Ольга Белозубова – Самый (худший) лучший муж (страница 37)

Дебютная попытка заканчивается моим бесславным падением — я умудряюсь сместить центр тяжести и оказываюсь на земле с другой стороны. Мигом встаю и отряхиваюсь, незаметно озираясь. Вроде обошлось без свидетелей.

Вторая попытка более удачная — мне удается одолеть гамак, но передо мной сразу встает другая проблема: нужно устроиться так, чтобы лежать было удобно.

Я ерзаю, но ничего не выходит. Через пару минут тщетного барахтания я, напряженный донельзя, сдаюсь. Расслабился, что называется. Да как в этих гамаках вообще лежат? Видимо, сначала посещают курсы по их покорению.

Ладно, просто посижу в тишине, вон и лавочка-качель неподалеку. Устраиваюсь поудобнее и закрываю глаза. Баланс достигнут, теперь можно тотально расслабиться.

Старательно отпускаю все мысли и дышу свежим воздухом, дышу... И снова вдыхаю и выдыхаю полной грудью. Вдыхаю и выдыхаю. Ощущение, что сижу тут уже целую вечность.

Так, ну все, хорош, пора и честь знать.

Открываю глаза и смотрю на часы. В смысле четыре минуты? Да у меня уже задница чуть к этой скамейке не приросла!

Пора признать очевидное — отдых не для меня. Вздыхаю и иду в дом — работать.

И вот тут сразу теряю счет времени. Оказывается, сижу уже несколько часов.

— Ты что-то хотела?

— Хотела, — хмыкает Элина и поджимает губы.

Это еще что такое? Кровать недостаточно мягка или завтрак в постель не подали? Что за кислая мина?

— Отдохнуть хотела! — повышает голос она.

— Ну так отдыхай, — развожу я руками. — В чем проблема?

— А ты не в курсе? — хмурится она и тут же округляет глаза: — Не в курсе... Марк, у нас, вообще-то, соседи появились. Точнее, соседка. Можешь пойти и отнести ей приветственный пирог!

Ее голос сочится сарказмом и обидой. Не думал, что она такой мизантроп, вроде наоборот, любит людей сверх меры.

— Я поговорю с владельцем виллы, Элина. Но даже если там кто-то будет жить, как это помешает тебе отдыхать?

— Это Дарина Воронцова, Марк. Да-ри-на.

Твою ж налево! Как она тут оказалась? Теперь я действительно захлопываю крышку ноутбука и вскакиваю с места. Ответ приходит в ту же секунду, и я разочарованно выдыхаю:

— Мама...

— Мама, — мрачно подтверждает Элина. — Значит, мне и тут придется притворяться, а я так надеялась хоть на пару денечков выдохнуть.

М-да... Мысленно признаю: виноват по всем фронтам, что уж. Мне и в голову не пришло, что мать так учудит. Однако Элина произносит это «притворяться» с таким возмущением и досадой, будто ее заставляют ежечасно целовать жабу-быка, а не отдыхать со мной в таком райском местечке.

— Тебе что, так плохо в моей компании? — придаю голосу строгости и скрещиваю руки на груди.

Она пристально на меня смотрит, прикусывая губу, молчит, но в конце концов выдает:

— Я не это имела в виду.

То-то же.

— С Дариной разберемся, не переживай. Иди в столовую, я скоро подойду.

Элина уходит, а я пытаюсь понять, с какой именно целью мать отправила сюда эту девицу. В качестве обычного соглядатая? Нет, вряд ли. Тут что-то другое.

Я мысленно хлопаю себя ладонью по лбу — и как сразу не догадался? Мать ведь знает мою натуру, а Дарина — девушка яркая, как ни крути. Похоже, родительница верит, что я клюну на ее подопечную. Или та сама станет на меня вешаться. В общем, все понятно: цель — заставить Элину ревновать и рассорить нас таким образом.

Что ж, Елизавета Карловна Вильман не учла одного — сложно заставить ревновать и тем более рассорить тех, кто вместе не по любви, а по соглашению.

Следующие десять минут я раздаю рабочие указания по телефону и спускаюсь со второго этажа.

Собираюсь повернуть в столовую, как вдруг слышу во дворе приглушенный смех Элины и... чей-то мужской голос.

Резко меняю курс, выхожу и наблюдаю занятную картину: смуглый накачанный парень с садовыми ножницами в руках и моя жена стоят у какого-то дерева, метрах в пяти от дома. На его футболке большая эмблема агентства, через которое я бронировал виллу. Прихожу к выводу, что это местный работник. Скорее всего садовник.

Так вот этот парень, которому впору в стриптизе работать, а не кусты подстригать, что-то рассказывает Элине на ломаном английском, а она внимательно его слушает и ярко улыбается. Того и гляди, растечется перед ним лужей.

Мне она так не улыбается...

— Элина! — громогласно окликаю ее я, сдвигая брови к переносице.

Та вздрагивает и оборачивается.

— Спасибо, Эджи, мне пора идти. Еще увидимся, — говорит она стриптизеру, снова ему улыбается и лишь после этого спешит ко мне.

«Еще увидимся?» — вскидываю я брови и хмыкаю. Это чем она с ним заниматься собралась? Мне, конечно, абсолютно все равно, но раз уж тут завелись соглядатаи, пусть ведет себя прилично, как полагается страстно влюбленной. В меня влюбленной.

Парень салютует мне, разворачивается и тоже уходит, а я провожаю его взглядом и вижу, как переливаются мышцы под его футболкой.

Так, надо сказать владельцу виллы, чтобы его работники приходили ранним-ранним утром. Он обещал мне уединение? Обещал. Пусть выполняет.

Ну а что, Элина мне пусть и фальшивая, но жена. Значит, я обеспечу ей покой и приватность, которых она так хочет.

Элина

— Ну что, пойдем приветствовать соседку? — усмехается Марк, отодвигая тарелку с недоеденным завтраком.

Кожей ощущаю исходящие от него странные вибрации. Вибрации недовольства. Весь завтрак сидел мрачный, как небо перед грозой. И взгляд такой же, исподлобья, будто я в чем-то провинилась.

Только вот в чем? Может, недоволен, что я долго спала? Так разбудил бы.

Я уж и так старалась его разговорить за завтраком, и этак, но ничего не вышло. Марк отделывался короткими репликами, продолжая терзать ни в чем не повинную яичницу.

Наверное, он просто встал не с той ноги. Бывает.

Или злится на мать, которая отправила сюда Дарину. Только я тут при чем? Это ведь не я соловьем заливалась, вываливая все животрепещущие подробности нашей поездки.

Ладно, злить новоиспеченного мужа еще больше нет ни малейшего желания, а вот узнать, что тут делает Воронцова, напротив, очень хочется, поэтому послушно киваю и тоже встаю из-за стола.

Уже через несколько минут мы оказываемся у соседней виллы, и Марк стучит во входную дверь.

— Встань ближе, — шепчет он мне.

В этот момент дверь открывается, и я слышу донельзя удивленный голос Дарины:

— Марк? Элина?

Она переводит взгляд с меня на него и обратно.

— Как вы тут оказались? — хлопает она ресницами.

У меня аж глаза на лоб лезут от такой наглости. Впору поверить, что это мы тревожим ее покой, а не наоборот.

«Ах ты ж курица ощипанная, — мгновенно вскипаю я про себя. — И не стыдно так врать?»

Ну ведь очевидно: лжет и не краснеет. Она прекрасно знает, что мы живем по соседству, не может не знать!

— Как оказались? Мы остановились в соседней вилле. У меня другой вопрос, Дарина: как вы тут оказались? — саркастично выдает Марк.

— Но как же... — разводит руками Воронцова, — я давно запланировала отпуск здесь...

Я скрещиваю руки на груди и хмыкаю — ни на капелюшечку ей не верю!

В кои-то веки Марк со мной солидарен и вкрадчиво интересуется:

— И что, именно эту виллу бронировали заранее?

— Нет, если честно, я планировала остановиться в другом месте, вот только...