Ольга Белозубова – Самый (худший) лучший муж (страница 39)

— Нисколько, мама, что ты. Места много, к тому же у нас с Элиной все расписано, с завтрашнего дня сплошь поездки и экскурсии, так что мы и пересекаться почти не будем.

В трубке воцаряется тишина.

— Кхм-кхм... Сын, я как раз собиралась об этом с тобой поговорить. Дарина — иностранка. Сам понимаешь, одинокая красивая девушка в чужой стране...

Голос матери приобретает полные трагизма нотки, словно мы вдали от цивилизации, в каком-нибудь африканском племени, и аборигены ежедневно выбирают, кем из гостей сегодня будут ужинать.

— Я беспокоюсь. Марк, берите ее с собой по возможности. Дарина — девушка воспитанная, мешать не станет, ручаюсь.

— Я что, аниматором нанимался? — сурово прерываю ее поток красноречия.

Мать делано вздыхает, продолжает более строгим тоном:

— Ну какой аниматор, что ты!

— Тогда почему я должен ее развлекать?

Готово, родительница глотает наживку, начинает злиться:

— Это кто кого еще развлекать будет! Тебе вообще хоть есть о чем поговорить с... этой?

— Мама, не смей так говорить о моей жене!

На самом деле ответа я не знаю, мы с Элиной не имели возможности долго беседовать о чем-то, кроме работы. Пора это исправить, как и собирался. В конце концов, где еще этим заняться, как не в отпуске?

— Ах вот как ты заговорил... Ну прости, — без капли вины произносит мама, шипит: — Я поняла, тебе плевать на родную мать.

— Занятный вывод, не имеющий ничего общего с действительностью, — намеренно снижаю темп речи я, продолжаю ровно: — И тебе это прекрасно известно.

Все проходит как по нотам. На такой хладнокровный голос мать отвечает всплеском эмоций, и я понимаю далеко не все, что она говорит, — слишком высок ее тон:

— Вот уж не думала, что мой сын откажется выполнить такую пустячную просьбу! Или вам с Элиной есть что скрывать? Какой позор! Кого я воспитала, подумать только!.. Другой был бы рад помочь девушке, как истинный джентльмен! Что я ей теперь скажу?

Бинго. Однако я продолжаю делать вид, что ни о чем не догадываюсь.

— То есть то, что я просто хочу побыть с женой наедине, тебе в голову не приходило? Мы ради этого специально уехали чуть ли не на другой конец света.

— У тебя на это будет вся жизнь, — припечатывает мать, успокаивается и обиженно сопит: — Марк, я ведь не прошу поселить Дарину у вас в спальне или быть с ней с восхода и до заката солнца. В общем, я все поняла и сделала выводы. Можешь притвориться, что я ни о чем тебя не просила.

— Ла-а-адно, — тяну я и строго подытоживаю: — Пара обедов, ужинов и поездок, не больше.

— О большем я и не просила. Этого будет вполне достаточно.

Я завершаю разговор, кладу трубку и отсутствующим взглядом смотрю на Элину.

«Или вам есть что скрывать?» — крутится в голове вопрос матери. Я ее знаю как облупленную, она не стала бы произносить такую фразу просто так, ради красного словца.

Выходит, моя догадка верна: она подозревает, что наш брак — фикция. И дело явно не только в том, что Элина однажды дернулась от моего прикосновения.

Черт. Где же ты еще прокололась, женушка?

— Нам нужно поговорить, — максимально серьезным тоном заявляю я Элине.

Та тяжело вздыхает и нехотя плывет к лесенке из бассейна.

Когда она ныряла, я толком ничего не понял и тем более не увидел — разве что услышал ее визг, а следом громкий всплеск. Да и пока она плавала, вода не давала верно оценить ее фигуру.

Теперь же, когда из бассейна медленно появляется ее тело, сантиметр за сантиметром, все мысли разом вылетают из головы. Я жадно изучаю Элину взглядом и диву даюсь: как, ну как она умудрялась так долго прятать все это? Да еще и явно натуральное, не то что у Дарины. Уж я-то знаю.

Нет, я видел Элину с полотенцем, когда она выходила из душа, но это совсем не то.

Смотрю, как с ее волос стекают капли воды на ключицы и ниже, в ложбинку между грудей. Размер как раз по мне, чудно сочетается с моей ладонью, я сразу это вижу. Представляю, каково это — прикоснуться к ее груди губами. Элина прижмется ко мне в ответ, запрокинет голову, со стоном выдыхая, вцепится в мои волосы своими тонкими пальчиками...

Взгляд опускается ниже — к тонкой талии и округлым бедрам. В эту секунду она ими покачивает и слегка выгибается, выжимая волосы.

Вот мерзавка, она ведь наверняка нарочно меня соблазняет! И самое поразительное — это работает. Дарина не вызвала у меня и сотой доли того, что ощущаю сейчас. А чувствую я практически непреодолимое желание вжать Элину в себя и показать всю мощь своего желания.

Зуб даю, ее ровные длинные ноги будут отлично смотреться на моих плечах.

Впервые за время действия нашего соглашения жутко жалею о том, что пообещал ее не трогать. Вот сейчас трогал бы и трогал. И трогал...

— Марк? — недоуменно смотрит на меня Элина.

Я наконец отмираю и хмурюсь.

— Иди в дом, — холодно приказываю.

Элина возмущенно щурится и поджимает губы, однако ничего не говорит. Проходит мимо меня к лежаку, мотая головой, — явно чтобы на меня упали капли воды, хватает свою одежду и топает внутрь.

Теперь я имею возможность оценить и вид со спины. А там есть что оценивать. Как можно так подбирать одежду, чтобы она скрывала такое роскошество? Моя ладонь будто сама собой приподнимается, срабатывает хватательный рефлекс. Что-то мне подсказывает, что и ее попа будет так же органично сочетаться с моей ладонью, как и грудь. Жаль только, сейчас моя рука хватает лишь воздух.

Следом я представляю, как Элина наклоняется, отчего ее талия становится еще четче и тоньше.

Упавшие на меня капли вместо того, чтобы охладить, распаляют еще больше, пульс ускоряется до опасных значений. Мозг рисует горячие картинки, одна жарче другой.

С силой трясу головой, чтобы охладить свой пыл. Думаю, если сейчас окунусь в бассейн, от меня пойдет пар.

М-да, Элине придется меня подождать, не показываться же ей на вид в полной боеготовности. Не оценит. Хотя...

Нет, и думать не стоит, Марк. У вас. Деловые. Отношения.

Да, деловые, и точка.

А это просто временное помутнение. Скоро пройдет.

Усилием воли отвлекаюсь и разглядываю то самое дерево, у которого Элина ворковала со стриптизером. Кулаки так и чешутся подрихтовать его смазливое лицо. Я ведь видел, он бы с радостью уложил мою жену в койку.

И пусть наш брак мнимый, но рога-то будут вполне настоящие. Нет уж, Марк Вильман не будет рогоносцем.

Так, пора внести новый важный пункт в наш договор: Элина не имеет права зажиматься с кем ни попадя. Целоваться тоже. Спать — тем более.

Да, хороший пункт. И как я не подумал об этом раньше?

Спешу в дом, чтобы озвучить Элине свои мысли.

Захожу и первое, что вижу, — грудь Элины, обтянутую купальником. Почему она все еще только в нем?

Неужели так сложно натянуть на себя эту тунику?

— Ты плохо справляешься со своими обязанностями! — рявкаю я.

Элина дергается от неожиданности, а потом мрачнеет. Ее руки упираются в бока, а взгляд загорается огнем. Диким и... максимально возбуждающим.

Понятия не имею, что на меня находит, но в следующую секунду я молнией подлетаю к ней и впиваюсь в ее губы поцелуем.

Еще шаг — и я прижимаю жену к стене, а сам буквально вдавливаюсь в нее, чтобы соприкасаться каждой клеткой тела. Рычу от рвущегося изнутри желания сорвать с нее остатки одежды и взять прямо тут.

Одна моя рука крепко держит ее за голову, а вторая притягивает к себе за поясницу. Удовольствие от поцелуя мириадами осколков разносится по телу.

Где-то на краю сознания мелькает мысль: как обычные губы могут быть настолько сладкими и доставлять такой чистый кайф? Мне снова чудится привкус фруктов. Кажется, манго.

Вдруг чувствую ее ладони у себя на груди. Э нет, милая, меня от тебя сейчас разве что бульдозер оттащит.

— Ой! — вдруг раздается у входной двери. Похоже, я забыл ее закрыть.

Дарина. Чертова Дарина. Какого хрена тебя принесло именно в этот момент?

И все. Элина вздрагивает и вырывается из моих объятий. Ее грудь высоко вздымается, взгляд плывет, а щеки покрываются густым румянцем.