Ольга Баранова – Битва Богов (страница 3)

Циркуль в его руке полыхнул белым, и в сторону Эйдана ударил луч, мгновенно превращающий все на своем пути в идеально гладкий черный камень.

Эйдан не думал. Он просто нырнул в сторону, чувствуя, как жар прошел в миллиметре от щеки. Перекатился, вскочил на ноги и побежал прямо на Жнеца.

– Что ты делаешь?! – заорал Вериан у него в голове. – Это Старший Жнец! У него циркуль Справедливости! Тебя же испепелят!

– Заткнись и дай мне силу! – рявкнул Эйдан.

И Вериан дал.

Внутри Эйдана полыхнуло. Он почувствовал, как каждая крупица металла в радиусе мили отзывается на его зов. Железо в крови людей, сталь в пряжках ремней, медь в монетах, рассыпанных по земле. Мир заискрился для него тысячами огней.

Жнец снова поднял циркуль, но Эйдан был уже близко. Он выбросил руку вперед, и земля под ногами Жнеца взорвалась. Из нее вырвались десятки железных шипов, выкованных самой природой из руды, залегающей глубоко внизу. Они пронзили мантию, впились в то, что было телом Жнеца.

Существо заверещало, но не остановилось. Оно шагнуло вперед, разрывая себя шипами, и снова направило циркуль.

Эйдан понял, что не успевает.

И тогда женщина с ребенком, та самая, которую он спас первой, швырнула в Жнеца камень. Маленький, обычный булыжник. Он ударился о череп-маску и отскочил.

Жнец замер. Он медленно повернулся к женщине.

– Непредусмотренное действие, – проскрежетал он. – Агрессия со стороны инвентаря. Требуется перерасчет.

Этого мгновения Эйдану хватило. Он подскочил вплотную, схватил циркуль обеими руками и, используя все свое кузнечное мастерство и всю силу Вериана, сломал его. Просто согнул пополам, как гвоздь.

Свет погас. Жнец издал последний, похожий на вздох, звук и рассыпался ворохом идеально ровных белых кубиков.

Наступила тишина. Люди смотрели на Эйдана с ужасом и надеждой. Женщина все еще сжимала в руке камень.

– Ты… ты кто? – прошептал старик из толпы.

Эйдан выдохнул. Сила все еще кипела в нем, требуя выхода. Руки чесались выковать что-нибудь. Меч. Доспех. Целую армию.

– Я человек, – ответил он. – Которому надоело, что боги играют в свои игры на нашей земле.

Он подошел к краю Разлома и посмотрел на ту сторону. Там, вдалеке, уже виднелись шпили Великого Храма. Они были идеально ровными, симметричными и отражали свет единственного, оставшегося на небе солнца.

– Тебе придется их вести за собой, – сказал Вериан. – Этих людей. И других, кто выжил. Одному против Терминуса не выстоять.

– Я знаю, – ответил Эйдан. – Но сначала нам нужно перебраться через эту дыру.

Он опустился на колено и положил ладони на землю. Он чувствовал металл глубоко внизу. Чувствовал жилы руды, идущие под Разломом. Он потянулся к ним, приказывая, умоляя, заставляя.

Земля дрогнула. Из бездны, со дна Разлома, начал подниматься столб расплавленного металла. Он рос, ширился, застывал на глазах, превращаясь в нечто невообразимое.

– Ты строишь мост? – изумился Вериан.

– Нет, – Эйдан открыл глаза. – Я строю кузницу. Самую большую в мире.

Перед ними, соединяя два края Разлома, застыл гигантский стальной мост. По краям его, словно балюстрада, возвышались наполовину сформированные мечи, щиты и наковальни.

– Мы не пойдем к Терминусу с пустыми руками, – сказал Эйдан, поднимаясь. – Мы придем к нему с оружием. С настоящим, человеческим оружием.

Он обернулся к толпе:

– Кто умеет держать молот? Кто не боится огня?

Люди молчали. Потом женщина с ребенком шагнула вперед, все еще сжимая тот самый камень.

– Я умею печь хлеб, – сказала она тихо. – Но если надо ковать… научусь.

Эйдан усмехнулся. Впервые за долгое время.

– За мной, – сказал он и ступил на стальной мост. – Боги хотели битвы. Они ее получат. Но теперь на поле выйдет новая сила.

– Какая же? – спросил Вериан.

– Люди, которым нечего терять, кроме своих цепей. И своих городов. И своих детей. – Эйдан сжал кулак, и металл под его ногами согласно загудел. – Пошли. Надо работать. До рассвета нужно выковать надежду.

А в небе над Великим Храмом зажглась новая звезда. Холодная, белая, идеально круглая. Терминус смотрел на мир и ждал. Его Порядок еще никогда не сталкивался с таким хаосом, как человеческое отчаяние, помноженное на силу мертвого бога.

Конец второй главы.

Глава 3. Сердце из хаоса

Рассвет над Разломом был похож на улыбку калеки – кривой, рваный, но все же светлый.

Эйдан не спал всю ночь. Он стоял на краю своего стального моста и смотрел, как первые лучи солнца касаются шпилей Великого Храма. Терминус не пытался напасть. Не посылал Жнецов. Это беспокоило больше всего.

– Он ждет, – закряхтел Вериан. – Терминус никогда не нападает первым. Он позволяет врагу собраться с силами, выстроиться в линию, приготовиться. А потом… бац. Идеальный удар, просчитанный до миллиметра.

– Значит, мы не будем строиться в линию.

– А что мы будем делать?

Эйдан обернулся.

Лагерь за его спиной уже проснулся. Пятьдесят три человека. В основном женщины, старики и дети. Мужчин призывного возраста было всего семеро, да и те вчерашние крестьяне, никогда не державшие в руках ничего тяжелее вил.

Но они смотрели на Эйдана так, словно он был их последней надеждой. Потому что он ею и был.

Женщина с ребенком, ее звали Айла, уже развела костер и пекла лепешки из последней муки. Ее малыш, тот самый, с «бракованными» ушами, сидел рядом и смотрел на Эйдана огромными глазами. В них не было страха. Только любопытство.

– Чего уставился? – буркнул Эйдан.

– Ты светишься, – сказал ребенок.

Эйдан опустил взгляд на свои руки. Они и правда слегка фосфоресцировали в утреннем полумраке. Остаточное явление после ночной ковки.

– Это пройдет, – соврал он.

– Не ври ребенку, – вмешался Вериан. – Это не пройдет. Ты теперь всегда будешь таким. Полубогом. Светишься, когда используешь силу. Чем больше используешь, тем сильнее свет. А если перестараешься – сгоришь. Как уголек.

– Утешил.

Эйдан отошел от края и направился в центр лагеря. Люди расступались перед ним, кто-то протягивал руки, чтобы коснуться края одежды. Он чувствовал их надежду, и она давила сильнее, чем любая божественная сила.

– Слушайте меня, – сказал он громко. – Я не бог. Я не спаситель. Я просто торговец оружием, который оказался не в то время не в том месте. Но я знаю одно: если мы не дадим отпор, Терминус превратит весь мир в идеальное кладбище.

– Что мы можем сделать? – спросил старик, тот самый, что говорил вчера. – Мы не воины.

– Сегодня станете.

Эйдан подошел к мосту и положил руку на стальные перила. Металл отозвался теплом. Он чувствовал каждую молекулу, каждую примесь углерода в этом сплаве. Он мог придать стали любую форму.

– Подходите по одному, – сказал он. – И говорите, что умеете лучше всего.

Первым подошел кузнец. Вернее, человек, который называл себя кузнецом – сломанный старик с одной рукой. Он подковывал лошадей в деревне до того, как Жнецы забрали его левую руку (она оказалась на сантиметр длиннее правой – брак).

– Я умел ковать, – сказал он, пряча культю. – Теперь нечем.

– Неважно, – Эйдан взял его за плечо. – Закрой глаза. Вспомни, как ты держал молот. Как бил по металлу. Как чувствовал ритм.

Старик закрыл глаза. Эйдан сосредоточился. Сила Вериана потекла из него в кузнеца, тонкой струйкой, как расплавленный металл по желобу.

Старик дернулся. Его глаза распахнулись, в них плескался ужас пополам с восторгом.

– Что ты со мной сделал?