Ольга Белякова – Письмо в будущее (страница 2)

– Так, давай смотреть куда дальше, – сказал Никита, доставая свой телефон.

– Пойдем под крышу, дождь ведь.

– 61а это, кажется… Вон там…, – Никита протянул руку направо от остановки, и мальчики посмотрели в указанном направлении.

– Ничего не понимаю, – Никита снова посмотрел в телефон, – ничего не понимаю…

Вот Лента, вот остановка, а где все эти дома? Согласно карте, они должны быть здесь, – снова показав на пустырь, сказал он.

– Ну-ка, дай гляну, – Сева взял телефон, посмотрел на карту, на пустырь, опять на карту, выбрал нужный им дом. Никита, вот мы с тобой дураки. Этих домов ещё нет!

– Как это?

– А вот так. Отдел продаж и номер телефона. Они только в проекте, вон видишь, там вдалеке сваи торчат, и кран стоит – стройка только началась. Посмотри, у них даже цвет на карте другой, те, что существуют, обозначены серым, а эти оранжевые.

– Вот дела! Может Профессор напутал адрес?

– В любом случае, никакого Стаса мы сегодня не найдём. Нужно ехать обратно, и побыстрее. Во-первых, я уже замёрз, а во-вторых, кажется, Марк Захарович собирался уезжать, нужно успеть вернуть ему письмо или уточнить адрес.

Автобуса пришлось ждать достаточно долго. Пронизывающий, по-осеннему холодный ветер пробирал до костей, лёгкие куртки совсем не спасали от холода. Дождь хоть и не мог добраться до ребят под крышу остановки, но дополнял мрачную картину неудачи. Дорога назад показалась им вечностью. По большей части ехали молча, разговор почему-то не клеился. Каждый был где-то в своих мыслях.

Как только вышли, Никита сказал: «Время много уже, я побежал, – помолчал немного и добавил, – странно всё это».

Утром следующего дня Никита с нетерпением ждал Севу в холе школы, тот как всегда опаздывал. За три минуты до звонка в дверях, наконец, мелькнула знакомая красная куртка.

– Ну почему ты все время опаздываешь? Неужели тебе нравится эта вечная спешка? Рассказывай скорее, что профессор твой? Ты отдал письмо?

– Нет, похоже, мы опоздали. Мне никто не открыл, значит, он уже уехал, – Сева на ходу скинул куртку и переобул обувь.

– И что будешь делать? – уже на лестнице спросил Никита.

– Ждать, когда вернётся, а что ещё остаётся. Только вот неизвестно, куда и насколько он уехал. И спросить не у кого, по-моему, он живёт совсем один.

– А чего у тебя с телефоном-то?

– Да, блин, мама забрала, я до выходных без связи и компьютера. Я же не предупредил бабушку, что мы поедем, думал, это быстро, а трубка села, и она меня потеряла, разволновалась…, – звонок на урок прервал Севу в дверях класса, и они быстро сели на свои места.

На следующий день Сева пришел в школу ещё позже. Прошло уже минут пять от урока, когда он вошёл в класс. И его вид Никите совсем не понравился. Сева был серьезным, задумчивым, но к математике это явно не имело никакого отношения.

– Что случилось? – спросил Никита, как только закончился урок.

– Все это крайне странно. Мне нужен твой телефон, пойдем в коридор, – он вытащил из рюкзака какую-то бумажку и вышел из класса.

– Что ты хочешь?

– Мне нужно срочно позвонить. Это номер профессора, – Сева протянул ему смятый, замызганный листок. Никита брезгливо взял записку с номером:

– Ты его откуда достал?

– Никита! Не докапывайся! Не до этого сейчас. Звони скорее, перемена не резиновая.

– Я ж его не знаю. Сам звони, – он быстро набрал номер и протянул трубку Севе. Он взял ее, приложил к уху, и его глаза стали большими и круглыми.

– Это все очень, очень странно, – медленно протягивая трубку назад, сказал Сева, – я абсолютно ничего не понимаю.

– Я понимаю ещё меньше, может, просветишь меня, откуда у тебя телефон профессора и что тебе там сказали?

– Сам послушай. Такого номера не существует. А я не мог ошибиться. Я три раза у нее перепроверил.

– У кого?! Хватит говорить загадками.

– У новой соседки. Меня вчера отправили за хлебом. Уже немного стемнело. Я иду обратно, смотрю, а у профессора свет горит. Ну, я обрадовался, бегом к нему, а там женщина молодая такая, в строгой одежде, как у училки. Я спрашиваю Марка Захаровича, а она знать ничего не знает. Говорит он продал ей квартиру, в срочном порядке, по-любому за бесценок, сказал, что переезжает в другой город на ПМЖ, но сильно не распространялся, и что у нее есть только его телефон, по которому они общались при оформлении. Вот этот телефон, – Сева многозначительно показал на изжульканую бумажку, – А ещё она дала письмо от Лисецкого, Стаса этого. Пришло по почте. Говорит, раз я ищу профессора, сразу и передам ему, как найду. А как я его найду, если адреса никто не знает и номера не существует? Так что теперь у нас два странных письма от двух странных людей, адресованных друг другу. Круг замкнулся в безысходности. И что будем делать? – ребята задумались, и прозвеневший звонок на урок так и оставил вопрос без ответа. ³

Выйдя из школы, мальчики шли не торопясь, распинывая ногами золотые сугробы листьев.

– Несуществующий номер, несуществующий адрес. Пишут друг другу зачем-то, позвонить не судьба? Не много ли странностей в этой истории? А обратный адрес на письме от Лисецкого? – Никиту вдруг осенило.

– Что я, дурак, по-твоему? Конечно, я в первую очередь посмотрел на обратный адрес. Он такой же, как и в первом письме. Так что профессор ничего не напутал, он, действительно, думает, что Стас живёт там. Значит, этот Стас, не так прост, и специально ввел в заблуждение Марка Захаровича. Чтобы тот, в случае чего, не смог его найти.

– Теперь и профессора не найти, – дети опять задумались. Они прошли несколько шагов молча, слушая шорох разноцветных листьев под ногами.

– Мы должны прочитать эти письма, – как будто подвёл черту своим мысленным рассуждениям Никита.

– Ты в своем уме? Вскрыть важное письмо, которое «лично в руки», которое, капец, какое срочное?! Ты бы видел профессора, когда он его отдавал. У него руки дрожали. Он протянул мне письмо и даже не сразу разжал пальцы.

– И что ты предлагаешь, положить их на полку, забыть обо всем и тупо ждать?

– А ты предлагаешь вскрыть их? И что я профессору скажу, если завтра он объявится и попросит их вернуть? Или этот С.А.Лисецкий придёт?

– Никто никуда не придет, как ты не понимаешь?! Они оба потерялись друг для друга, и для нас, впрочем, тоже.

В этот самый момент мальчики поравнялись с Кирой.

– Теперь, когда ты всё знаешь, объясни этому болвану, что нужно вскрыть письма. Может, как раз там, мы найдем ответы на все вопросы, может, в своем письме Марк Захарович оставил свой новый адрес, и мы сможем отдать ему письмо от Лисецкого, – Никита говорил как всегда пылко и очень убедительно. Кира любила наблюдать за ним. Его лицо было живым, искренним и очень красивым. Никита всегда нравился Кире своей открытостью, эмоциональностью и добротой. На секунду задумавшись Кира ответила:

– Конечно, читать чужие письма очень плохо, но ведь у нас совсем не обычная ситуация. Я согласна с Никитой, нужно прочесть письма. Хотя бы письмо профессора, вдруг там правда есть новый адрес? Я не думаю, что он очень сильно расстроится, тем более мы ему принесем письмо Стаса. Может, у него есть другие его координаты, они найдут друг друга и все будет хорошо.

Сева молчал.

– Какой ты упрямый! И не решительный! И почему Марк Захарович не мой сосед! – Никита недоумевающе поднял брови и покачал головой, – ну чего ты боишься, ведь не съест же он тебя, в самом деле!

– Хорошо, но только через две недели.

– Ты же сам говоришь всё время, что письмо срочное! Нельзя столько ждать!

– Ладно, через неделю.

Никита многозначительно посмотрел на друга, лицо его при этом выражало полное несогласие, непонимание и даже усмешку. Приподнятая правая бровь и сжатые в полуулыбке губы опять обратили на себя внимание Киры. Она тоже улыбнулась, и они пошли вслед за упрямым Севой.

Два письма

Дни казались вечностью. Всем не терпелось узнать, что в письме профессора. И Сева не был исключением. Никита специально ничего не говорил ни про письма, ни про профессора. Он знал, что если начнет настаивать, то Сева из упрямства выдержит установленный им же самим срок. А так любопытство может сыграть свою роль, что и произошло. Расчет Никиты как всегда оказался верным. Сева сдался уже на третий день.

«Хорошо, ваша взяла» – ни с того, ни с сего сказал друзьям Сева на большой перемене в столовой. Ковыряя вилкой твердое, немного отдающее синим и совершенно не съедобное на вид картофельное пюре, он добавил: «Мы откроем письмо профессора сегодня после уроков».

Никита и Кира, улыбаясь, переглянулись и ничего не ответили.

Нужно сказать, что за эти три дня, как-то не заметно для всех, Кира стала частью их дружбы, если раньше они были везде вдвоем, то теперь их стало трое. И это произошло так естественно, что как будто они всегда были вместе. Никита стал заходить за Кирой по утрам. Дальше всех от школы был дом Никиты, Сева жил ближе всех. Раньше Никита даже заходил за ним с утра. Но Сева все делает в последний момент, и поэтому часто опаздывает. Никита, как ни пытался приучить друга вставать чуть раньше, результата ноль. Он бросил это гиблое дело, и, до недавнего времени, мальчики ходили в школу сами, чтобы не ругаться. Хотя… они и так всегда о чем-то спорили, что-то выясняли друг с другом, но при этом оставались лучшими друзьями. Все их ссоры потухали и забывались также быстро, как и разгорались, даже если со стороны выглядело так, как будто дружбе пришел конец. Зато из школы они неизменно ходили вместе, обсуждая прошедший день, предстоящие контрольные или любимые компьютерные игры. И вот теперь самая красивая девочка класса (в этом вопросе мальчики были полностью солидарны друг с другом) разбавила своим спокойным обаянием их колючий и взрывоопасный тандем.