Ольга Белозубова – Самый (худший) лучший муж (страница 69)

Хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах.

Еще сегодня ночью я в деталях представлял, как буду разговаривать с Элиной утром, и нате вам — вместо этого лечу в другой город.

Разумеется, проблемы со стройкой новой птицефабрики должны были возникнуть именно сейчас. Местные жители всполошились, начали протестовать и писать петиции, хотя до этого никакого недовольства не выказывали. Мол, будет вонь, отходы, отрава и так далее по списку.

Ума не приложу, откуда вдруг взялась вся эта возня, ведь фабрика будет на достаточном расстоянии даже от ближайшей маленькой деревушки, не говоря уж о городе.

Понятно одно: местное руководство с задачей не справилось, хотя что тут сложного — объяснить жителям, что их переживания не имеют под собой оснований. Стройка встала, а каждый день простоя обходится холдингу в круглую сумму. Вот и приходится лететь туда самому, чтобы наконец-то уладить вопрос.

И чем дальше я от Элины, тем паршивее на душе. Вот как обнял ее вчера, так и понял: слишком долго были порознь, хватит, это нужно исправлять. А тут мало того что порознь, так еще и за сотни километров друг от друга. Не хочу я быть далеко от нее, мне ее вот сюда, рядышком, подавай. И поскорее! И пусть смотрит на меня как тогда, когда еще верила мне. И обнимает так же. И доверчиво прижимается, тихонько мурлычет что-то себе под нос, положив голову мне на плечо.

Я разочарованно вздыхаю — когда в последний раз открывал ноутбук, чтобы посмотреть на Элину через камеру на работе, она еще не пришла, а теперь кто его знает, когда у меня будет такая возможность... Вряд ли там, где идет стройка, есть интернет.

Надеюсь, улажу вопрос за несколько дней — и сразу обратно.

Как только выхожу из самолета, набираю Элину, но безрезультатно. Пробую дозвониться и по пути в гостиницу. С тем же эффектом. Неужели так сложно ответить на мой звонок, я ведь переживаю!

Внутри прочно поселяется тревога. Как она там? До сих пор вспоминаю, как на нее, словно дикий зверь, набросился Егор, а потом ее глаза, полные страха, боли, разочарования и обиды.

Я ощущаю себя разрушительным ураганом — ворвался в ее жизнь, перевернул все с ног на голову и промчался, оставив после себя лишь обломки. А мать и обломками не погнушалась, превратив их в щепки.

А я ведь в жизни не встречал более солнечного, отзывчивого и доброго человека, чем Элина. Она не заслужила всего того, что мы — я и мать — с ней сотворили.

Интересно, а шестерка матери уже натявкала ей о том, как я подрихтовал его холеную физиономию?

Пожалуй, стоит узнать, да и еще раз напомнить родительнице о том, чтобы держалась подальше от Элины, будет нелишним.

Набираю нужный номер, и вскоре в трубке раздается слабый голос:

— Да...

В этих двух буквах будто все страдания мира, но я не ведусь на уже привычную манипуляцию, бесстрастным тоном произношу:

— Здравствуй, мама. Ты уже в курсе, что вытворил твой Егор? Или он соврал? Полагаю, мог соврать. Так вот слушай: он попытался Элину...

Ловлю себя на том, что даже само слово не хочу произносить вслух.

— Думаю, ты поняла, о чем я. Надеюсь, после такого тебе хватит ума оставить ее в покое?

— Марк, — перебивает меня мать, — Боцманов в прошлом, обещаю.

— Я рад, что мы поняли друг друга.

Однако что-то в ее тоне меня смущает, словно есть какое-то «но».

— Ну зачем тебе Элина, скажи мне? Что ты в ней вообще нашел? — Я четко слышу в голосе родительницы истеричные нотки.

— Это не твое дело. Тебе важно уяснить другое: ты пожалеешь, если попытаешься вытворить что-нибудь еще или хоть как-то навредить Элине.

Мать молчит, я слышу лишь ее возмущенное сопение.

— Ты меня услышала?

В конце концов в трубке раздается недовольный голос:

— Услышала.

На том и прощаемся. Надеюсь, родительнице все-таки хватит ума понять серьезность моего решения и не придумать очередной план, пока я отсутствую.

Скорее бы увидеть Элину...

Однако проходит целых четыре дня, прежде чем я еду в аэропорт, чтобы вернуться домой.

И сразу, еще в машине, врубаю потоковое видео с рабочей камеры в кабинете Элины, как только ловлю нормальный интернет. До конца рабочего дня еще час, так что точно должна быть на месте.

Но вместо того, чтобы полюбоваться на нее, я чуть не роняю ноутбук, потому что на ее месте сидит совсем другая девушка. Это что вообще такое?..

Первое желание — протереть глаза, но я лишь недоверчиво мотаю головой, сразу набираю Самарцева и даже забываю поздороваться:

— Юрий Валентинович, а что с Элиной? Где она?

— Уволилась, — крякает тот. — Я думал, вы в курсе.

— Как уволилась? — не верю я.

Это что, шутка такая?

— А отработка? Две недели? Почему вы ее отпустили?

— Я и не хотел, но она очень просила, к тому же сама нашла себе замену. Вот и не стал удерживать, ведь новая девушка очень толковая и расторопная, сразу хорошо проявила себя. Элина за пару дней передала дела, и я отпустил ее.

— Я понял.

Кладу трубку и мрачно хмурюсь.

Сдается мне, Элина решила уволиться неспроста, а чтобы окончательно порвать с семейством Вильман.

Спасибо, мама, удружила.

Начинаю закипать, а потом решаю: нет уж, я этого так не оставлю. Личная жизнь личной жизнью, а работа работой, — нет ведь совершенно никакой необходимости увольняться.

Сразу по прилету еду к Элине, хорошо, что оставил машину на стоянке у аэропорта. Пусть между нами не все гладко, но бросать из-за меня работу необязательно, так ей и скажу.

Через полтора часа паркуюсь у ее дома и вскоре звоню в домофон. Мельком подмечаю, что свет в ее кухне горит, так что она наверняка дома.

Не успеваю сказать ни слова, потому что Элина открывает сразу, даже не спросив, кто там. Хм.

Я быстро поднимаюсь, стучу и... сталкиваюсь взглядом с бородатым качком в белой футболке, который распахивает дверь.

— Не понял... — Я пытаюсь посмотреть поверх его плеча, найти Элину взглядом.

Что у нее делает этот накачанный мачо и кто он вообще такой?

— Ты кто? — в итоге угрюмо интересуюсь я.

— Это ты кто, — хмыкает качок в ответ. — Я думал, доставка.

— Какая доставка? Где Элина?

— Какая Элина? А-а, ты, наверное, говоришь про прошлую жиличку? Темненькая такая? Так съехала позавчера.

Я сверлю бородача взглядом и делаю шаг назад, пытаясь переварить услышанное.

— Куда?

— Я че тебе, справочное бюро? Почем мне знать, она не отчиталась.

Я разворачиваюсь и спускаюсь, мрачно осознавая: я теперь не могу посмотреть ее новый адрес в личном деле, раз она уволилась. И не знаю, где ее искать.

Однако знаю тех, кто знает. Ее родителей.

Набираю сначала ее отца, внутренне готовый к разносу, который он мне наверняка учинит. Однако тот не берет трубку.

Ее мать тоже не отвечает.

Они что, от дочери опылились? Решили игнорировать меня всем семейством?

А потом смотрю на часы и понимаю, что они могут попросту спать — время близится к одиннадцати.