Ольга Белозубова – Самый (худший) лучший муж (страница 14)

Марк видит то же, что и я, злорадно улыбается и тащит меня через весь зал к матери.

— Добрый вечер, мама, — говорит он, не давая ей вставить и слова, — вы уже знакомы с Элиной.

— Имели честь, — недовольно поднимает подбородок Елизавета Карловна.

«Что это делает здесь?» — кричит весь ее вид.

— Извини, что не смог приехать в театр, дела, — разводит Марк руками, игнорируя ее недовольство.

А я еле сдерживаюсь: о как заливает-то! Знаю я его дела, ага.

— Хочу представить Элину как полагается. Итак... Мама, Элина — моя невеста, прошу любить и жаловать.

Я вижу, как напрягаются пальцы, которыми Дарина держит бокал с шампанским. Губы Елизаветы Карловны сжимаются в тонкую линию, а взгляд-бластер явно прожег бы во мне дыру, если б мог.

Я широко улыбаюсь и елейным голоском объясняю:

— Простите, что не сказала в театре, Марк хотел сделать это сам. Да, милый? — крепче сжимаю его локоть, мол, подыграй.

— Именно, — кивает жених и пафосно продолжает: — Я думал, у нас сегодня будет скромный семейный ужин, ты не предупредила о других гостях. Так даже лучше, больше людей узнают о нашем счастье. Сегодня же всем представлю мою Элиночку.

Элиночку? Фе. Чувствую себя так, словно меня обслюнявил соседский мопс.

Елизавету Карловну берет оторопь, и она в ужасе снова ведет по мне взглядом. Даже не знаю, что ей нравится больше — мой идеальный макияж или шедевральный наряд? О да, ее гости явно оценят!

— Мама, прости невоспитанного сына, — извиняется Марк, — представь нам твою очаровательную собеседницу.

— Марк, это Дарина Воронцова, — кислым, словно щи, голосом тянет Елизавета Карловна. — С Элиной они уже знакомы.

Мимо проплывает официант с подносом, и Марк ловким движением хватает оттуда два бокала, протягивая один мне.

— Тогда у меня два тоста. За знакомство и... за нас, — поднимает бокал в воздух мой жених, а за ним и я.

— За вас... — вторят ему мать с Дариной, натянуто улыбаясь.

Марку и говорить ничего не надо, я чувствую, как его распирает от удовольствия. Он однозначно счастлив, что все повернулось именно так.

Я тоже. Не будь здесь этой толпы, Елизавета Карловна и Дарина уже наперегонки играли бы в игру «Кто уколет Элину побольнее».

А еще... в пылу ненависти ко мне ни та ни другая, похоже, не заметили, каким заинтересованным взглядом Марк окинул Дарину.

Она ведь стопроцентно в его вкусе, это я выбиваюсь из стройных рядов его «котят». Да-да, слышала я, как он их всех зовет «котенок мой».

Задумчиво кручу бокал в руке. Что, если Дарина его все же окучит? Может, ей помочь? Тогда я буду ему не нужна. Только вот как это сделать?

Марк отвлекается на телефон.

— Отлучусь на минутку, — говорит он и отходит.

Спустя секунду Дарина и Елизавета Карловна не сговариваясь делают шаг ко мне, словно оцепляя кольцом. Свекровушка цепко хватает меня за руку, прищуривается и злобно шипит:

— Даже не думай, что я дам вам пожениться. Отступись или пожалеешь.

«И да начнутся голодные игры!» — торжественно звучит в моей голове, и я мило улыбаюсь в ответ, притворяясь, что мне ничуть не больно от ее хватки.

Елизавета Карловна отпускает мою руку, и я не мешкая крепко ее обнимаю, да что там, стискиваю в объятиях.

Чуть отстраняюсь и громко шепчу:

— Не могу отступиться, я же люблю его. Ничего, мама, вы обязательно ко мне привыкнете!

Она настолько громко скрипит зубами, что мне становится боязно: как бы не выкатили счет за их ремонт.

Глава 10

Марк

Я довольно потираю ладони, глядя в иллюминатор самолета. Как не радоваться — командировка прошла крайне успешно. Еще час, и я буду в родном городе.

Настроение портит только сообщение от матери, что пришло еще в разгар вечеринки и постоянно всплывает в памяти: «Ты на ней не женишься. Я этого не допущу, ты меня знаешь».

Э нет, мама, женюсь. А раз уж ты так яро этому противишься — и подавно. В конце концов, ну что ты сможешь сделать?

И вообще, все идет как задумано: контракт с несговорчивыми французами подписан, Элина талантливо играет свою роль, будущая свекровь от нее без ума.

Ну, «без ума» — это если выражаться не фигурально, а буквально. Елизавета Карловна словно с ума сошла от злости, особенно после небольшого представления, которое я устроил специально для нее. Точнее, представлений.

После того как поговорил по телефону, остановился на входе и постучал по бокалу любезно предоставленной официантом вилкой.

— У меня новость! — торжественно возвестил я, как только все затихли. — Хочу представить всем мою невесту, Элину Епанчину.

Протянул руку, глядя на нее. Она сразу поняла, что от нее требуется, и двинулась ко мне через расступающихся гостей.

Их лица слегка перекосило при взгляде на Элину. Лицо родительницы перекосило не слегка.

По залу тут же поползли удивленные шепотки, перерастая в достаточно громкий гул.

Если честно, на такой поразительный эффект я и не надеялся.

Собравшиеся начали дружно, а главное, «искренне» нас поздравлять. Однако я краем уха выхватил главные вопросы, что блуждали между собравшимися: «Кто она?», «Вы ее знаете?», «Они давно вместе?»

А затем косые взгляды направились уже к Елизавете Карловне. Как же так, она скрывала ото всех такое событие!

Когда концентрация маминой злости, судя по ее окаменевшей позе, достигла пика, я схватил Элину за руку и потащил за собой.

Шел, пока не завернул за нужный угол, и остановился посреди коридора, у входа в библиотеку, когда решил, что тут нас точно никто не услышит.

Захотелось выведать, о чем они разговаривали и почему родительница выглядела еще злее, чем до того, как я их оставил.

— Что-что ты ей сказала? — расхохотался я, не поверив собственным ушам.

— Ничего, мама, вы ко мне привыкнете, — смущаясь, послушно повторила Элина.

Ай да невеста, просто чудо!

— Молодец, — похвалил ее я. — Продолжай в том же духе.

Мама в своем репертуаре с «отступись». Странно, что не стала предлагать деньги, наверное, попросту не успела, а то с нее сталось бы. Впрочем, столько, сколько Элина «должна» мне, она все равно не предложит.

Однако мне сразу стало понятно, отчего родительница так взъярилась. После вечеринки точно сляжет с мигренью и будет проклинать нерадивого сына, который выставил ее посмешищем перед такими важными гостями. Зато урок усвоит навсегда, это уж точно, а мне это и нужно.

— Марк, как мне... — заговорила Элина, и тут я краем уха услышал стук каблуков.

В эту половину дома могла пройти только мать.

Я быстрым движением прижал ничего не понимающую Элину к себе, упер левую руку в стену и навис над ней. Большие карие глаза невесты испуганно распахнулись, а я провел большим пальцем по ее щеке, едва касаясь кожи, заправил локон ей за ухо и зашептал, склонившись:

— Не шевелись.

Моя рука заскользила вниз — от шеи к спине, а потом еще ниже. И ниже.

Элина ощутимо напряглась и замерла, с силой надавив ладонью мне на грудь в тщетной попытке оттолкнуть. Я легонько схватил ее за попу, и она дернулась, недовольно пискнув.

— Ма-а-арк! — возмущенно взвизгнула родительница в это же время.

Так и знал, что это она.

— Не при людях же, — зафырчала она.