Ольга Баранова – Под черной мантией любви. Шанс на любовь. Я буду любить тебя всегда. Три истории любви (страница 2)

– На завтрашнем заседании мы снова увидемся? – прошептала она, закрывая глаза.

– Конечно, я не собирался переносить процесс

Он наклонился, и его губы коснулись её шеи, чуть ниже мочки уха.

– Но сейчас – не зал суда. И я – не судья.

Она повернулась к нему. В его глазах, обычно холодных и проницательных, как сканер, были отблески уличных огней и что-то горячее.

Его рот нашёл её губы. Поцелуй был не вопросом, а приговором.

Он снял с неё свитер одним плавным движением. И в этот момент никакого наказания не существовало, кроме взаимного.

Она полностью утонула в нем и не видела очевидных вещей, хоть и не была глупа.

Часть 3. Развязка

Развязка наступила на одном из процессов. Дело было громким, миллионные суммы, репутации. И вот оно вновь пришло в руки Волошина.

Она вошла в зал, встретилась с его взглядом. Ни единой искры. Тот самый монолит. Она подумала: «Какой он профессионал». И провела процесс виртуозно. Ее речь была шедевром. Суд удалился на совещание.

Вердикт был сокрушительным. В пользу другой стороны. Ее доводы, казавшиеся железными, были разбиты в пух и прах формулировками решений, будто кто-то знал их слабые места заранее. Она проиграла. Сокрушительно, публично.

Вечером она приехала к нему. Не в суде, а в их месте. Ждала утешения, поддержки, слов о том, что это просто судебная ошибка.

Он открыл дверь. На нем был халат. Он пил коньяк.

– Ты же видел, как я вела дело! – вырвалось у нее, едва дверь закрылась. Их доказательства были смехотворны! Как можно было…

– Кира, – он перебил ее, голос был спокоен, как всегда. Ты эмоциональна. Ты проиграла. Прими это с достоинством.

И тут она увидела. На столе в гостиной лежала папка. На ней был логотип противника, той фирмы, которой она проиграла. Рядом – ключи от новой, шикарной машины, которую он вчера сказал, что взял в лизинг.

Мир перевернулся. Не сразу. Словно картинка в калейдоскопе, все щелчки-события сложились в один узор – беспощадный и ясный.

– Ты… Ты спрашивал меня об этом деле полгода назад. Я упомянула фамилию истца…

– Я сказал: минимизируй личные связи, – произнес он, делая глоток. В его глазах не было ни злобы, ни торжества. Ничего. Пустота. Это была не связь. Это была операция. Тебя было интересно завоевать внимание судьи. А мне – твое доверие… Ты сама рассказала мне, на чем строится твоя защита. Остальное было делом техники.

Она чувствовала, как земля уходит из-под ног. Не от злости. От стыда. Стыда за свою слепоту, за свою наивность, за то, что позволила чувствам, этим ненадежным, пьянящим чувствам, взять верх над инстинктом самосохранения.

– Ты использовал меня, – тихо сказала она. Это был не вопрос.

– Мы использовали друг друга, – поправил он. Ты хотела покорить судью. Покорила. Я хотел выиграть дело. Выиграл. Мы квиты.

В тот вечер она ушла, хлопнув дверью. Но не в слезах. Ее глаза были сухими и жгучими. Она сожгла все, что напоминало о нем. Сменила номер. Погрузилась в работу.

Прошло два года. Кира снова была на вершине. Но это была другая вершина.

.Через время ей предложили новую должность – судьи. Не просто должность, а кресло судьи Волошина.

Спустя еще два года, у нее состоялся судебный процесс. Дело, где истец был Волошин – тот самый. Ктоа вынесла вердикт не в его пользу.

Он был возмущен происходящим и зашел к ней в кабинет.

– Кира, я думал ты будешь на моей стороне.

– Я на стороне закона!

– Ты мне мстишь?

– Нет. Никакой личной заинтересованности. Только профессиональная оценка. Помнится мне судья Волошин всегда говорил, что личные связи стоит минимизировать. Я с ним полностью согласна.

Заключение.

Счастье в простом – любить себя.

Как говорят в народе – “ не руби сук на котором сидишь “ или же – “ Не плюй в колодец из которого придется напиться».

Так и с нашими героями произошло. Он – судья, обладающий полной властью. Она

– Адвокат, которая не просто вела дела в суде, она доверяла ему, вплоть до того, что рассказывала, о чем следовало молчать.

Предательство с его стороны, нож в сердце, вернулось ему с двойной дозой.

ШАНС НА ЛЮБОВЬ.

Пролог

Любовь не всегда пахнет ванилью и дождем. Иногда она пахнет дымом от сигареты «Мальборо», бензином от мопеда и дешевым одеколоном, который щиплет глаза, когда ты прижимаешься к коже его шеи. Моя любовь была именно такой. Острой, горькой, липкой. Как соль на открытую рану. Сначала – невыносимое жжение, а потом – странное, болезненное привыкание. Без этой жгучести рана казалась бы мертвой.

Часть 1. Клетка

Город окутал туман. Через густоту этого мрака с трудом можно было разглядеть свет фар проезжающих машин. Тускло горели фонари. Диана сидела на балконе, укутавшись в плед и вспоминала хорошие моменты из их жизни с Марком.

– Что то он задерживается

– — подумала она.

Марк был любовью всей ее жизни. Без него она не могла дышать. И сейчас из ее души выливалась вся та боль, которую он ей причинил за два года совместной жизни.

Диана зашла в комнату, села за стол и стала писать…

Записи Дианы.

Его звали Марк. Он вошел в мою жизнь не как человек, а как атмосферное явление. С громом, ослепительной вспышкой и ощущением, что после этого воздух навсегда изменился.

В предновогоднюю ночь, я шла домой с пакетом мандарин. Было много снега, дороги были скользкие и я не заметила машину, которая с бешеной скоростью неслась на меня. Я закрыла глаза и услышала громкий скрип тормозов, от испуга я поскользнулась и упала. Из машины вышел молодой человек, красивый, высокий.

Он протянул мне руку.

– Куда спешим? – спросил он.

– Домой – ответила я.

Он помог мне подняться и предложил подвезти до дома. Я угостила его мандаринкой. По дороге мы познакомились.

Он смеялся, шутил. Мы обменялись номерами телефонов и на следующий день снова встретились.

Так мы начали встречаться, наш роман не был бурным и страстным. Он был похож на медленное раскрытие бутона. Мы писали свою книгу вместе. Букет к каждому выходу книги, которую он реставрировал.

Он был нежен, очень нежен. Я влюблялась с каждым днем все больше. Мне было так хорошо с ними. Я перестала общаться с подругами, друзьями, с родственниками, для меня существовал лишь он.

Вскоре он предложил переехать к нему. Я была счастлива, как никогда.

Но с этого момента и началось самое интересное. Когда я к нему переехала, он изменился. Это был уже не тот Марк – ласковый и нежный. Это был одержимый человек. Для которого нужно было создавать комфорт, его собственный мир.

Я должна была надевать только то, что он хотел бы на мне видеть. Делать только то, что он пожелает. Общаться мне ни с кем нельзя, а когда приходили его друзья, я должна была подать еду и уйти, не появляясь до их ухода. Он не желал, чтобы на меня смотрел кто то еще.

Мир с ним приобрел насыщенные, ядовитые краски. Без него – выцветал до серого. Он мог не звонить три дня, а потом появиться под дверью в три ночи с синяком под глазом и сказать: «Соскучился». И эти слова значили больше, чем ежедневные «доброе утро» от кого-то другого.

Абьюз не начинается с удара. Он начинается с едва уловимого сдвига реальности. С фразы: «Ты так наивно понимаешь этот фильм, я объясню». С легкого насмешливого взгляда на мою одежду: «Опять в этом мешке?» С ревности к подруге, к книге, к собственным мыслям. Он отсекал от меня все, как садовник обрезает лишние побеги. Оставлял один ствол – себя.

Первая ссора. Первый раз, когда он схватил меня за запястье так сильно, что остались синяки. Его глаза после – огромные, полные ужаса и раскаяния. Он плакал у моих ног, называл себя чудовищем, бился головой о стену. Я… утешала его. Я чувствовала себя избранной. Видите, он настолько вне себя от любви ко мне, что теряет контроль. Это же по-настоящему. Это не аквариум. Это океанский шторм.

У нашей любви была своя химия, точнее – биохимия. Резкие выбросы адреналина во время ссор. Дофаминовый взрыв, когда после ледяного молчания приходило примирение. Он был мастером «сахарных» периодов. Неожиданные цветы (хотя он говорил, что это пошлость), прогулка за город, где он был нежным и смешным, ночные разговоры по душам, где он признавался в своих детских травмах. Я чувствовала себя его спасительницей, его святой. Той, чья любовь сильнее его демонов.

Но демоны крепли. Оскорбления становились тоньше и больнее. Изоляция – полной. «Твои подруги – курицы, они тебя не стоят». «На работе тебя используют». Деньги, которые я давала ему «до зарплаты», исчезали. Обещания рушились. Вина за его срывы ложилась на меня: «Если бы ты не грузила меня своими глупостями, если бы ты просто была рядом молча…»