Ольга Аверина – Театралка, или Секрет не ее успеха (страница 8)

А первый раз это случилось на день рождения Александра. Отмечать решили втроем. Раечка пришла нарядная, в новом, купленном специально для этого случая костюме. Сняв плащ, она присела на корточки перед Катюшей, которая наблюдала за гостьей из-под обеденного стола. – Смотри, что я тебе принесла.

Раиса протянула девочке вышитую бисером сумочку. Эту изящную вещицу несколько лет назад из Ирана ей привезла подруга. Раечке было жаль с ней расставаться, но уж больно хотелось войти в доверие к строптивой девчушке. При виде яркой сумочки глаза у Катюши загорелись, и она даже сделала движение рукой, чтобы взять подарок. Но в последний момент передумала, отдернула ручку и еще глубже залезла под стол.

Весь вечер девочка вела себя отвратительно. Она залезала отцу на руки, капризничала по пустякам, а потом «совершенно случайно» пролила на светлую юбку гостьи вишневый сок. Но Раечку это не остановило, после первого, не очень удачного визита был второй, затем третий и четвертый. Раиса вела себя как ни в чем не бывало, казалось, она действительно не замечает срезанной с жакета пуговицы, пролитого на ее стул кетчупа и вечно недовольной мордочки Катюши.

А потом Катя заболела. В больницу позвонили из детского сада и сообщили, что у девочки сильный жар и температура под сорок. Ехать нужно было немедленно, но Александр Геннадьевич только что закончил плановую операцию, по «скорой» уже везли следующую пациентку.

– Давай ключи, я поеду и сама заберу Катюшу, – предложила Раиса и, взглянув на сомневающегося Сизова, добавила: – Не волнуйся, все будет хорошо! Я же врач и с детьми справляться умею.

– Я, как только закончу, сразу домой, – Александр дрожащими руками полез в портфель за ключами, – думаю, часа за два управлюсь. – На душе у Сизова было неспокойно, он не был уверен, что поступает правильно, оставаясь в больнице, но слова «профессиональный долг» не были для него пустым звуком.

Раисе повезло, она быстро поймала машину и вскоре уже входила в изолятор детского садика. Катюша лежала на кровати, глаза ее были закрыты, но веки слегка подрагивали, девочка не спала.

– Папа, – простонала она, услышав скрип открывающейся двери.

– Нет, Катенька, это я, тетя Рая, папа скоро придет, а пока мы с тобой домой поедем.

Раиса боялась, что девочка начнет капризничать и требовать отца. Но состояние Катюши было настолько тяжелым, что она даже не попыталась сопротивляться. Дома Раиса быстро раздела почти бесчувственную девочку, дала вторую дозу жаропонижающего и, уложив на махровую простыню, стала обтирать водкой. Сначала Катя лежала молча, никак не реагируя на манипуляции Раисы, но по мере того, как температура спадала, она начала выражать недовольство, полотенце вдруг стало слишком мокрым, махровая варежка чересчур грубой. Раиса облегченно вздохнула, кризис явно миновал. Когда через четыре часа Александр, весь взмыленный, влетел в квартиру, Катюша спала в своей кроватке, ее дыхание было ровным и спокойным. В этот вечер Раечка осталась у Сизовых ночевать, и, когда на следующее утро она попыталась вернуть Александру ключи, он с улыбкой помотал головой и торжественно произнес: – Теперь они твои.

Раиса улыбнулась и убрала ключи в сумочку. В душе она ликовала. Если бы не болезнь девочки, еще неизвестно, сколько бы понадобилось времени этому недотепе, чтобы совершить столь решительный шаг. Однако переезжать к Сизовым не входило в планы Раисы. Раечке нужна была свобода и возможность никому не отчитываться в своих поступках, ведь ей было что скрывать.

В свои шесть лет Катя чувствовала себя вполне счастливой. Со временем девочка примирилась с появлением в их жизни Раисы и даже смогла найти в этом много плюсов. Папина знакомая дарила ей чудесные подарки: то диковинную сумочку, то куклу с золотыми волосами, которые можно было мыть и расчесывать, то заграничные заколки. Но самое главное – с появлением Раисы папа стал чаще улыбаться и перестал часами смотреть на мамину фотографию. Катя, конечно, любила маму, но она была существом нереальным, как добрая фея из волшебной сказки, а вот папа был родным и близким. Катюше сильнее всего на свете хотелось, чтобы он чаще улыбался и громко хохотал, таская ее по комнате на плечах. Так они и жили, вроде все вместе, но в то же время врозь. Раиса могла ночевать у Сизовых целую неделю, а потом уехать и не появляться несколько дней. На все вопросы Александра она отшучивалась: «Не хочу, чтобы ты ко мне привык, как к домашним тапочкам. Да и вам с Катюшей иногда полезно побыть вдвоем».

Этот аргумент был самым действенным, и Александр, как правило, отставал от Раисы на какое-то время, чтобы спустя месяц-другой снова вернуться к этому неприятному для Раечки разговору. Он был уверен, что Раиса просто боится серьезных отношений и только поэтому тянет с переездом к Сизовым насовсем.

Однажды в пятницу Катюша сидела в группе у окна и ждала папу, он обещал прийти пораньше и сводить ее в кафе-мороженое.

– Сизова! Иди одеваться, – неожиданно окликнула девочку воспитательница.

Странно, и как это она пропустила папу? Катя спрыгнула с подоконника и бросилась к выходу. Однако отца в раздевалке не оказалось, вместо него ей навстречу вышла тетя Рая.

– Катенька, сегодня папа не сможет тебя забрать, у него срочные дела, – стараясь не смотреть на девочку, произнесла она, – одевайся, я отвезу тебя к тете Наде.

Вечером Александр не забрал Катю домой, не появился он и на следующий день, и через неделю. Девочка тосковала по отцу, она понимала, с ним случилось что-то плохое. Прошел почти месяц с момента его исчезновения, а Катерина так и жила в неведении. Однажды вечером тетя Надя позвала девочку в комнату и, плотно прикрыв дверь, села рядом с Катей на диван. Даже своим шестилетним умишком девочка догадалась, что сейчас будет серьезный разговор.

– Катюша, у меня для тебя плохие новости – тетка накрыла своей большой теплой рукой маленькую ладошку племянницы и, слегка сжав ее, произнесла: – Твой папа в тюрьме, домой он вернется только через восемь лет.

Девочка недоверчиво посмотрела на тетку.

– Это какая-то ошибка! – воскликнула она. – В тюрьму сажают преступников! Как же туда мог попасть мой папа? Тетя Надя, не плачь, скоро во всем разберутся, и его обязательно отпустят.

– Да нет, деточка, следствие закончено. Видать, уже разобрались. – Надежда вытерла слезы краешком передника и обняла племянницу. – Правда, что-то уж больно быстро разобрались, – как бы про себя заметила она.

О том, что дело нечистое, шепталась вся больница, да и не только больница. Александра Геннадьевича в городе знали как отличного врача и порядочного человека, поэтому для всех стало полной неожиданностью, когда вскрылось дело о подпольных абортах. Утром, только войдя в здание больницы, Александр Геннадьевич был пойман старшей сестрой, которая и рассказала ему о девушке, поступившей после подпольного аборта. Состояние пациентки было критическим, поэтому никто из врачей за нее не взялся. Только главврач, не сомневаясь ни минуты, скомандовал готовить операционную. Два часа боролся Сизов за жизнь молодой женщины, но спасти ее не смог. Несмотря на многолетнюю практику, он так и не научился равнодушно относиться к потерям. Совершенно разбитый, Александр решил съездить домой, немного прийти в себя и пообедать. Но отдохнуть Сизову так и не удалось. В дверь неожиданно позвонили, и молодые серьезные ребята предъявили ему ордер на обыск. Мельком оглядев квартиру, они прямиком направились на балкон. Тут Александра ждал еще один неприятный сюрприз в ящике для инструментов, в который он не заглядывал уже больше года, лежал пакет с женскими окровавленными вещами. Сизова тут же задержали и предъявили обвинение в проведении аборта, повлекшего за собой смерть пациентки. Все эти события напоминали Александру дурной сон. Он никак не мог поверить в происходящее, ему казалось, что вот-вот зазвонит долгожданный будильник и этот ночной кошмар закончится. Но кошмар не только не закончился, а начал набирать обороты. Адвоката ему предоставили молодого и настолько бестолкового, что Сизов удивлялся, как тому вообще удалось получить юридическое образование. Допросы проходили быстро и как-то скомкано. Основным козырем обвинения были окровавленные вещи, найденные на балконе. А как-то раз следователь случайно обмолвился о каком-то анонимном звонке, по которому Сизов якобы промышлял подпольными абортами на дому. Для Александра все это звучало настолько дико, что он даже не счел необходимым оправдываться, а только еще больше замкнулся в себе.

Дни и ночи напролет он думал о дочери. Одна-единственная мысль не давала ему покоя: «За что на голову такой маленькой, ни в чем не повинной девчушки как из рога изобилия сыплются несчастья? Как будто судьба решила испытать Катюшу на прочность».

Следствие закончилось на удивление быстро, заседание суда было закрытым и таким коротким, что Александр запомнил только обвинительный приговор. Учитывая отсутствие судимостей и исключительно положительные характеристики, Сизова осудили на восемь лет.

«Когда я выйду на свободу, Катюше будет уже четырнадцать», – с ужасом подумал Александр.

Только спустя несколько месяцев, уже оказавшись в колонии, Сизов наконец-то задумался о случившемся. Он как будто проснулся от долгой зимней спячки, в которую он снова впал, как когда-то давно, после смерти жены. Ворочаясь без сна на жестком неудобном матрасе, он шаг за шагом перебирал в памяти события последнего года и отчаянно пытался понять, кто же так ловко и безжалостно сломал ему жизнь.