Ольга Аверина – Театралка, или Секрет не ее успеха (страница 7)

– Может, незаметно сбежим? – склоняясь к Катиному уху, прошептал Петя.

– Я не против, но что делать будем, в общежитии сидеть или по душному городу гулять? – с тоской проговорила Катерина. – Эх, на природу бы…

Петр смотрел на подругу и понимал, что должен разбиться в лепешку, но вывезти Катю за город.

– Почему в общежитии? Можно к маме моей поехать, она сейчас в Подмосковье, в доме отдыха «Лесные поляны». Там красотища и воздух волшебный. Ты как, не против?

Катя всеми силами старалась скрыть свою радость, она и не ожидала, что добьется желаемого так быстро, ей непременно нужно было увидеть Раису Николаевну, и чем быстрее, тем лучше..

– Ну если других вариантов нет, давай к маме твоей махнем – как можно более равнодушно произнесла она.

Ребята тихо встали и, не привлекая внимания сокурсников, направились к метро. Им нужно было добраться до «Молодежной», а оттуда до «Лесных полян» всего сорок минут езды на маршрутке. Всю дорогу Петя не выпускал Катину руку из своей и думал, как же это могло произойти, что такая красивая и умная девушка обратила внимание на него, самого обычного парня.

Рождение Кати Сизовой было связано со страшной трагедией. Ее мама Ирина Михайловна умерла родами. Для Катиного отца это стало невосполнимой утратой. Ира и Саша Сизовы были чудесной парой. Молодые, красивые, талантливые. Они поженились, когда им было по девятнадцать. А через год у Ирины начались серьезные проблемы с сердцем. После долгих обследований врачи вынесли вердикт – жить будет, но нужна постоянная поддерживающая терапия и, естественно, никаких детей. Прошло несколько лет, состояние Ирины не ухудшалось, и природа взяла свое: несмотря на предостережения врачей, она стала подумывать о ребенке. Ира, как и муж, по профессии была врач-гинеколог и здраво оценивала свои шансы, но желание иметь своего собственного ребенка было так велико, что она решила положиться на чудо и втайне от мужа перестала пить таблетки.

Уже через четыре месяца она поняла, что беременна. До тех пор, пока не начал расти живот, Ирина все держала в секрете, а потом делать аборт было поздно. Она наблюдалась у самых известных врачей Воронежа, рожать отправилась в лучший роддом, муж не отходил от нее ни на секунду, но чуда не произошло, сердце не выдержало. Александр был убит горем, он винил себя в смерти жены и долго не мог даже подойти к новорожденной дочери. Первые несколько месяцев Катюшей занималась тетка, родная сестра отца. Она была старше брата на восемь лет и к тому времени уже имела двоих детей и мужа-военного, сутками пропадающего в части. После нескольких месяцев метаний между своей семьей и новорожденной племянницей вконец вымотанная сестра поставила Александру ультиматум: «Больше на два дома я разрываться не буду. Или занимайся ребенком, или я у тебя ее заберу!» Такого от тихой, неконфликтной сестры Александр не ожидал. Но именно этот ультиматум помог ему проснуться от долгой спячки. Саша наконец-то огляделся вокруг и заметил рядом с собой дочь. Он вошел в детскую, где в кроватке лежала только что покормленная и довольная жизнью девочка. Катюша улыбнулась отцу и издала радостный вопль. С этого момента его жизнь полностью изменилась, она приобрела новый смысл, теперь все его мысли, планы, желания были связаны с дочерью. Девочка, не знавшая материнской любви, была сильно привязана к отцу, между ними существовала незримая, но прочная связь, которую оба они бережно хранили. Природа, как будто стараясь восполнить дефицит материнского тепла, наградила девочку чутким, все понимающим и бесконечно любящим отцом. И когда из‑за частых дежурств в больнице Катюше приходилось по нескольку дней жить в семье тетки, она очень тосковала по дому. А дежурить Александру приходилось часто, все пациенты стремились попасть именно к нему, именно его вызывали на все тяжелые и практически безнадежные случаи. И когда завотделением собрался на пенсию, ни у кого не вызвало ни тени сомнения, что его место займет Александр Геннадьевич Сизов.

После этого назначения забот еще больше прибавилось, но это не мешало Александру проводить любую свободную минутку с дочерью. Шесть лет прошло со дня смерти жены, Катюша ходила в садик, Александр разрывался между работой и дочерью, жизнь шла своим чередом, ничто не предвещало перемен, поэтому никто даже и не запомнил тот день, когда в семью Сизовых вошла Раиса.

Раиса Андреева, молодой врач из Москвы, приехала в Воронеж по распределению после медицинского института. Сестрички в ординаторской судачили, что случилась у Раечки какая-то несчастная любовь, от которой рос сыночек Петя. Именно от этой несчастной любви и сбежала она из столицы в провинциальный Воронеж. Александр Геннадьевич нового врача никак не выделял и сталкивался с ней в основном на утренних конференциях, пока их не свел его величество случай.

Шел проливной летний дождь, такой, о котором говорят «как из ведра», все небо затянуло черными тучами, казалось, что природа решила отыграться за все засушливое лето сразу. Раечка стояла на больничном крыльце и с ужасом думала, что сейчас ей предстоит шагнуть в бушующую стихию. У нее только что закончилось суточное дежурство. Вымотанная до предела, она не могла даже думать о возвращении в больницу, но и перспектива вымокнуть до нитки ее совсем не радовала. Смысла открывать зонт не было никакого, сильные порывы ветра в лучшем случае просто вырвали бы его из рук, а в худшем воспользовались бы им как парусом, и в поединке со стихией Раечка навряд ли вышла бы победительницей. Новые босоножки, купленные по случаю в ГУМе наверняка придется выбросить, они не смогут пережить прогулки по бурлящей реке, в которую превратился близлежащий тротуар. Может, разуться и пойти босиком, подумала Раиса, но проплывающие мимо сучья деревьев и обломки рекламного щита, быстро охладили ее пыл.

В полной растерянности Раечка продолжала стоять на больничном крыльце, как вдруг в дверях показался Александр Геннадьевич. На ходу он запихивал какие-то бумаги в старый пухлый портфель и доставал ключи от машины, которая, к счастью, была припаркована в двух шагах от входа. Вид у завотделением был крайне озабоченный, а воображение рисовало в мозгу страшные картины. Его маленькая дочка опять осталась в детском саду одна и сидит сейчас на пару с недовольной воспитательницей, которая выговаривает ей, что «у всех отцы как отцы, а ее, Катюшин отец, совершенно о дочери не беспокоится». Он уже практически соскочил с крыльца, когда краем глаза заметил Раису. Вся натура его кричала «торопись, не теряй драгоценные минуты», но Александр Геннадьевич был джентльмен, и он вернулся.

– Раиса Николаевна, вас подвести? – спросил он, останавливаясь на нижней ступеньке прямо перед Раисой.

– Только если нам по пути, мне совсем не хочется отнимать у вас время, – Раиса смотрела на Александра с такой надеждой, что все его сомнения рухнули.

– Садитесь, в машине разберемся, – скомандовал Сизов и распахнул перед ней дверцу.

В машине было душно, но зато тепло и сухо. Раиса с удовольствием уселась на переднее сиденье и впервые за несколько месяцев совместной работы взглянула на Александра другим взглядом. Это был взгляд не просто коллеги по работе, а взгляд заинтересованной женщины. Она удивилась, почему раньше не обращала внимания на этого высокого, слегка грузноватого мужчину. Сейчас, сидя от него в полуметре, Раиса хорошо разглядела темные, густые, слегка вьющиеся волосы, прямой нос, большой выразительный рот и яркие голубые глаза. Когда Александр улыбался, на щеках у него появлялись две трогательные ямочки, которые делали его лицо совершенно мальчишеским.

– Раиса Николаевна, у меня дочка в садике, сначала за ней заскочим, а потом доставим вас в любую точку города, куда пожелаете. Вы не против?

– Ну что вы, конечно, не против! Делайте так, как вам удобно, – закивала головой Раиса. – Я вам очень благодарна, а потом тихо добавила: вы просто мой спаситель.

– Вы скажете тоже, «спаситель», – усмехнулся Александр, но по тону было понятно, Раисины слова ему приятны.

Вопреки всем ожиданиям кроме Кати Сизовой на скамейке в раздевалке сидело еще несколько ребятишек. Видимо, родители, застигнутые врасплох разбушевавшейся стихией, не успели вовремя забрать своих чад. Так что все опасения взволнованного отца оказались напрасны.

– Это тетя Рая, мы вместе работаем, – бросил Александр, усаживая дочку на заднее сиденье.

Присутствие посторонней тети совершенно не обрадовало Катюшу. Она планировала прямо в машине рассказать отцу, что сегодня Сережка назвал ее самой красивой девочкой в группе, а Светка в тихий час дергала ее за волосы, а потом наврала, что это Катя первая начала. Но делиться с отцом своими секретами при незнакомой тете совсем не хотелось. Катюша надулась и молча уставилась в окно.

Высадив Раечку около дома, Александр было собрался пожурить дочку за грубость, но, повернувшись назад, увидел, что девочка спит, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в его куртку. На следующий день дождь закончился, и, как это обычно бывает летом, от него не осталось и следа, лужи высохли, сломанные ураганом деревья убрали, а рекламные щиты поставили на место. К обеду жители Воронежа даже не вспоминали о разбушевавшейся стихии. Но с этого дня отношения Раисы и Александра Геннадьевича изменились. Они как будто заметили друг друга. Сотрудники стали часто видеть их обедающими в больничной столовой, а во время ночных дежурств они подолгу засиживались в ординаторской, болтая обо всем на свете. К слову сказать, Раиса не прижилась в дружном больничном коллективе. Высокомерная, немногословная, она была полной противоположностью Александру Геннадьевичу – всеобщему любимцу и рубахе-парню. Однако он как будто не замечал этого, ведь с ним Раечка была мила, добра и предупредительна. Не прошло и трех месяцев, как Раиса стала частым гостем в доме Сизовых.