Ольга Баскова – Оберег от лунного света (страница 10)

– Здравствуйте, – кивнула она ему. – Но вы говорили, что сегодня будет ваш напарник.

Стоявший рядом Костя закусил губу. Его охватило тревожное предчувствие. Пожилой мужчина развел руками:

– Обещал, девушка. Да оно вон как вышло… Директор санатория не разрешил уезжать домой, пока сменщик не придет. А он не торопится. Звоню – телефон отключен.

– Он любитель выпить? – поинтересовалась Зорина.

Мужчина замотал головой:

– Да вы что?! У нас таких не держат. Иногда в санаторий такие люди приезжают… политики, артисты, певцы… Нет, директор дорожит его репутацией… Впервые мой напарник не спешит на работу. И ведь знает, что могут уволить.

Супруги переглянулись.

– Вам известен его адрес? – спросил Скворцов.

– А как же. Он, как и мы, приреченский, – кивнул охранник.

– Диктуйте, – Костя вытащил блокнот.

Мужчина старательно продиктовал ему координаты приятеля. Скворцов попробовал набрать его:

– Действительно, абонент недоступен. – Он повернулся к жене: – Катюша, я прошу тебя побыть здесь и попробовать пообщаться с персоналом. Может быть, узнаешь что-нибудь еще. Я отправлюсь на квартиру к охраннику.

Журналистка задрожала:

– Ты думаешь…

– Мне хотелось бы думать о другом…

Она быстро обняла мужа:

– Поезжай.

Майор снова взял мобильный:

– Павел? Привет, это я. Тут такое дело. Охранник, с которым мы планировали поговорить, не вышел на работу. Да, телефон не отвечает. Бери Петьку и на всякий случай Михалыча и отправляйтесь по адресу, – он назвал улицу, номер дома и квартиры. – Я буду там, как смогу. Если этот Дмитриенко не откроет дверь, вызывайте участкового и взламывайте. Да. У меня самые плохие предчувствия. – Он нажал кнопку отбоя и посмотрел на Зорину: – Ну, все, родная. Я помчался.

– Только не гони, – попросила она, – и обязательно позвони, когда что-нибудь выяснится.

Он кивнул:

– Обязательно.

Глава 6

Охранник Василий Дмитриенко жил в собственном доме, доставшемся от родителей, на одной из окраин города. Полицейские доехали до площади Адмирала Макарова и свернули вправо. Нужно заметить, родители Дмитриенко облюбовали место в редкостном экзотическом уголке Приреченска – балке Дианы. Она была небольшой, не слишком круто спускалась к озеру, и весь ее склон сплошь покрывали домики, похожие на сказочные. Проходы между домиками никто не осмелился бы назвать переулками – так они были узки, каменисты и извилисты. Друзья бросили машину и пошли пешком. Когда Киселев был здесь в последний раз, он с восхищением рассматривал местность и почему-то – наверное, потому, что его дочь сейчас читала «Алые паруса», – думал о гриновских городах – Лиссе, Зурбагане. Теперь же его беспокоили совсем другие мысли, и он злился на Катю, которая вешала на их отдел очередное преступление. Начальник их отдела полковник Кравченко и так каждый день бушевал на оперативках, торопя своих подчиненных скорее найти убийцу предпринимателя и закрыть дело. Его супруга пообещала огромную сумму тому, кто первым отыщет убийцу ее мужа, скрывавшегося пока так хорошо, что никто его не видел и не слышал. Вот это и беспокоило Павла. Если сейчас на них повиснет еще один труп, они просто зашьются.

Петя, шедший впереди, выглядел довольно бодрым несмотря на то, что всю ночь провел в поезде. Он и наткнулся на дом Дмитриенко, маленькую двухэтажную хибарку. Судя по всему, ее хозяин еле сводил концы с концами. Дверь ветхой калитки, почерневшей от времени, дождей и ветра, оказалась незапертой. Киселев для приличия постучал. Из дома и сада не доносилось ни звука.

– Пойдем, – кивнул он коллегам. Они вошли на участок. Дом из белого камня был далеко не новый и не большой, но уютный. В саду хозяин соорудил нечто вроде места отдыха со столом и табуретками. Неподалеку стоял мангал. Деревянный туалет с душем находились в конце участка.

В саду росли яблони, груши и ягодные кусты.

– Эй, есть здесь кто-нибудь? – громко спросил Павел. Ему ответила какая-то звонкоголосая птичка, сидевшая на заснеженной яблоне. Прохоров потянул на себя входную дверь, и она открылась.

– Нехороший знак, – прошептал эксперт.

Киселев прошел в дом, состоявший из трех комнат и кухни. В первой, самой большой, вероятно служившей хозяину гостиной, все было перевернуто вверх дном, и создавалось впечатление, как будто тут что-то искали. На полу валялись деревянная шкатулка и портмоне. Сам хозяин лежал на потертом ковре, неловко подогнув под себя ногу. В его светлых, посеребренных сединой волосах запеклась кровь. Михалыч подскочил к нему и пощупал пульс.

– Он мертв, – эксперт приподнял веки Василия. – Судя по всему, с ночи. Но точнее скажу, как всегда, при вскрытии.

– Вызывай участкового и понятых, а еще позвони Скворцову. – Киселев сел на диван с кое-где выглядывавшими пружинами, обхватил руками голову и застонал.

Проводив глазами красную «девятку», Катя несколько секунд стояла в растерянности. Пожилой охранник с жалостью посмотрел на нее:

– Выходит, зря такой путь проделали?

Зорина хмыкнула:

– Надо же! Тут бы мне впору вас пожалеть: вы небось и не завтракали толком. Да и дома вас ждут. А вы меня жалеете.

– А моя работа как военная служба, – усмехнулся охранник. – Кстати, вы мне вчера представились. Я запомнил: вас зовут Екатерина. А вот я вам не представился. Алексей Иванович Никулин, – и он протянул женщине руку, которую она крепко пожала. – Знаете, – продолжал Никулин, – я вот тут думал, чем еще могу вам помочь. Насчет этого мужика, ее любовника, еще кое-что могу добавить. Нога у него была… не представляю, какого размера. Наверное, шестидесятого. Это я по его следам определил. Кстати, мы можем вместе с вами на них посмотреть.

Журналистка опешила:

– Разве они сохранились?

Алексей Иванович кивнул:

– А посудите сами… Возможно, в Приреченске в этот день снег и шел, а тут крепкий морозец и солнышко светило. И после никаких осадков не наблюдалось. Думаю, еще есть на что посмотреть.

– Пойдемте скорее, – засуетилась Катя.

Охранник взял женщину под руку и повел к высокой сосне. Белочка, сидевшая на нижней ветке, покосилась на Зорину черной бусинкой глаза.

– Орешков не взяла, – сокрушенно заметила журналистка. – Как-то не подумала, что белок кормить придется.

– Да у них тут кормушек хватает, – успокоил ее Никулин. – Вот под этой сосной-красавицей они и миловались. А вот и следок. Поглядите, какая лапища!

Катя взглянула на снег, испещренный узорами следов. Рядом с аккуратным отпечатком женского сапожка красовался след огромного мужского ботинка.

– Богатырь! – ахнула Зорина.

Алексей Иванович кивнул:

– Такую обувь вряд ли в обычном магазине купишь. Не иначе ее другу на заказ ботинки делали.

Журналистка чуть не расцеловала мужчину:

– Вы просто молодец.

В ее кармане запиликал мобильный.

– Это муж, – пояснила она. – Наверное, уже получил информацию о вашем напарнике. Да, Костя, – сказала женщина в трубку. – Это точно?

Ее взгляд помрачнел. Никулин понял все без слов:

– Он мертв?

Она опустила голову:

– Да.

– Его убили?

Зорина пожала плечами:

– Пока не выяснено.

– Если Вася дежурил в тот день, он вполне мог что-то увидеть или услышать, – сделал вывод Никулин, – и что же это за женщина такая была? С виду скромная и приветливая. А какие страсти из-за нее разгорелись.

– Не знаю, – призналась журналистка. – Спасибо вам за информацию. Пойду побеседую с кем-нибудь еще.

– Медсестра у нас в физиотерапевтическом кабинете очень душевная, – сказал на прощанье охранник. – Зовут Валентина. Многие ей здесь душу изливают.

– Лапикова дружила с соседкой по комнате, – возразила Катя.

– Ну и что с того? – не удивился Никулин. – Вы с этой медсестрой Валечкой побеседуйте. Она даже самых нелюдимых разговорить может.