Ольга Белозубова – Самый (худший) лучший муж (страница 46)

И так далее. Конечно, было бы намного приятнее, устраивай он все сам. Но это я слишком многого прошу, с его темпом жизни такое вряд ли возможно.

А еще я неоднократно заставала его за чтением моих любимых книг.

— Зачем ты это читаешь? — не удержалась я однажды.

— Как зачем? — вскинул брови Марк. — Мне интересно то, что интересно тебе.

Вечерами, после работы, мы частенько смотрим фильмы из списка моих любимых.

И разговариваем. Много и подолгу. Оказывается, он очень интересный человек. И даже не робот! Просто очень умело это скрывает. Приоткроется на минуточку, а потом словно очухивается, и все, снова закрывается.

Каждый день в последнее время мозг атакует один и тот же вопрос: неужели он и правда что-то ко мне испытывает? Неужели наши отношения перестают быть фальшивыми?

Да, мы проводим вместе много времени, все время где-то бываем, но в глубине души все равно сидит страх, что это закончится. В тот момент, когда я буду ожидать этого меньше всего.

Внутри меня будто происходит нескончаемое сражение, я никак не могу сделать окончательный выбор: отдаться эмоциям и получать удовольствие, и будь что будет, или держать оборону до победного конца.

А еще, если бы мне кто-нибудь сказал, что я буду радоваться встречам с Елизаветой Карловной, ни в жизнь не поверила бы. А я радуюсь. Радуюсь тому, что при ней могу обнимать Марка сколько душе угодно — я же под прикрытием. Это невероятный кайф! В эти моменты не сдерживаюсь, потакаю своим желаниям. И готова мурлыкать, прижимаясь к нему крепко-крепко.

Я даже привыкла к нашим словесным перепалкам со свекровью. К слову, она как-то подутихла и перестала везде таскать с собой Дарину. Ох, чую я, это не к добру. Однако я по-прежнему выставляю себя идиоткой и злю ее.

В конце концов, это моя роль.

Именно в эти моменты я и напоминаю себе: «Элина, не забывайся, ты тут, чтобы играть, а не для того, что сама себе придумала».

Марк ведь ни разу не сказал, что между нами что-то изменилось. Может, он старается так тщательно только для того, чтобы окончательно убедить мать? Или мой отказ задел его хрупкое эго, и он просто хочет отыграться? Но в таком случае он вряд ли продержался бы так долго, а тут мало того что продержался, так еще и явно не намерен сдавать позиции.

И мне все чаще хочется поддаться эмоциям. Ну правда, зачем бы ему так стараться? С лихвой хватило бы и половины того, что Марк делает для меня.

Но я держусь. Как будто не хватает какого-то ключика, чтобы ворота моего внутреннего за́мка открылись.

Печально и то, что приходится вариться в собственном соку, потому что я ни с кем не могу поделиться переживаниями. А так хочется спросить совета у мамы — сесть с ней на кухне, как в старые добрые времена, и вывалить все как на духу.

Ладно, попить чаю с ее пирожками тоже отличный вариант. Они у нее невероятно вкусные, можно сказать, терапевтические.

Через час с небольшим с делами наконец-то покончено, и я паркую машину во дворе у родителей.

— Моя ты девочка! Бо-о-орь, ты погляди на нее, — уже с порога голосит мама, — я ведь говорила тебе, любят они друг друга, лю-бят!

— С чего ты взяла? — вполне искренне удивляюсь я.

— Ну как же, — всплескивает она руками, — ты себя в зеркало видела? Глазки сияют, вид цветущий, ты не ходишь, а порхаешь. И Марк, поди-ка, такой же. У вас все хорошо, да? Я так рада за тебя, моя хорошая!

Мама обнимает меня и продолжает шептать на ухо, как счастлива за нас, а мне в этот момент отчего-то хочется расплакаться. Пожаловаться ей, совсем как в детстве, когда сбивала коленки, а она на них дула и обещала, что все непременно заживет. Однако вместо этого беру себя в руки, согласно киваю и топаю следом за ней на кухню.

Неужели и правда влюбилась? И сама не заметила как. Вот ведь дурища!

— Он тебя не обижает? — басит папа после того, как тоже стискивает в объятиях.

— Ну что ты, пап, нет, все хорошо. Правда!

— Чего он в гости не приезжает тогда, а? Боится? — Отец наигранно хмурится, а потом не выдерживает и смеется. — Ну ладно, ты скажи ему, я не кусаюсь, пусть заглядывает. Главное, чтобы ты была счастлива.

Счастлива... А я счастлива? И да и нет.

Ох, как все сложно. Мама продолжает сыпать вопросами о том, как мне живется с мужем, и я старательно расписываю счастливую картинку — осталось только пустить единорогов фоном.

Потом я принимаю эстафету и сама расспрашиваю, как они.

— Тебе там это, — вдруг ни с того ни с сего говорит отец, — случайно не звонил Егор?

— Н-нет, — вскидываю брови я.

— Ну и хорошо.

— А что?

— Да так, ничего.

— Па-а-ап, сказал «а», говори и «б». С чего вдруг такие вопросы?

— Он у нас во дворе на днях отирался. Заходил, как раз когда меня с матерью дома не было, ему Данька открыл. Все выспрашивал твой новый номер и где ты живешь.

— А Данька что? — охаю я. — Выдал?

— Обижаешь. Отправил восвояси несолоно хлебавши. Но мало ли, может, вызнал у кого-то еще?

М-да. Что Егору от меня надо? Странно... Неужто совесть проснулась, и он решил вернуть мне украденные деньги? Тут же сама усмехаюсь своим наивным мыслям. Нет, тут что-то другое.

Интересно, он вообще знает, что я замужем за Марком Вильманом?

Чувствую вибрацию телефона в кармане, достаю и смотрю на экран.

Ну вот, только вспомнила про мужа, вот и он — легок на помине.

— Элина, — раздается в трубке его строгий голос, — ты где?

— У родителей, я же говорила.

— Я помню. Ты скоро домой? Время позднее, я тебя жду. Родителям привет передавай.

Даже через трубку ощущаю его нетерпение. Что он там для меня приготовил в очередной раз?

Прощаюсь с Марком и только тут понимаю, что моя беседа с родителями действительно слегка затянулась: уже полдевятого, а я обещала быть дома к девяти. Точно не успею.

— Мне пора, — развожу руками и иду собираться.

Проходит почти час, прежде чем я вхожу в дом, который успел стать родным. Да, Марк по-прежнему не разрешает мне что-то тут менять, но я даже привыкла к этой функциональной строгости и минимализму.

Муж встречает меня у двери.

— Наконец-то!

И снова я чувствую его нетерпение. Да что ж там такое?

— Марк, я быстренько в душ и к тебе, хорошо?

Он вздыхает и смотрит на часы.

— Ладно, жду тебя в столовой. У тебя пятнадцать минут.

Разумеется, в столовой я оказываюсь через полчаса. Девочка я, в конце-то концов, или как?

А там... темно.

— Марк? — негромко подаю я голос.

Неужели не дождался и ушел спать?

Вдруг слышу щелчок зажигалки, и через секунду на столе загорается одна свеча, затем вторая, третья и еще несколько. Теперь все хорошо видно, однако ощущение интимности остается.

Стол накрыт просто по-королевски, а количество блюд такое, словно Марк собрался меня кормить до утра. Я сразу подмечаю, что почти все, что тут есть, из списка моей любимой еды. В центре красуется ваза с розами, распространяющими по комнате волшебный тонкий аромат.

Так вот почему Марк так меня ждал — решил устроить ужин при свечах.

Я подхожу к столу, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Марк отодвигает для меня стул, а затем присаживается напротив.