Ольга Белозубова – Развод. Только (не) ты (страница 6)

«Не порти МНЕ семейный ужин?»

Мой голос дрожит, но я продолжаю яростно шептать, чтобы не услышали девочки.

— Значит, это ТВОЙ семейный ужин? А я что, просто декорация на заднем плане? — Я аж задыхаюсь от возмущения. — Ты правда думаешь, что можно как ни в чем не бывало требовать от меня изображать счастливую жену после того, как целовал другую женщину?

На кухне что-то звякает, и я невольно бросаю взгляд в ту сторону. Катя с Ладой о чем-то увлеченно спорят, гремя посудой.

— Мы не будем обсуждать это сейчас, — осаждает меня Андрей безапелляционным тоном. — Ты просто успокоишься и пойдешь на кухню. Подумай о девочках, они ждали этого вечера.

И вроде бы муж просит о том, о чем я и сама думала несколько минут назад: не вмешивать дочек, вот только мотивы у нас совершенно разные.

Ему, в отличие от меня, явно ничего не мешает использовать их в своих целях. Например, чтобы манипулировать мной.

— Ты же не хочешь все испортить? — продолжает муж.

— Это ты все испортил, не я! И тебе еще хватает совести прикрываться детьми?

— Тише! Мы поговорим позже. Одни. Или ты действительно хочешь подключить их к нашим разборкам? — хмыкает муж, игнорируя первую часть моей фразы. — Я думал, в тебе достаточно мудрости, чтобы этого не делать.

— Мудрости? — взлетают мои брови. — А в чем мудрость-то? В том, чтобы прикрывать твои похождения?

Андрей прищуривается, и его ноздри с шумом раздуваются.

Я расправляю плечи и чувствую, как изнутри поднимается волна холодной ярости.

— Я не стану делать вид, что все в порядке. Не стану улыбаться и притворяться. Скажу девочкам, что плохо себя чувствую — что, в общем-то, правда — и поднимусь к себе. А ты... ты можешь наслаждаться СВОИМ семейным ужином. А потом мы поговорим.

— Мам, пап! — доносится с кухни голос Лады. — Идите сюда! Мы с Катей спасли торт.

— Иду, солнышко, — отзываюсь я, и мой голос звучит почти нормально. Потом поворачиваюсь к мужу: — И даже не пытайся меня остановить.

Я огибаю Андрея и вхожу на кухню.

— Девочки, у меня ужасно разболелась голова. Я прилягу, хорошо?

— Мам, а как же праздник? — расстроенно тянет Катя.

— Милая, я, правда, не очень хорошо себя чувствую.

— Ну ла-а-адно, — вздыхает Катя.

Я целую ее в макушку, потом обнимаю Ладу.

— Торт выглядит замечательно. Вы у меня такие умницы!

Уже в коридоре я слышу, как Андрей что-то говорит дочерям. Наверное, снова сочиняет очередную историю.

Ну да, у него это отлично получается.

Я медленно поднимаюсь по лестнице на второй этаж, а ноги будто налились свинцом, и каждый шаг дается с трудом.

В висках стучит, а перед глазами все плывет. Двадцать три года... Двадцать три года совместной жизни душа в душу. И что теперь?

Я захожу в спальню и без сил опускаюсь на нашу кровать.

В голове против воли всплывают воспоминания: вот мы выбираем эту самую кровать, смеемся...

Господи, как же больно! Словно кто-то вонзил нож прямо в сердце и медленно проворачивает его.

Подушка пахнет его одеколоном. Этот запах, такой родной, теперь вызывает только тошноту. Я резко переворачиваю подушку другой стороной и утыкаюсь в нее лицом.

Как же глупо все получилось! Я ведь даже не должна была увидеть его с любовницей. Просто привезла клиентке заказ, как это часто бывало.