил ею в стену – фломастеры цветным дождем брызнули в разные стороны – а потом вышел из комнаты.

Уже лежа в спальне он размышлял, почему прицепился к девчонке. Ну взяла и взяла. Плевать. И тем не менее нечто, названия чему дать никак не получалось, словно грызло изнутри, мешая думать.

Она оказалась гораздо проще и смелее, чем Макс предполагал. Быстро освоилась, начала играть в игрушки, не обращая на него внимания. А он хотел, ждал, что она снова предложит поиграть вместе.

Успокоиться получилось только к вечеру. А в игровую Макс вернулся, лишь убедившись, что Эрика уехала.

Фломастеры были аккуратно сложены в лопнувшую упаковку. Некоторые потрескались и подтекали. По столу расползалось грязное пятно. Вздохнув, Макс смел их в мусорное ведро. Жаль, что не получилось так же просто избавиться от воспоминаний о произошедшем. Они продолжали жечь изнутри даже спустя несколько дней, заставляя уши заливаться красным.

Именно поэтому в следующий раз он нарочно пихнул Эрику локтем – хотелось наказать за стыд, который испытывал из-за нее. И пусть Макс знал, что мягкий ковер в коридоре хорошо заглушает шаги, сейчас было плевать.

– С дороги!

Она вскрикнула и отскочила.

– За что?

– А чего на дороге встала?

Училась Эрика быстро: буквально через пару дней Макс заметил, что после этого случая она стала держаться ближе к стене, чтоб точно не попасть под руку. Вот только ожидаемого облегчения это не принесло. Наоборот, теперь Макс лишь больше злился. Между встречами он часто прокручивал в голове собственные поступки. Иногда слово «ошибки» приходило на ум, но Макс старательно от него отмахивался – слишком стыдно.

«Наверное, она думает, что я козел, – размышлял Макс. – А чего она себя так ведет, будто меня нет? Это моя комната! И вообще, кто она такая? Дочь прислуги! А я Уокер! Уокер! Она должна меня уважать!» Только вот даже себе ответить на вопрос, за что же его уважать, не получалось.

***

Эрика знала, что родители небогаты, но до момента, когда отец впервые высадил их с мамой на подъездной дорожке дома Уокеров, она до конца не осознавала, что это значит. Да, ей не покупали по первому требованию игрушки или шоколадки, родители всегда сначала смотрели на цену. Она часто слышала фразу: «Это для нас очень дорого, милая». Крупные покупки всегда приурочивали к праздникам: Рождеству или дню рождения. И в определенный момент она начала воспринимать это как должное, перестав канючить в магазинах, а спрашивая, могут они купить ту или иную вещь или нет.

Но только стоя перед огромным немного мрачным домом, где работала мать, Эрика впервые начала понимать, что такое богатство. Когда они подъезжали, она высунулась в окно, чтобы получше все разглядеть. Колеса машины шуршали по гравию, а газон оказался настолько идеальным, что она задумалась, можно ли на него вообще наступать.

Дом не был высоким – всего два этажа и чердак – но очень широким. Средняя часть – массивнее остальных, а к ней будто приклеили два дома поменьше.

– Это называется «особняк», – пояснила негромко Барбара.

Снаружи весь первый этаж был украшен темно-серым необработанным камнем, из-за чего казался неприветливым и колючим. Не спасали ни белые оконные, ни более светлый второй этаж, ни фигурный козырек над входом. «Наверное, в таком должны жить злые волшебники», – подумала Эрика.

Войдя внутрь, она поразилась еще больше – гостиная с массивной деревянной мебелью оказалась огромной. Обстановка напомнила ей увиденную как-то в музее. Над широким светлым каменным камином у противоположной стены в тяжелой золоченой раме висел портрет мужчины и женщины. Как Эрика поймет позже, – родителей Макса. Женщина ей не понравилась с первого взгляда. Нет, она была красива, только серые глаза слишком напоминали льдинки. Мужчина показался Эрике более приветливым, хотя чем дольше она смотрела, тем сильнее ее охватывало ощущение, что будь его воля, он с удовольствием покинул бы портрет.

На второй этаж дома вела не одна, а целых две лестницы.

– Правое крыло занимает Макс, нам туда, – сказала мама, – а левое мистер и миссис Уокер. Туда тебе ходить запрещено.

Потом они поднялись на второй этаж. Оказалось в распоряжении Макса целых две комнаты: спальня по левую руку и игровая. Ноги утопали в мягком ворсе ковра, пока они с мамой медленно приближались к приоткрытой двери в конце длинного коридора. Эта комната была не такой огромной, как гостиная, но тоже большой. Первое, что бросилось в глаза – пушистый бежевый ковер с рисунком из пересекающихся квадратов разных оттенков коричневого. Слева было большое окно с заваленным подушками низким широким подоконником. А справа – стойка с телевизором и…

«Это что, приставки? – Эрика не слышала, чтобы кто-то из соседских детей хвастался подобным. – Интересно, он даст хоть разок сыграть?»

Сначала Макс показался Эрике милым и немного несуразным – его короткие непослушные темные волосы торчали в разные стороны, он был тощим и высоким с большим носом, пухлыми губами и вытянутым лицом. Он немного напоминал мужчину с портрета, только с грустными глазами.

«Забавный», – подумала она и широко улыбнулась.

Вот только быстро стало понятно, что ее присутствие отчего-то Макса сильно злит, хоть Эрика поначалу и старалась быть ласковой, дружелюбной.

Макс часто ее толкал, пинал, оттаптывал ноги, а еще называл помойной крысой после того, как однажды она похвасталась найденной красивой куклой.

Эрика помнила, как с широкой улыбкой вбежала в игровую, прижимая к груди свое сокровище. Кукла явно была дорогой – пышное розовое платье с блестками, туфельки с бантиками. А волосы, какие у нее были красивые волосы – светлые, гладкие, блестящие! Они совсем не путались и не липли к расческе при попытке сделать прическу.

Когда она увидела игрушку, та валялась около мусорного бака, недалеко от остановки автобуса, на котором они приезжали в дом Уокеров, если папа не мог сам их отвезти. Сначала мама подумала, что куклу потеряли, но потом заметила, что одна из рук сломана, а платье порвано, так что разрешила Эрике оставить ее себе. А вечером папа подклеил Белль – так девочка назвала свою красавицу – руку скотчем, а мама зашила платье. В общем, вбегая на следующий день в игровую, Эрика была абсолютно счастлива.

Она весело размахивала найденной игрушкой, ей так хотелось поделиться своей радостью со всем миром.

– Смотри-смотри, вчера нашла на улице! Такая красивая! Смотри, какие мягкие волосы! А какое платье! А туфли! – тараторила Эрика без устали. – Там только рука немного отломана была и платье разорвано! И все! Папа починил! – она захлебывалась от невероятного восторга – о такой кукле Эрика и мечтать не могла. – А ее выбросили!

В первые секунды ей показалось, что Макс сейчас улыбнется, а потом…

Его лицо исказила гримаса отвращения.

– Кто-то выбросил, а ты подобрала? Фу! Гадость какая! Как можно тащить мусор в дом, – он замолчал, словно подыскивая подходящее слово, – крыса помойная! – закончил Макс резко.

Эрика стояла перед ним, судорожно стискивая в руках свою Белль, и безуспешно пыталась сдержать рвущиеся наружу слезы.

Теперь она радовалась, кода ей не нужно было идти к Уокерам. Родители старались согласовать работу так, чтобы в выходные кто-то из них обязательно оставался дома. К сожалению, получалось не всегда. Вот и сегодня снова пришлось ехать с мамой, гадая, что ее там ждет.

Когда Эрика как можно тише вошла в игровую, Макс рисовал. Она впервые видела его за этим занятием, теперь понимая, зачем ему столько красок и карандашей.

– Можно взять этого медведя? – пробормотала она, подойдя к стеллажу. Он выделил ей отдельную полку, с которой разрешил все брать, но она все равно боялась и спрашивала разрешения, если Макс оказывался в комнате.

Он вскинул голову и нахмурился.

– Я же сказал: с этой полки можно. И хватит меня дергать! – Он так сильно надавил на карандаш, что тот хрустнул. – Видишь, из-за тебя карандаш сломал!

– При чем тут я?

Карандаш полетел в мусорное ведро.

– Зачем выкидывать? Можно же поточить. – Эрика не понимала подобного расточительства.

– Возьми и поточи! – Макс резко поднялся со стула и направился к стеллажу, рядом с которым она стояла.

Видимо, удивление от его предыдущего поступка помешало ей вовремя отскочить, когда Макс решительно оттеснил ее.

– Не толкайся! – Эрика инстинктивно уперлась свободной рукой ему в живот.

В ответ Макс ухватил ее за плечи и оттолкнул. Не удержавшись на ногах, Эрика рухнула спиной на ковер. С минуту она просто лежала. Ковер смягчил падение, так что больно не было, просто очень обидно. Эрика не собиралась плакать при нем, но сдержать слезы никак не удавалось.