Ольга Аверина – Разорванный круг, или Ступени возмездия (страница 10)

– Да откуда мне знать! Два последних года я живу в Англии, с родителями не вижусь месяцами, так что не очень в курсе их отношений. Но когда в конце апреля они прилетали ко мне в Лондон, я ничего такого не заметил. Мама была веселой, все время смеялась, а папа подарил ей кольцо в виде большой морской звезды. Они совсем не выглядели парой, думающей о разделе имущества. Тетя Оля, – проговорил Илья, без всякого перерыва пойдемте, посмотрим, как там мама. Я очень за нее волнуюсь.

В глазах мальчика стоял такой испуг, что, не говоря больше ни слова, мы поднялись и направились к дому. Немного отстав от бегущего впереди Илюши, я предложила:

– По-моему, самое время звонить Громыко. Может, ты позвонишь?

– Что, до сих пор не отгорело? – ехидно поинтересовалась Варвара.

– Прекрати говорить ерунду! Не хочешь – не звони! Я обиженно отвернулась.

«И почему это у моей подруги полностью отсутствует чувство такта?»

– Вот честное слово, как ребенок малый! – проворчала себе под нос Варвара, доставая на ходу телефон. – Конечно, позвоню, куда ж я денусь.

Громыко ответил на удивление быстро, будто ждал нашего звонка. На самом деле так оно и было. В разговоре выяснилось, что предусмотрительный Воронцов не стал надеяться на нас, а сам позвонил давнишнему приятелю. Кирилл выслушал Варьку, узнал имя следователя, работающего по делу, и обещал приехать по возможности быстро. Чтобы оценить обстановку, мы ненадолго задержались на первом этаже. Тело Мальцева уже увезли, но у входа в погреб все еще суетились эксперты-криминалисты. На кухне Наташа закончила убирать посуду после завтрака и занялась обедом. Устюгов по-прежнему сидел в углу со скорбной миной и чашкой чая в руках. Сидеть на высоком барном стуле было крайне неудобно, да и это томительное ожидание неизвестно чего порядком надоело Михаилу, но просто встать и уехать он не мог, ведь Миша Устюгов считался хорошим приятелем и другом семьи Мальцевых.

С Анатолием они познакомились еще в молодости, когда Михаил работал в «Мосдорпроекте». Туда его устроил отец, председатель районного совета. Благодаря высокопоставленному папе у Миши было сытое счастливое детство и точно такая же юность. Мальчик привык получать все и сразу, не прилагая для этого никаких усилий. Шикарная трехкомнатная квартира на Ленинском проспекте, машина, карманные деньги – все у него было. Окончив автодорожный институт, Михаил рассчитывал сразу попасть на стройку куда-нибудь в Алжир или Индию, но отец неожиданно проявил характер и не пошел на поводу у сына. Он рассудил, что действовать надо постепенно и сначала набраться опыта на родине. Так, вместо желанной заграницы Устюгов оказался в «Мосдорпроекте». Сам Михаил звезд с неба не хватал, на работе особо не надрывался, но благодаря связям отца рассчитывал быстро продвинуться по служебной лестнице. С Мальцевым их свела сама судьба. Ровесники, с разницей в год окончившие один и тот же институт, оба заядлые теннисисты, молодые люди быстро стали приятелями, и между ними сложились легкие, ни к чему не обязывающие отношения. В 1993 году у Устюгова начинается черная полоса. Внезапно от инфаркта умирает отец, а вскоре разваливается «Мосдорпроект». Михаил остается без поддержки и без работы. И тогда ему на помощь приходит Мальцев. По старой дружбе он берет товарища в свой зарождающийся бизнес. Хорошая зарплата и место заместителя становятся для Устюгова настоящим подарком, однако все вокруг, включая самого Михаила, прекрасно понимают, что должность эта скорее номинальная, все вопросы, касающиеся бизнеса, Анатолий решает сам. Со временем это перестает устраивать Михаила, он чувствует себя обиженным и незаслуженно обделенным…

Увидев в дверях Варвару, Устюгов тут же оживился:

– Варь, может, помощь моя нужна, а то сижу как неприкаянный. Делать ничего не делаю и уехать не могу.

Варька пожала плечами:

– Не знаю, Миша, подожди еще немного, вдруг что понадобится?

– Хорошо, – с готовностью кивнул Устюгов, ты, если что, зови. Я сейчас только покурить выскочу и вернусь.

Михаил достал из дорогого кожаного портфеля, валявшегося у него под ногами, пачку «Marlboro» и вышел в сад. Курил он крайне редко, но всегда имел при себе сигареты на всякий случай. Сейчас был именно такой случай. Нужно было успокоиться и хорошенько все обдумать, а никотин всегда действовал на него успокаивающе.

Отойдя на безопасное расстояние от дома, Устюгов сел на укромную скамейку, спрятанную от посторонних глаз в кустах жасмина, и закурил. Он никак не мог поверить, что все самое сложное уже позади, путь к богатой и счастливой жизни почти открыт, главное теперь не сплоховать в последний момент и сыграть достойный финал. А для этого необходимо все как следует просчитать. Спустя двадцать минут он стремительно встал. Голова слегка закружилась, то ли от резкого движения, то ли от трех сигарет, выкуренных подряд, но решение было принято. Оглядевшись по сторонам, Михаил вытащил из нагрудного кармана элегантного английского пиджака дорогой мобильный. Разговор, к которому готовился Устюгов, занял меньше двух минут:

– Алло. Это я, ситуация изменилась, надо срочно встретиться… Это не телефонный разговор, но, видимо, пришла пора приступать к заключительному этапу. Основное препятствие устранено… Нет, сегодня, боюсь, не успею, давай лучше завтра с утра, часиков в десять. Я сам к вам приеду. Все, ждите, пока!

Михаил удовлетворенно вздохнул и не смог сдержать злорадную ухмылку. Теперь больше никто не стоял на его пути…

Поднявшись на второй этаж, мы остановились перед Катиной спальней и прислушались. Из комнаты не доносилось ни звука. Без особой надежды я тихонько толкнула дверь. К моему удивлению, она оказалась не запертой и легко открылась. Катерина, с красными от слез глазами, но умытая и причесанная, сидела в кресле с раскрытой пудреницей в руках. Мы трое, ожидавшие увидеть все что угодно, но только не эту вполне мирную картину, замерли у входа.

– Вы чего там застыли, проходите, садитесь. – Катя кивком головы указала на изящный диванчик, стоящий у окна. – Мне надо с вами поговорить.

Илюша первым вошел в комнату и примостился рядом с матерью, на подлокотнике ее кресла, мы же с Варькой послушно заняли места на диванчике. По решительному тону, которым Катерина начала разговор, и по ее сосредоточенному виду я поняла, что подруга взяла себя в руки, перед нами снова сидела прежняя Катерина Соловьёва, стойкая и несгибаемая.

– Следователь обвиняет меня в гибели мужа. Он считает, что я испугалась развода и раздела имущества и поэтому спровоцировала его падение, – без всяких предисловий заявила Катя.

К сказанному подругой мы были готовы заранее, однако постарались по возможности натурально изобразить удивление.

– Полнейший бред, – заявила Варвара. – Такое мог сказать только человек, абсолютно не знавший вас с Анатолием.

– А чем именно ты его спровоцировала, следователь не уточнил? – поинтересовалась я.

Слова Ильи о якобы скользких ступеньках не выходили у меня из головы.

– Да в том-то и дело, что я, совершенно сбитая с толку его чудовищным обвинением, не все поняла. Вроде ступеньки, ведущие в винный погреб, были чем-то политы. Но у меня в голове никак не укладывается, как мог Толя, такой ловкий и спортивный, поскользнуться и разбиться насмерть.

Мы с Варькой многозначительно переглянулись, значит, Илюша был не так далек от истины.

– Всякое бывает, философски заметила Варвара, – и в лужах люди тонут…

– Возможно, но я хочу, чтобы вы знали: я не виновна в гибели мужа и никогда не желала ему смерти. И если это действительно не несчастный случай, а жестокое и продуманное убийство, мы во что бы то ни стало должны найти настоящего убийцу. Катерина замолчала, мы тоже сидели тихо, переваривая полученную информацию. Первым заговорил Илья:

– Мам, не волнуйся, я верю тебе, мы обязательно найдем виновного, если понадобится, наймем лучшего частного детектива, но докопаемся до правды.

Катя нежно погладила сына по щеке и прошептала: «Спасибо тебе, сынок». Потом она перевела испытующий взгляд на меня, и я решилась задать вопрос, волновавший меня с самого утра: – Кать, а как такое случилось, что ты хватилась Толю только под утро, неужели так крепко спишь, что за целую ночь не заметила его отсутствия?

Она немного помолчала, нервно крутя в руках позолоченную пудреницу, будто раздумывая, стоит ли впускать нас в свою личную жизнь, так умело и надежно спрятанную от посторонних глаз, но, вспомнив, видимо, что сейчас не самое подходящее время для тайн, все-таки решилась и неохотно произнесла:

– Я не заметила отсутствия мужа потому, что у нас уже давно разные спальни. Наши спальни расположены через стенку друг от друга, между ними, правда, есть дверь, но мы крайне редко пользуемся ею. Обычно Толя встает очень рано, часиков в шесть, он вообще по природе жаворонок. – Катерина поймала себя на том, что говорит о муже в настоящем времени. Свыкнуться с мыслью о его смерти ей пока никак не удавалось. – По утрам он ездил на корты. Я всегда слышала, как он ходит по комнате, включает тихо музыку, долго плескается в ванной. Мне нравилось лежать в постели и прислушиваться к этим обычным и таким хорошо знакомым звукам. Как только за Толей закрывалась дверь, я снова засыпала. Мы очень отдалились друг от друга последнее время, и, только лежа утром в своей постели и слыша за стеной шаги и голос мужа, я возвращалась мыслями в наше счастливое прошлое и, закрыв глаза, представляла его рядом. Это было моей маленькой тайной, моим секретом. Муж даже не догадывался, что каждое утро я незримо наблюдаю за ним.