Ольга Белозубова – Самый (худший) лучший муж (страница 47)

Я накладываю себе немного салата и с каждой минутой чувствую все больше охватывающую меня внутреннюю дрожь.

Марк расспрашивает о том, как я съездила к родителям, но я слышу свой голос словно со стороны.

Меня преследует ощущение, что вот-вот что-то случится, уж слишком загадочно выглядит Марк. Однако я никак не соображу — плохое или хорошее. Внутреннее напряжение все нарастает и нарастает.

В итоге откладываю приборы и сознаюсь:

— Прости, я... не голодна.

— Тогда перейду к сюрпризу.

О как. Я-то думала, ужин и есть сюрприз.

Марк встает и медленно идет к стоящему рядом буфету, берет оттуда какой-то конверт и протягивает его мне.

— Держи.

— Что это? — поднимаю я на него полный недоумения взгляд. На конверте никаких надписей.

— Открой и узнаешь.

Муж возвращается на свое место, а я несколько секунд нерешительно смотрю на белый прямоугольник.

— Ну же, — торопит меня Марк, — открывай.

Тогда беру нож и вскрываю его. Неверящим взглядом смотрю на то, что внутри.

И чувствую, как начинают дрожать руки, а следом увлажняются глаза.

Не может быть. Этого просто не может быть...

— Это... — еле слышно шепчу я, — это же...

— Да, Элина.

Я смотрю на порванный на четыре части договор. Тот самый, которым меня шантажировал Марк.

— Но как... но что? — по-прежнему ничего не понимаю я.

— Я больше не хочу держать тебя рядом насильно. Решай сама: уйти или остаться, — пристально смотрит на меня Марк. — Теперь это твой выбор.

Я в полном шоке продолжаю сидеть за столом и невидящим взглядом пялиться на клочки бумаги.

Неужели... Все еще не верю в то, что происходит, — я свободна.

Встаю и на ватных ногах огибаю стол, понимая, что могу уйти из этого дома в любой момент, вот хоть прямо сейчас. Боже, как долго я этого ждала! Более того, раньше я бы кричала от радости, а теперь...

А теперь чувствую, как тот самый, недостающий ключ проворачивается в скважине, и ворота моего за́мка с оглушительным грохотом падают.

И я делаю несколько шагов вперед.

Марк

На секунду мне кажется, что Элина собирается пройти мимо. Неужели уйдет, неужели все мои усилия коту под хвост? Шаг. Второй. Куда свернет?

Замираю и слежу, не отрывая взгляда. Ко мне. Она идет ко мне.

Меня накрывает облегчением, однако его быстро сметает бушующий огонь безудержного желания.

Она тянется ко мне, и то, что начинается, как робкий поцелуй с ее стороны, уже через несколько секунд перерастает в страстный ураган с моей.

Целую ее до тех пор, пока не начинают гореть губы. Ничего не могу с собой поделать — от нее невозможно оторваться. Как может женщина быть настолько манкой и так действовать на все мои рецепторы? Исследую ее губами и руками, абсолютно не сдерживаясь, и ума не приложу, как умудрялся все это время держаться от нее подальше. Теперь ни за что не выпущу, даже если она вдруг передумает.

Сжимаю жену в цепких объятиях, дурея от ее вкуса и чудного запаха, и чувствую — еще чуть-чуть, и все случится прямо здесь, на этом самом столе.

— Пошли, — шепчу хриплым голосом, еле уговорив себя оторваться от ее сочных губ, и подталкиваю вперед, к выходу из столовой.

Элину не нужно упрашивать, и вскоре мы оказываемся в моей спальне. Я начинаю ее раздевать еще с порога, и путь до кровати устелен предметами ее одежды. И моей.

— О-о, — выдыхает она, когда я избавляю ее от бюстгальтера и наконец добираюсь до его содержимого.

Мы падаем на постель, и стираются последние барьеры между нами.

Я приподнимаюсь на локте только для того, чтобы оглядеть свою добычу.

Элина явно смущается и пытается прикрыться.

Зачем? Такое роскошное тело не нужно от меня прятать, о чем и спешу ей сообщить. И снова накрываю ее губы поцелуем.

И Элина послушно отзывается. Подается вперед, прижимается ко мне теснее, а потом скользит подушечками пальцев по спине и будто просит, приглашает:

— Марк!

И я больше не сдерживаюсь.

Даже не припомню, когда мне было настолько хорошо. Пусть Элина не выдает и доли того, на что способны мои любовницы, однако ее неподдельные и искренние реакции с лихвой компенсируют технику. Не просто компенсируют — беспощадно разносят в пух и прах. Она так жадно откликается на каждое мое прикосновение, так дарит мне себя без остатка — честно, открыто, максимально чувственно, что я словно пьянею. Вмиг перестаю что-либо соображать и окончательно отдаюсь во власть эмоциям.

Как и Элина.

Когда все заканчивается, я собственническим жестом прижимаю ее к себе. Не отпускаю. И она отзывчиво льнет ко мне, кладет голову на грудь.

Молчим. К чему слова?

Не знаю, сколько проходит времени. Для меня с Элиной оно как будто останавливается.

А потом жена начинает водить нежными пальчиками по груди, плавно, игриво соскальзывает вниз.

Это намек? Без проблем.

И я снова подминаю ее под себя.

Позже, глубокой ночью, мы опять все повторяем. Медленно. Сладко. Жарко.

Когда я открываю глаза, натыкаюсь взглядом на заманчивую картину: Элина лежит спиной ко мне на боку, прикрытая шелковой простыней по пояс. Перевожу взгляд на часы: полшестого утра.

Тяну ткань, оголяя сантиметр за сантиметр этой бархатной кожи, и опять чувствую все нарастающее желание. Придвигаюсь ближе, прижимаюсь к ее спине, практически вдавливая ее в себя.

— М-м, — сквозь сон тянет Элина, — я больше не могу... Давай поспим?

Э нет, что значит не могу? Это то же самое, что поставить перед гонщиком новый болид и сказать: «Просто любуйся».

— Отдохнешь потом, — нависаю я над ней.

«А пока нужно наверстать то, чего я был лишен все это время».

Все равно сегодня выходной. И у меня на него очень серьезные планы: не выпускать Элину из постели.

Скольжу ладонью по соблазнительным изгибам ее тела, прокладывая дорожку из поцелуев от шеи и ниже, и слышу, как она протяжно выдыхает. И в момент откликается. Так я и думал — ее усталость как рукой снимает.

Утром слышу негромкий стук в дверь.

Надеваю халат и иду открывать, попутно оглядываясь на кровать. Элина сладко спит на животе, положив одну руку под подушку, и даже не дергается. На лице сама собой появляется улыбка — уморил жену.

Открываю дверь, а там экономка:

— Простите, Марк Антонович, приехала Елизавета Карловна. Она ждет в гостиной.

Вот так сюрприз. Мать не сообщала, что собирается в гости, к тому же она не имеет привычки заявляться без предупреждения. Неужто что-то случилось?