Ольга Аст – Последний Словотворец. Разрушенные оковы (страница 10)

– Ты чего здесь стоишь потерянный? – Он продолжал хмуриться, хотя, казалось бы, сильнее уже некуда.

– Ничего, просто задумался, все хорошо. А ты опять пропускаешь занятия с наставником? – Я попытался увести разговор в безопасное русло и выжал из себя улыбку.

– Ты меня не обманешь. Отсюда только что выходил брат, а значит, он наговорил тебе гадостей. Рассказывай.

Джеральд следил за каждым моим движением, и от его цепкого взгляда становилось не по себе. Я невольно посмотрел на пыльный кожаный жилет и испачканную кофту под ним. Наверное, со стороны мы выглядели смешно: широкоплечий мальчик в грязной одежде и худощавое недоразумение в вычурной белоснежной рубашке.

– Нечего рассказывать. Пустяки.

– Не пустяки. Брат бывает чересчур жесток и иногда высокомерен, он готовится стать главой рода, а это большая ответственность и обязательства, поэтому Мэйтланд такой. Не обращай внимания, мне тоже часто попадает от него. Но после последней драки и наказания на месяц он пока ведет себя осмотрительно.

Я не мог поверить, что Мэйтланд способен отругать Джера. От него никогда не слышалось упреков в сторону младшего брата, и выглядели они дружной семьей.

– Не удивляйся, Сван, – улыбнулся Джеральд. – Я второй сын, у меня тоже есть свой долг – служить королю Дартелии, – поэтому требования к моей подготовке и навыкам высоки.

– Ты не любишь учебу, Джери. – Я скрестил руки на груди.

– Она слишком скучная, меч лучше. – Он не обратил внимания на мою попытку ответно задеть при помощи имени. – С ним все просто и понятно. Меч служит продолжением тела, и, когда держишь его в руках, ты ясно понимаешь, для чего он нужен: защитить то, что тебе дорого.

Я не ожидал услышать от него этих слов. Оружие для Вегардов служило средством не защиты, а верным способом убить первыми. Никто даже не задумывался над иным предназначением меча. Джеральд отодвинулся и, заложив руки за голову, окинул меня взглядом. В отличие от Мэйтланда, в нем не читалось презрение.

– Можешь сказать сестре, если тебе не нравятся кружева. Хотя, как по мне, тебе очень идет. Я видел портреты ученых мужей, и они выглядели так же аристократично. Мне кажется, что твоя сила в уме, а не в теле, поэтому вовсе не обязательно быть похожим на нас, Сван.

Я невольно улыбнулся. Он произнес это не задумываясь, лишь потому, что действительно так считал. Джеральд был бесхитростным и открытым человеком. Но одна фраза пробудила во мне осторожность и легкий страх. Я не особо скрывал свое умение читать, скорее умалчивал, предпочитая делать это в одиночестве, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Со стороны могло бы показаться, что мне просто нравится рассматривать изображения в книгах. Ведь откуда у беженца познания в грамоте? Сигурд говорил, что образованность среди обычных людей встречается нечасто. Скорее, это признак сословия, твоей принадлежности к знатному роду.

– Мне захотелось посмотреть на рисунки. – Я тут же прикусил изнутри щеку, понимая, что сам себя выдал этими словами, ведь меня ни о чем не спрашивали.

Джеральд приподнял густые брови.

– Так ты же обучен грамоте, зачем мне врешь? Я видел: когда матушка в прошлый раз читала нам книгу, ты потом долго рассматривал ее. Твои глаза бегали по строчкам, а не рисункам.

Я опустил голову, не зная, как лучше ответить.

– Зачем ты скрываешь?

– А разве мне положено уметь читать?

Джеральд сначала посмотрел куда-то в сторону, а потом прошел к креслу. Он присел возле него и, подняв с пола книгу, брошенную Мэйтландом, аккуратно стряхнул с нее пыль.

– Почему бы и нет.

Джер еще раз провел пальцами по переплету и, поднявшись на ноги, протянул мне книгу. Я осторожно взял ее и зачем-то прижал к груди.

– Спасибо, если хочешь, мы могли бы вместе изучать историю Триединства.

Я опять прикусил щеку, испугавшись своих слов. На этот раз соленый вкус крови разлился на языке, вызывая желание прополоскать рот и избавиться от него.

– Ты правда будешь заниматься вместе со мной? – Глаза Джеральда загорелись, выдавая его нетерпение и радость.

– Конечно, Джери.

Он опять нахмурился, и мне стало совестно. Имя слетело с языка неосознанно, без желания поддразнить или задеть его. После нашего разговора совсем не хотелось портить доброжелательное отношение Джеральда.

– Извини, я не буду так к тебе обращаться.

– Мне не обидно, но это сокращение звучит слишком мило, а я большой…

– Как медведь, – прервал его я, вспомнив, как леди Вальтерсон сама так назвала сына в нашу первую встречу.

Джеральд действительно напоминал медведя. Только не так, как могло показаться сначала. За его неуклюжестью скрывалась сила, а за хмуростью пряталась искренняя доброта. По спине пробежал холодок, словно на мгновение я оказался на той снежной поляне, где Первый Абьерн ревел от тоски.

– Это же герб нашего рода.

Я мотнул головой, отгоняя наваждение. Сигурд говорил, что Абьерны всегда рождались в роду Вальтерсонов, но первопричину никогда не упоминал, предпочитая не отвечать на вопросы.

– А почему ваш род носит такую эмблему?

Джеральд потер подбородок.

– Вроде бы наш предок выжил благодаря медведю. Но я не помню точно – заснул на моменте, когда наставник рассказывал.

Переливчатый смех наполнил библиотеку, и я не сразу понял, что сам послужил его источником. Такая значимая часть истории рода, а Джеральд просто взял и уснул. Нет, в нем точно не сидит Первый Абьерн, скорее Мэйтланд является его носителем. Он будущий глава рода, а я человек, которому суждено проиграть в борьбе с исполином-медведем, ведь я ни за что не отдам свою жизнь в обмен на его усмирение.

Из коридора послышались голоса, и Джеральд испуганно оглянулся на дверь.

– Извини, Сван, мне надо срочно бежать.

С этими словами он кинулся к выходу, но внезапно развернулся и сказал:

– Ты тоже прости меня за имя, если оно тебе не нравится. Я не со зла. Но сначала прочти эту историю до конца. – Джеральд указал на книгу в моих руках. – Мне кажется, что Сван очень тебе подходит.

Я растерянно кивнул и получил в ответ широкую улыбку. Только когда дверь захлопнулась, я заметил, что библиотека окрасилась в оранжевые тона. Лучи скользили по мягкому креслу, придавая яркой серо-голубой обивке сказочные цвета, и согревали своим светом все, до чего могли дотянуться. До ужина оставалось совсем немного времени, но противиться тяге узнать историю лебедя было невозможно. Не позволяя себе сомневаться, я осторожно забрался в кресло и, поджав под себя ноги, открыл книгу. С шершавых страниц на меня смотрел лебедь. Он стоял с опущенной головой, и из его глаз капали слезы.

Одним злосчастным днем, когда Небеса гневались и сверкали молниями, в семействе уток вылупился птенец лебедя. Скромный серый пушок покрывал его маленькое тельце, делая малыша неприметным. Но уткам не понравилось такое отличие, и за некрасивый окрас птенца прозвали гадким. Он рос без любви, с постоянным пониманием того, как не похож на остальных.

Когда птенец окреп, то решил покинуть свой дом и отправиться на поиски любящей семьи. Долго лебедь бродил по миру, считая себя гадкой уткой и не зная, кто он на самом деле, пока не набрел на стаю черных лебедей. Они радушно приняли его и проявили заботу, стараясь стать семьей. Никто из них не говорил, что он уродлив. Наоборот, когда оперение нового лебедя сменилось белоснежным, они посчитали его птицей, посланной богами, и дали ему имя Сван – "прекрасный лебедь".

Но Свана тянуло дальше. Не мог он успокоиться, видя различие между собой и сородичами. Хотел найти свою настоящую семью, поэтому снова отправился в путь.

Наконец Сван отыскал стаю таких же белых, как он, лебедей. Его заполнила безграничная радость, и он готов был поделиться со всеми своим счастьем.

Так прошли годы. И с каждым днем все тоскливее становилось Свану. Его тянуло обратно к черным лебедям, словно он оставил с ними важную частичку себя. Такие чувства пугали лебедя, ведь он же обрел то, о чем мечтал с рождения,– семью. Грусть его заметил вожак стаи и спросил: "Отчего ты так печален?" Сван поделился своими мыслями, и тогда ответил вожак: "Дом там, где твоя душа…"

Дальше последние несколько страниц были вырваны из книги. Я еще раз внимательно пролистал ее, но так и не нашел пропущенного финала. Что же решит Сван? Вернется ли он к черным лебедям или останется с белыми? Последнее мне казалось наиболее верным решением. Сван – белый лебедь и должен находиться среди своих же. Рука замерла над очередной страницей. Неужели и моя судьба – вернуться к Вегардам, ведь мой дом рядом с ними? Я бросился искать вырванные страницы на полках и под ними, но их нигде не было. Какой же финал ждал Свана? А какой ждал меня?

Боги в очередной раз доказали, что выбор только за ними.

С того дня моя жизнь наполнилась присутствием внешне угрюмого, но доброго Джеральда, с которым мы проводили вечера в библиотеке. Мы вместе учились: он – новым знаниям, а я – смеяться и не бояться завтрашнего дня. Наша дружба придавала мне сил и дарила надежду на счастливое будущее. Время в его компании пролетало незаметно, но мы всегда вели себя осмотрительно, чтобы не вызвать гнев лорда Бернайса или Мэйтланда.

А вскоре Небеса послали нам благословение: леди Вальтерсон носила под сердцем еще одного ребенка. И однажды замок оглушили крики очаровательной младшей сестры – Линнеи.