Ольга Ануфриева – Возрождение Великой заклинательницы демонов (страница 38)

— Я рассчитываю, что скоро в секту Желтой Змеечерепахи прибудет Гуаньди, — добавил Ницай. — Я сразу же попрошу его помочь.

— А если этот Бог Гуаньди прибудет только к церемонии и сразу вернётся обратно? — подала голос сидящая рядом Гай Су. — Он же небожитель, откуда у них время на простых людей?

— Поверь мне, — многозначительно и хитро улыбнулся ей Ницай, — он прибудет раньше.

Глава 21

Кучковатые плотные непроглядные облака скрыли луну. Ещё немного пройдя вперёд, статный и благородный на вид молодой мужчина с длинными белоснежными волосами, собранными высоко на темени в пучок блестящей высокой красно-золотой заколкой, остановился и обернулся, вглядываясь в место, скрытое темнотой.

— Выходи оттуда на свет, — проговорил он размеренным усмехающимся баритоном. — Хватит прятаться в зарослях, как новорождённый птенец козодоя. Правила ведения войны говорят нам не полагаться на то, что противник не придёт, а полагаться на то, с чем я могу его встретить. Не полагаться на то, что он не нападёт, а полагаться на то, что я сделаю его нападение на себя невозможным.

Из темноты, ехидно улыбаясь, вышел Ницай:

— Ты не потерял своей внимательности и занудности. Пришёл. Я так и знал.

— Ветер в облаках, и волны на реке, — гордо отметил Гуаньди, упрекая собеседника в неосторожности. — Как говорится, используйте своих солдат, чтобы ловить шпионов, и никогда не допускайте, чтобы шпионы проникли в ваш лагерь.

— А вот я теряю хватку, — его собеседник стряхнул невидимую пылинку с рукава. — Сказываются долгие столетия, проведённые во дворце Танцующего бескрайнего ветра.

— Тыква не бывает абсолютно круглой, никто не бывает абсолютно совершенным, — снова витиевато ушёл от ответа Бог Войны.

— Ты, как всегда, только попал на землю, и сразу по женщинам пошёл? — язвительно пытался подколоть его крылатый.

— Не смешно, — сурово нахмурился Гуаньди.

— Что же ты тогда делаешь именно здесь, возле женских комнат? — продолжал с хитринкой в глазах смотреть на него Ницай.

— Полагаю, то же самое, что и ты, — холодно произнёс небожитель. — Как я и предполагал, ты давно уже здесь… и явно пришёл не из-за внезапного желания изучить учение и техники одной из небольших святых праведных сект. Итак, где моя возлюбленная? Ты же знаешь о наших с ней отношениях в прошлом её воплощении.

Ницая передёрнуло и он нахмурился:

— Цинь-эр уже другой человек, значит, у нас у обоих есть шансы. Не будь слишком жадным. «Надеюсь, Цинь-Цинь вспомнит своё обещание, что дала мне в прошлой жизни».

Бессмертный и небожитель забрались на тёмную высокую крышу, где бы никто не мог помешать их разговору. Ницай вкратце и быстро должен был рассказать Гуаньди о Шу Шуцинь: о её нынешнем возрасте, характере, биографии, и самое важное, о проблеме, что сейчас постигла её тело и душу.

— Это проблема касается и тебя… Интересно, что ты хочешь больше всего? Спасти Цинь-эр или себя? — ухмыльнулся Бог Войны. — Ты знаешь, я могу вылечить её, не прибегая к твоей помощи, а также могу не вернуть тебе осколок твоей души… Получается, что ты умоляешь меня о помощи?

— Нельзя доверять своим врагам, но иногда можно использовать их силу в своих интересах, — вздохнул крылатый. — Не ты разве говорил, что всякий, кто знает, как путь сильного, так и путь слабого, сможет выигрывать сражение вне зависимости от того, сколько солдат в его армии?

Гуанди рассмеялся:

— Сейчас ты немного слаб, но кто знает, что откроется в душе демона, когда он приобретёт снова свою силу…

— Ты же знаешь, что я не демон. Зачем ты пытаешься задеть меня? — меланхолично ответил на агрессивный выпад небожителя Ийнинь Ницай.

— Для людей ты демон, — сказал Гуаньди. — И так будет всегда. Потому что вы, крылатые, с вашей силой и способностями тоже можете быть угрозой для людских кланов. Люди боятся всего, что отличается от них…

— Сейчас демоны набирают силу, и вам нужны союзники… Клан крылатых поможет людям, как и тогда, несколько тысяч лет назад, — задумчиво проговорил Ийнинь Ницай. — Только не по одиночке, мы вступим в бой всеми своими воинами… Думаю, что после этого можно будет заключить с нами мирный договор. А насчёт Цинь-Цинь… дай ей возможность самой сделать выбор. И давай, решай скорее, Цинь-эр страдает.

Небожитель кивнул:

— Хорошо, помогу тебе вернуть осколок твоей души, когда освобожу сосуд души Цинь-эр. А насчёт выбора… — Гуаньди отрицательно покачал головой, — я слишком долго ждал, мы слишком трагично расстались, я не отдам её тебе. Я вечность тосковал и горевал по ней.

Про обещание Шуцинь в прошлой жизни: «полюбить его в этой», крылатый рассказывать не стал, чтобы небожитель не принял меры.

Ницай и небожитель договорились, что крылатый и его новые друзья тайно прибудут и принесут Шу Цинь в Пещеру Великого потока энергии. Так же они позаботятся о том, чтобы никого не появилось ни в том месте, ни рядом.

— Никто не должен об этом знать, — подытожил Бог Войны. — Я буду там, когда Цинлун принесёт мне с небес некоторые необходимые артефакты.

Когда Шу Шуцинь привели под руки в пещеру Великого Потока энергии, она сразу обратила внимание на благородного, беловолосого мужчину. Он стоял величественно выпрямив спину, приподняв подбородок и согнув правую руку в локте. Услышав шаги, странный человек повернулся, и на его лице при взгляде на девушку отразился юношеский восторг и счастье, глаза засияли радостью, хотя в движениях сквозило изящество.

Но вопрос от Шу Цинь:

— Кто вы такой, господин? У меня такое ощущение, что… возможно, я вас где-то видела, — сразу привёл в его чувство.

— Мне кажется, я видела вас в одних из своих видений, — добавила девушка. — Значит, и с вами мы были знакомы в прошлой жизни?

Радостные эмоции от встречи на лице беловолосого прекрасного молодого мужчины сменились сожалением, сочувствием и горечью, что кольнула сердце и выворотила душу. Его любимая не узнаёт его — это большое горе.

«Очень больно, когда ты не помнишь меня», — мысленно вздохнул он, глядя травнице в глаза, а вслух представился.

Шу Цинь была шокирована, что этот человек является самим небожителем Гуаньди.

В пещеру зашёл ещё один молодой мужчина, с зелёной высокой заколкой на волосах с проседью, и в зелёно-чёрных доспехах:

— О-о-о-о! Шуцинь, ты и правда возродилась! — обрадовался тот.

Травница недоумевающе подняла бровь:

— Здравствуйте, господин. Простите, если не помню вас.

После этих слов дракон, досадливо сжав губы, что-то отдал беловолосому Богу войны…

Гуаньди медленно подошёл к девушке, не отрывая взгляда от её глаз. Тоскливо, с горечью скривившись и сдвинув брови, он протянул к ней руку. В его пальцах засияла золотистая крупная бусина.

— Цинь-эр… разжуй эту пилюлю, — произнёс он приятным мелодичным баритоном.

От которого у Шуцинь почему-то тело покрылось мурашками и что-то кольнуло в грудной клетке.

Бог Войны хотел сам положить её в рот девушке, но травница отклонилась, быстро взяв лекарство своими пальцами и положив его себе на язык. По лицу мужчины проскользнули еле заметные эмоции тоски и боли, но приятное чувство от прикосновения к ладони её тёплых пальцев, разогнало уныние.

Когда молодая травница впала в беспамятство и погрузилась в специальный сон, Гуаньди подхватил Шуцинь на руки и аккуратно с нежностью опустил её на один из плоских камней энергии. Он смотрел ей в лицо трогательным и влюблённым взглядом. Ницай, всё больше хмурясь от происходящего, тоже принял такую же пилюлю и сел рядом с камнем…

Друзья Шу Шуцинь и Банцао тихонько замерев в изумлении от всего происходящего тут, беззвучно с открытыми ртами следили за действиями и мимикой бессмертного и небожителя.

После Бог Гуаньди достал из широкого свободного рукава зеркало Иллюзорности Небес. Оставив его висеть в воздухе, он сделал руками несколько магических жестов, собирая энергию ци. Что-то прошептав, он начертил в воздухе символы, которые повисли рядом с зеркалом золотыми искрами. Затем он соединил символы и зеркало. Не прикасаясь к магическому предмету, он медленно опустил его на грудь Шу Цинь. Будто не почувствовав преграды, зеркало прошло дальше внутрь тела. Словно это была не твёрдая плоть, а мягкое масло и горячий нож.

Из груди травницы забил яркий белый свет. Гуаньди опять начал водить руками, а следом поднял их вверх, и зеркало вышло из тела так же быстро, как и вошло внутрь.

Проделав тот же самый обряд с телом Ницая, небожитель снова спрятал зеркало в рукаве. Затем ласково прикоснулся к голове спящей Шуцинь и нахмурился.

— Вот, значит, как, — слегка прищурившись, произнёс Гуаньди, — надеюсь, Нефритовый император на меня не обидится.

Он некоторое время подержал руку, затем убрал её и подмигнул внимательно наблюдающим за ним лисичке и ученикам.

— Теперь очнитесь, — резко произнёс он. Ницай и Шу Цинь одновременно открыли глаза. Крылатый, улыбнувшись, прислушался к себе и довольно кивнул. А вот с травницей произошли более радикальные изменения, её затрясло, тело засветилось, от кожи донеслось шипение. Банцао, прижав уши, спряталась за соседним камнем и оттуда наблюдала, как её названная сестра словно зависла над камнем энергии, а затем плавно опустилась на поверхность, сразу приняв позу лотоса. Сияние и шипение исчезло, Шу Цинь открыла глаза:

— Ну что, опять без меня вы ничего не можете? — недовольно-смешливым тоном заявила сидящая, поднимаясь и оглядываясь. — Давайте, жалуйтесь, посмотрю, что можно сделать.