Ольга Аверина – Месть по-королевски, или В погоне за справедливостью (страница 2)

– Тетя Галя, здравствуйте! – Я не могла оторвать глаз от крохотной собачонки. – Боже мой, какая прелесть! А Варька не говорила, что вы завели песика. Я протянула руку и попыталась погладить шоколадную головку. Однако собака оскалилась и угрожающе зарычала.

– Здравствуй, Лелечка, – Галина Андреевна почесала любимицу за ушком и с гордостью сообщила: – Это Жаклин Патриция Элисон, она терпеть не может фамильярности.

– Да ладно, мам, будь уж честной до конца и признайся, что Элька никого терпеть не может, даже хозяев, – хихикнула Варвара, с трудом засовывая чемодан в багажник. – Не понимаю, что там у тебя, гантели для утренней зарядки или подписное Достоевского?

– Не пори ерунды, – строго одернула дочь Галина Андреевна, там только самое необходимое для Элечки. И вообще, хватит болтать, поехали, а то все приличные номера разберут! – скомандовала она и не моргнув глазом заняла мое место на переднем сиденье. Опасения Галины Андреевны оказались напрасными, в «Гелио-парк» мы приехали одними из первых и без проблем получили ключи от двух соседних комнат. (На нашу удачу, Любочка Петровская забронировала несколько запасных номеров, в одном из которых мы с Варварой и поселились.) Оплатив комнату и забросив вещи, мы решили немного прогуляться, но в коридоре были пойманы Варькиной мамой.

– Следите за временем, девочки! Ровно в восемь состоится торжественный ужин, а перед этим неплохо было бы принять душ и переодеться.

– Ужин?! – округлила глаза Варвара. – Я устала и совершенно не хочу весь вечер поддерживать светскую беседу с твоими подружками. Так что иди одна, мам.

– Об этом не может быть и речи, – безапелляционно заявила Галина Андреевна, вставляя ключ в замочную скважину. – Кстати, Ларочка Бородина тоже здесь, так что вам будет с кем поболтать, – и она захлопнула дверь прямо перед нашим носом, давая понять, что дискуссия окончена.

– Обрадовала, нечего сказать! – скривилась Варвара.

– Варь, а это кто? Что-то я не припомню среди твоих подруг Ларисы.

– Да какая она мне подруга, – отмахнулась Варька. – Вот мама с тетей Адочкой действительно дружат, а мы с Ларкой просто терпели друг друга. Терпели до тех пор, пока не произошла эта неприятная история…

– Какая история? – заинтересовалась я. – Расскажи.

Мы неторопливо брели по ухоженной парковой аллее, времени до торжественного ужина было предостаточно, и Варька охотно погрузилась в воспоминания.

Ларочке повезло удачно родиться, ее папа, профессор химии Бородин, был единственным внуком всемирно известного академика Спиридона Феоктистовича Бородина и от своего знаменитого дедушки унаследовал немало ценностей. Их огромная квартира в высотке на Котельнической набережной отдаленно напоминала филиал музея искусств. Стены увешаны картинами известных русских мастеров, за стеклами многочисленных витрин и горок антикварный фарфор, на специальных столиках бесценные старинные вазы. Передвигаться по квартире нужно было крайне осторожно, чтобы, не дай бог, не разбить какую-нибудь музейную редкость. Даже в Ларкиной комнате, где нам позволялось играть исключительно в тихие игры, под потолком висела хрустальная люстра, а нишу у окна украшали старинные гравюры. Вопреки расхожему мнению, что на детях гениев природа отдыхает, Ларкин папа сам был выдающимся ученым и одним из лучших преподавателей Московского государственного университета. Уже тогда, в советское время, его часто приглашали читать лекции в Англию, Францию, Америку, его работы издавались по всему миру. Признанный авторитет в своей области, Александр Порфирьевич за границей бывал чаще, чем дома, и из всех зарубежных командировок привозил дочери диковинные подарки. Модные шмотки, куклы Барби, у нее у первой в классе появился видак, и прочие атрибуты красивой иностранной жизни притягивали внимание подруг и делали Лару звездой класса. Она же все воспринимала как должное и пользовалась своими привилегиями вовсю. Попасть к Бородиной на день рождения считалось честью, а за право сидеть с Ларисой мальчишки разбивали друг другу носы. Хотя, на мой взгляд, не было в ней ничего такого, заурядная выскочка и задавака. Училась Ларка неплохо, особые успехи делала в химии и биологии. То ли зубрила много, боясь рассердить строгого отца и посрамить честь фамилии, то ли сработала генетическая память. Ведь ее второй дед, по линии Аделаиды Степановны, тоже был профессором химии, так что эту науку девочка впитала с молоком матери. Лично меня в Ларке страшно раздражала ее манера смотреть на окружающих свысока, брезгливо оттопырив губу и прищурив глазки. Она даже ходила как-то по-особенному, гордо вскинув голову и не замечая никого вокруг, этакая наследная принцесса, ни больше ни меньше. Варвара состроила брезгливую гримасу и, задрав нос кверху, важно зашагала вперед, подражая походке Ларисы Бородиной.

Я невольно прыснула:

– Да, Варвара, сразу видно, какие теплые отношения связывали вас с подругой детства.

– Не то слово, какие теплые, – поддакнула Варька, – снова беря меня под руку, – Но при всем при этом я искренне симпатизировала тете Адочке и постоянно удивлялась, как у такой доброй, чуткой и отзывчивой женщины могла вырасти такая эгоистичная и высокомерная дочь. Хотя, возможно, она пошла в отца… Варька глубоко задумалась, и какое-то время мы шагали молча.

– Варь, а что там за неприятная история? – напомнила я. – Раз уж начала, рассказывай.

– В один прекрасный день сладкой жизни Лары Бородиной пришел конец. Ее отец влюбился в секретаршу и ушел из семьи. Вернее, уйти пришлось как раз Аделаиде Степановне, а в шикарную квартиру на Котельнической набережной вошла новая хозяйка. На мамины отношения с тетей Адой это никак не повлияло, даже напротив, они еще больше сблизились, зато тесно общаться семьями мы перестали, и необходимость изображать дружбу у нас с Ларисой отпала.

– Неужели ты о ней ничего не знаешь? – разочарованно протянула я.

– Скажешь тоже, – усмехнулась Варька, – помимо моей воли мама держала меня в курсе событий. Когда профессор Бородин ушел из семьи, Ларисе было семнадцать. Представляешь, как трудно в таком возрасте спускаться с небес на землю. После четырехкомнатных хором – хрущевка в Марьино, ни тебе модных шмоток, ни лишних денег на карманные расходы, бывшие друзья смотрят с насмешкой и презрением.

– Погоди, с чего такая безнадега? Неужели профессор совсем забыл свою прежнюю семью?

– Дело не в Бородине. Дядя Саша, он хоть и эгоист конченый, но Ларку любил, да и жену бросать на произвол судьбы не собирался. Однако обычно робкая и бесхарактерная тетя Ада на этот раз была непреклонна и наотрез отказалась от помощи бывшего мужа. Из квартиры на Котельнической она забрала только старое пианино да древний сундучок деда, оставшиеся ей в наследство от родителей. Гордость и обида не позволяли ей брать деньги у мужа-предателя. А вот почему Ларка перестала общаться с отцом, я не знаю. Только буквально сразу после переезда профессорская дочка словно с цепи сорвалась, назло родителям забрала документы из МГУ, поступила в цирковое училище и выскочила замуж.

– Куда? В цирковое училище?! Надеюсь, ты шутишь!

– В том то и дело, что нет. Но реакция у всех знакомых была точно такая же. Тетя Адочка рыдала, билась в истерике, умоляла передумать, но Лариса твердо стояла на своем.

– Но почему такой странный выбор?

– Не знаю, – пожала плечами Варвара, – может, так она хотела досадить отцу, ведь Бородин мечтал о продолжении династии…

Неожиданно Варька замолчала и стала внимательно вглядываться в идущую навстречу пару.

– Быть такого не может, – пробормотала она, – это что, обман зрения, галлюцинация или… – Эй, ты сейчас о чем? – дернула я подругу за рукав.

– Понимаешь, – Варька слегка замедлила шаг и повернулась ко мне, в глазах ее плескалось удивление пополам с любопытством, – если зрение мне не изменяет, нам навстречу идет профессор Бородин собственной персоной. Получается, вся семейка в сборе!

Я пригляделась и тоже увидела идущую нам навстречу пару. Высокий поджарый мужчина, на вид лет шестидесяти, с ярко-рыжими, почти не тронутыми сединой волосами вел под руку молодую, хрупкую женщину, которая ему что-то увлеченно рассказывала. Когда между нами оставалось буквально несколько шагов, Александр Порфирьевич оторвался от своей спутницы и наконец-то заметил нас.

– Варенька! Душа моя! – бросился он к слегка смутившейся Варваре. – Ты ли это? А красавица какая стала, глаз не отвести! Сколько же мы с тобой не виделись, лет пятнадцать или поболе?

– Да поболе, дядя Саша! – Варька с трудом высвободилась из его крепких объятий. – Вы тоже отлично выглядите, совсем не изменились!

– Стараемся, – самодовольно улыбнулся Бородин, явно польщенный комплиментом. – Кстати, познакомьтесь, моя будущая жена, Леночка, – и он с нескрываемой гордостью притянул к себе молодую женщину.

Обменявшись приветствиями, мы вместе зашагали в сторону корпуса. Варька о чем-то оживленно разговаривала с профессором, Леночка шла молча рядом, а я, пользуясь случаем, с любопытством разглядывала эту необычную пару.

Девушке на вид было лет двадцать пять – тридцать. Милое приятное лицо, добрая открытая улыбка и фигурка что надо. Ростом, правда, подкачала, зато вся такая ладненькая и изящная, словно фарфоровая статуэтка. И что она нашла в этом престарелом ловеласе? Я неохотно перевела взгляд на Александра Порфирьевича, которого уже заранее недолюбливала. Он соловьем заливался перед дамами и напоминал мне сейчас распустившего хвост павлина. Не обладая внешностью классического бабника, в молодые годы он наверняка не знал отбоя от поклонниц, да и сейчас для своих лет выглядел неплохо. Рост под два метра, осанка, правильные черты лица, волевой подбородок и нос с легкой горбинкой, порода, что называется, говорила сама за себя. Любопытно будет посмотреть, унаследовала ли Ларочка Бородина отцовские черты?