Ольга Баскова – Браслет княгини Гагариной (страница 7)

– Наверное, как и все экстрасенсы, – предположил Беляев. – Ну да ладно, хватит о ней. Мне позвонила одна дамочка, некая Лариса Конашенко. Фамилия у нее самая что ни на есть простая, а вот происхождение знатное. Она приходится родней самим Раевским, представляешь?

Приятель поднял глаза к потолку:

– Это генерал, который брал Пушкина в Южную ссылку?

– Видишь, не зря тебя учили в школе, – усмехнулся Юрий. – Да, им, но больше – двоюродной сестре Марии Раевской, княгине Гагариной.

– Княгине Гагариной? – Виталий оторопело дернул себя за мочку уха, словно не веря тому, что услышал. – Ты хочешь сказать, той самой Гагариной, чей дворец в поселке Утесе?

Юрий щелкнул пальцами:

– Вот именно! Но я никогда не ковырялся бы в ее родословной, если бы не одно выгодное дело, которое предлагает нам эта Конашенко.

– Она нам что‐то предлагает? – глаза Виталия засверкали. Деньги были нужны, как воздух. Новый дом требовал вложений.

– Видишь ли, по наследству ей досталась одна знатная вещица. – Беляев достал телефон и, порывшись в галерее, нашел нужную фотографию. – Вот, смотри. Это браслет княгини Гагариной, передаваемый из поколения в поколение по женской линии. Как, нравится?

Приятель увеличил снимок. Браслет действительно выглядел дорого: широкий, массивный, из золота (что‐то подсказывало Виталию: оно самой высокой пробы), усыпанный бриллиантами и рубинами, складывавшимися в замысловатую монограмму – латинскую П.

– Прекрасная вещь! – с жаром ответил он. – Хотел бы я рассмотреть ее поближе. Надеюсь, не подделка?

– У нас будет такая возможность, – успокоил его приятель, пряча телефон. – Эта дамочка, Лариса, оказалась неразборчивой в связях. Я наводил справки. У нее было четыре мужа, последний – пятый – оказался альфонсом. Это она так выразилась – оказался. Мне кажется, Лариса знала, за кого выходила, и попросту купила мужика. Вскоре начались проблемы с ее бизнесом, денег стало значительно меньше, а мальчик привык к роскоши и стал выносить из дома вещи.

Виталий поморщился. Альфонсы всегда были ему противны.

– Почему же она с ним не разведется? – осведомился он. – Это был бы лучший вариант.

– А черт его знает, – откровенно ответил Юрий. – Кто их, этих баб, поймет? Но я неслучайно ввожу тебя в курс дела. Лариса боится, что браслет постигнет участь других безделушек, и хочет сделать копию, за которую собирается отвалить нам кучу денег.

– Ты же говорил, с деньгами у нее напряженка, – удивился Виталий. Беляев поднял вверх большой палец правой руки:

– На нас осталось.

– Но почему она не купит хороший сейф и не спрячет драгоценность туда? – не унимался друг. – Возможно, это обошлось бы ей дешевле.

– А вот это не наше дело, – насупился Юрий. – Нам дают работу и хорошо за нее платят, верно? А остальное нас не интересует.

Виталий подошел к окну и посмотрел на море, игравшее барашками. Это поручение чем‐то не нравилось, будто обещало большие неприятности, но, подумав, он решил, что поможет Юрию и попросту возьмет деньги. Впереди – свадьба, новоселье, большие и неожиданные расходы. Если дамочка собирается платить – пусть платит, копию она получит.

Беляев хлопнул друга по плечу:

– По глазам вижу, что согласен. Она привезет браслет завтра утром, к десяти, так что не опаздывай.

– Не опоздаю, – Виталий махнул рукой. – Черт возьми, даже интересно поработать. Но я бы на ее месте послал этого альфонса куда подальше.

– Если бы ты видел эту Конашенко, то сразу понял бы, что у нее последний шанс, – протянул Беляев, рассматривая карандаш.

– Вот уж не думаю, – парировал друг, усмехаясь, – таких в нашем городе пруд пруди.

Он кивнул Юрию и пошел к своему кабинету, решая, стоит ли рассказывать Жене о таком выгодном заказе. Наверное, пока не стоит. Пусть это будет для нее сюрпризом.

Глава 7. Каменка, 1824

Екатерина Николаевна решительно отодвинула чашку с недопитым чаем и встала:

– Молодые люди, если вы хотите, продолжайте чаепитие. – Она бросила взгляд на служанку, стоявшую неподалеку от стула своей госпожи. – Дуня, проводите меня в сад.

Служанка неопределенного возраста, которой можно было дать и сорок, и шестьдесят, подхватила Давыдову под руку и повела на прогулку. Некоторые из гостей вздохнули с облегчением.

– Не хотите ли прогуляться по саду? – шепнул Иосиф Марии. – Давайте еще раз сходим на мельницу и к гроту.

Девушка улыбнулась:

– По-моему, вы уже были и там и там без меня. Я думала, вы вовремя появитесь к чаю, но мне сказали, что дядя уговорил вас искупаться.

Итальянец кивнул:

– Да, было дело. Когда такая жара, хочется прыгнуть в воду и хотя бы на мгновение почувствовать себя человеком. Но вы не откажете мне, правда?

Мария опустила глаза:

– Не откажу. Вообще‐то я не собиралась к мельнице, но вы так просите меня, что я не смею отказать гостю.

Они встали, и Поджио предложил ей руку. Муравьев-Апостол и Бестужев-Рюмин проводили их удивленными взглядами, но ничего не сказали.

– Я обратил внимание на старый шкаф с книгами, – начал итальянец. – Там много французских авторов. Предпочитаете французскую литературу?

– Да, – ответила девушка с жаром. – Обожаю Корнеля и Руссо, Мольера и Расина. Вы читали «Сида»?

– Конечно, – отозвался Иосиф с удовольствием, довольный своими знаниями. – По-моему, очень актуальная пьеса.

– Я тоже так считаю, – Мария слегка покраснела. – Конфликт между долгом и чувством всегда будет актуальным. – Она вдруг остановилась и вздрогнула: – Вам не кажется, что здесь кто‐то есть? У меня такое чувство, будто мне дышат в спину.

Поджио резко обернулся и сделал несколько шагов в глубь сада, в тень раскидистых дубов. Недовольно чирикнув, вспорхнула какая‐то птица, что‐то зашуршало в кустах сирени.

– Если здесь кто‐то есть, покажитесь нам, – громко сказал он, ни на что не надеясь. Мария наверняка ошиблась, девушкам в ее возрасте вечно что‐то мерещится. Ну кому вдруг понадобилось их преследовать? Екатерина Николаевна с ее подагрой не поспела бы за молодыми, Василий Львович и его друзья никогда бы до такого не унизились. Чтобы окончательно развеять все сомнения, он раздвинул кусты, вдохнул запах сухих листьев и, удостоверившись, что там никого нет, вернулся на аллею.

– Вам показалось, – Поджио взял девушку под руку. Она замотала головой:

– У меня очень чуткий слух. Даже бабушка так говорит. Мне не могло показаться, мы просто не заметили, как наш преследователь ускользнул.

Итальянец посмотрел на нее с сомнением и ничего не ответил. Если Мария считает, что не ошиблась, что ж, пусть так оно и будет.

– Вы мне не верите, – Бороздина помрачнела. – А зря.

– Но я не говорил, что не верю вам, – страстно отозвался Поджио. – В отличие от вас я не могу похвастаться чутким слухом. Но, скажите, кому мы могли понадобиться? Разве что ваши родственники…

Она гневно сверкнула глазами:

– Мои родственники никогда бы не опустились до такого. Я понятия не имею, кто и зачем за нами следит, но твердо знаю: так оно и есть.

– Может быть, вернемся в дом? – предложил итальянец. Девушка покачала головой:

– Еще чего! Вы, кажется, хотели еще раз взглянуть на мельницу? Тогда вперед. Сейчас там никого нет, а вечером дядя снова решит искупаться.

Мария сжала его руку, и Иосиф почувствовал себя на седьмом небе.

Глава 8. Приморск, наши дни

Виталию стоило большого труда не рассказать Евгении о выгодном заказе. Вечером, за ужином, слова уже были готовы сорваться с его языка, но девушка сама не дала этого сделать: она тараторила без умолку, описывая свои походы по магазинам после работы.

– Ты не представляешь, какую мебель я присмотрела для гостиной! – Женя сжала его запястье своей холодной ладошкой. – Правда, кое-что придется делать на заказ, и стоит это недешево, но ты же не станешь возражать?

В другой раз мужчина обязательно бы поинтересовался, сколько же придется выложить за такую красоту, но сегодня только пожал плечами:

– Нравится – берем.

Евгения кивнула и снова затрещала, на этот раз об итальянской кухне, и эта трескотня так ее утомила, что она отправилась спать раньше обычного. Виталий вскоре присоединился к ней и заснул, едва его щека коснулась подушки. Когда в голове роятся только хорошие мысли, сон приходит быстро.

Утром мужчина отвез свою избранницу в ее офис и, лихо газанув, помчался к себе на работу. Он подъехал раньше положенного времени, стрелки настенных часов в кабинете Юрия показывали 09:50, но клиентка уже сидела напротив его приятеля, разглядывая свои накладные молочные ногти. Виталий подумал, что Ларису Конашенко никак нельзя было назвать красавицей. Костлявая до ужаса, с плоской грудью и худым морщинистым лицом землистого цвета, она изо всех сил старалась приукрасить свою внешность, но только себя уродовала. Волосы мышиного цвета были коротко подстрижены, но модная стрижка подчеркивала крупные черты лица, особенно длинный нос с горбинкой. Широкими брюками и хлопковой кофточкой-разлетайкой Лариса попыталась придать объем своей фигуре, но это привело к тому, что она совсем затерялась в одежде и выглядела более тощей. «Если она имеет деньги, почему не сходит к стилисту?» – недоуменно подумал Виталий. Беляев улыбнулся приятелю и указал на стул.

– Надеюсь, ты уже понял, кто наша гостья, – он с каким‐то подобострастием посмотрел на Ларису. – А перед вами, дорогая, лучший ювелир всех времен и народов.