Ольга Андреева – Стоит только расхотеть (СИ) (страница 12)

— Вика, доченька, наконец-то ты приехала! Проголодалась? Там я борщик твой любимый сварила. Проходи скорее, мой руки и за стол! Суп стынет.

За столом уже сидел вихрастый быстроглазый парень- Викин брат Никитка. Он помахал ей рукой:

— Оо! Какие люди! Систер приехал. Садись сюда — он похлопал рукой по табуретке рядом с собой.

Вика села за стол и, стараясь казаться невозмутимой, стала рассказывать об учебе и планах на лето. Однако она не словом не обмолвилась о Черкасове. Не нужно родителям об этом знать.

Мама, тем временем, рассказывала о соседях, о Никиткином поступлении и о том, что собирается весь месяц пропадать на даче — они с отцом решили сделать ремонт в бабушкином доме. Вика слушала, кивала и тихонько радовалась, что не придется постоянно быть на глазах у родителей. Слишком ей было тяжело все время изображать из себя беззаботного человека. На счастье, родители пока ничего особенного за ней не заметили. И только внимательный Никитка понял, что с ней что-то не так. Подождав, пока она выйдет из-за стола, брат подловил Вику около ее комнаты и заговорщическим шепотом спросил, что случилось. Вика отмахнулась от него и повторила сказку про отравление. Никитос только головой покачал, но расспрашивать не стал — бесполезно.

— Ну, как скажешь. Ничего-таки ничего — хмыкнул он, и собрался было идти гулять, но Вика остановила его.

— Никит, а что такое «Талмор Дью»? — спросила она прерывающимся голосом.

— Ух ты, Викуся ударилась в разврат — рассмеялся брат. — Это дорогой вискарь. Где-то четыре косаря за бутылку. А что, есть желание продегустировать?

— Ннет, просто название недавно услышала — стушевалась Вика и пошла к себе. «Вот, значит, сколько нынче стоят элитные проститутки — сорок тысяч рублей за ночь» — с горечью подумала она.

Лето шло для Вики своим чередом. По крайней мере, внешне. Родители, как и обещали, пропадали на даче и приходили домой только ночевать. Никитка целыми днями гулял, наслаждаясь последними днями свободы перед началом студенческой жизни. А сама она посещала производственную практику в Тихвинском комитете градостроительства. Днем ей было некогда заниматься самокопанием: практика, отчет, готовка и уборка в доме не давали раскисать. Хуже было по ночам, когда она оставалась наедине со своей болью. Ей стали сниться кошмары. То Вика видела себя в платье невесты рядом с Черкасовым. Она ожидала, что он сейчас ответит, что согласен взять ее в жены. Но Димка внезапно кривился и говорил, что ему не нужна проститутка. То вдруг грезилось, что она гуляет с трехлетним синеглазым карапузом, до ужаса похожим на Черкасова. Она звала его к себе, а малыш показывал на нее пальцем и кричал на всю улицу: «Матрешка-недавалка!». Вика стала плохо спать и сильно похудела: от былого пятидесятого размера остался лишь сорок шестой. Одежда висела на ней, как на огородном пугале. Мама только головой качала: не иначе, дочь влюбилась. Но Вика молчала, как партизан на допросе, а похудение объясняла ежедневными утренними пробежками (которых ни разу не делала). В конце-концов большую часть гардероба ей пришлось сменить. После этого Вика стала ловить на себе заинтересованные взгляды мужчин, но они ее только раздражали. Так подошел к концу июль. До конца каникул оставался месяц и Вика со страхом ждала начала учебного года.

12

Начало учебного года получилось для Вики, на удивление, спокойным. Никто не шушукался у нее за спиной, никто не показывал пальцем. Хотя, если задуматься, то и не должны были. Черкасов благополучно выпустился два месяца назад и теперь пребывал где-то далеко от нее. Где, Вика знать не хотела. Главное-что не рядом с ней. Никто теперь не смог бы растрепать о ней на весь универ. Она решила полностью уйти в учебу, чтобы покончить, наконец, со своей депрессией. Да и в последний год на успеваемость поднажать не мешало.

Единственным напоминанием о Димке для Вики был Игорян. Тот, впрочем, не обращал на нее никакого внимания. А вот остальные парни в группе, напротив, стали проявлять к ней повышенный интерес. Однако он, пока, выражался только в заинтересованных взглядах с их стороны, и Вику мало беспокоил. Она жила между комнатой в общаге и аудиториями в универе. Нагружала себя до предела, бралась чертить контрольные для нерадивых студентов, и подумывала даже устроиться на подработку — лишь бы не было времени вспоминать. Это, однако, мало помогало. Дни летели стремительно, но лучше ей не становилось. Самое поганое в ее ситуации было то, что в глубине души Вика до сих пор надеялась. Надеялась, что услышанное ей тогда было недоразумением, галлюцинацией, да чем угодно, лишь бы не правдой. Она осознавала, что до сих пор любит Черкасова, и, попроси он у нее прощения, скорее всего, простила бы. Это злило Вику, однако поделать она с собой ничего не могла.

Как-то раз всередине октября ее вызвали в деканат. Удивляясь, что могло от нее понадобиться, она постучалась к декану в кабинет.

— Войдите — раздалось из-за двери. Вика вошла в просторное помещение. Вдоль стен тянулись шкафы с книгами и документами, а посредине стоял стол. За столом сидел немолодой грузный мужчина. Это был Иван Алексеевич Игнатьев — декан архитектурного факультета ГАСУ.

— Здравствуйте, Виктория. Присаживайтесь, пожалуйста — указал он на кресло за столом. Вика послушно села.

— Дело в том, что одна из крупнейших строительных компаний Санкт-Петербурга — ОАО «Колизей» совместно с комитетом по строительству и архитектуре Санкт-Петербурга проводит конкурс среди студентов архитектурных ВУЗов. До первого декаря необходимо представить проект благоустройства жилго комплекса. Победитель получает право стажировки в «Колизее» с последующим трудоустройством. Вы, Виктория, как один из самых перспективным наших студентов должны принять в нем участие от нашего факультета. Вы согласны? — спросил Иван Алексеевич

— Согласна — кивнула Вика. Она почти не раздумывала. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что это- реальный шанс для нее. Во-первых, такая крупная работа, как проект жилого комплекса предполагала полтора месяца упорного труда, что позволяло ей как-то себя занять. Во- вторых, в случае успеха у нее появлялась взможность начать карьеру в престижной компании с замечательными перспективами.

— Отлично. Я знал, что на Вас можно расчитывать! Мы внесем Вас в список участников…

Тем же вечером Вика начала обдумывать проект. Времени было в обрез, и откладывать работу в долгий ящик не следовало. Ей виделись изящные беоснежные высотки с большими окнами, скверик со скамейками, большая детская площадка… Эта работа позволила Вике встряхнуться. Делая вечерами чертежи, клея макеты зданий, производя расчеты, она чувствовала, что ее депрессия тает на глазах. Нет, боль и обида не исчезали, но, как бы, отходили на второй план. Теперь вся эта история с Черкасовым не снилась ей в кошмарах, не мучила приступами жгучего стыда при каждом воспоминании о Димке. Она просто трансформировалась в ноющую занозу где-то на задворках сознания. Впервые за долгое время Вика была, почти что, счастлива. Она даже решила для себя, что занятие любимым делом приносит намного большее моральное удовлетворение, чем отношения с парнями. Работа, по крайней мере, тебя не променяет на ящик элитного пойла. Так что, в ближайшее время Вика решила заниматься исключительно карьерой.

Установленные полтора месяца пролетели незаметно. В самом конце ноября Вика закончила свой проект и отдала его на рассмотрение в комитет по архитектуре. Теперь оставалось только ждать. Результаты обещали обнародовать перед Новым Годом и она ожидала их с нетерпением. Однако, до заветной даты оставался еще месяц, а пока учеба шла своим чередом.

Как-то раз, на большой перемене, Вика сидела в опустевшей аудитории и читала книжку. Неожиданно она услышала, как хлопнула дверь. Вика подняла глаза и увидела Игоря Орлова. Тот стоял поодаль от нее и явно мялся, не зная, как начать разговор. Наконец, он собрался с духом и сказал:

— Вик, нам надо поговорить…

— О чем? Ты, помнится, мне уже все высказал однажды — пожала плечами Вика. Ей было неприятно его видеть, но она этого не показывала.

— Вика, я тогда…

— Игорь. Ты был тогда абсолютно прав. Я и Черкасов — из разных галлактик. И я больше не хочу ничего слышать по этому поводу. У тебя что-то еще?

— Нет — сглотнул под ее пристальным взглядом Игорян. Он уже давно хотел перед ней извиниться за тот дурацкий разговор. Игорь, вообще, чувствовал себя виноватым. Из-за его трусости пострадала девушка, которая ему очень нравится. Только, вот, как загладить вину, он не знал.

— В таком случае, больше я тебя не задержу. — Вика встала, собираясь уходить. В этот момент она казалась Игоряну хрупкой обиженной девочкой. Ему очень хотелось ее обнять, погладить по голове, сказать, что все обязательно будет хорошо. Хватит быть слабаком! В конце-концов один раз он уже позволил ее обидеть, и больше этого никогда не повторится. Игорян порывисто прижал Вику к себе, уткнулся ей в волосы и стал неразборчиво бормотать какую-то ерунду, сбиваясь и глотая слова. Он говорил, что Черкасов никогда не был ее достоин, что она — особенная, что он перед ней очень виноват, но если она ему позволит загладить…